Анна Сергеевна Одувалова 
Первое испытание

Змеиная школа – 1

Текст предоставлен правообладателем.
«Одувалова А. С. Первое испытание»: Эксмо; Москва; 2013
ISBN 978-5-699-63148-3
Аннотация

Углубленное изучение дисциплин, особая образовательная программа и безупречная репутация делают лицей имени академика Катурина идеальным учебным заведением, куда мечтают попасть многие. Желание Алины сбылось – она поступила. Но в первый же день в новой школе все пошло совсем не так, как представляла себе девушка, кроме того, ее словно магнитом притягивал к себе Влад – необычайно красивый и загадочный парень. Наивная Алина не подозревала, что за дверями элитного пансиона кроется тайна, способная разрушить существующий миропорядок, а инструментами жестоких игр окажутся ничего не подозревающие ученики…  

Анна Одувалова
Первое испытание

Б рахма создал небо, землю, воду и, утомленный творением, отправился отдыхать под сенью дерева шалмали, передав управление миром своим потомкам – богам и асурам . От сыновей Брахмы пошли все живые существа на земле. Мир, отданный на откуп восьми блистательным богам, не замер в неподвижности. Он, омываемый водами Инда, менялся. Количество богов росло, они погрязли в склоках, распрях, дележе имущества и семейных разборках. Уверенные в своем могуществе, они обленились и не сразу заметили, что люди их стали забывать, вера ослабла, а храмы опустели. 
В наше время самые могущественные из древних богов – Вишну, Шиву и Индра питаются теми крохами человеческой энергии, которая поступает от верующих. Этого хватает для существования, а идея господства над миром давно оставила их. Несмотря на угасшую веру, по-прежнему популярна Кали. Ее помнят, почитают и до сих пор боятся, а вот остальным богам намного хуже. Про них забыли. Для того чтобы выжить, приходится снисходить на землю и быть как можно ближе к человеческому теплу. Воплощаясь в людях, древние боги проживают жизнь за жизнью на земле, интегрируясь в мир людей, перенимая их слабости и пороки. Такое воплощение именуют аватарой. Это еще не человек, но еще и не Бог. Божественная сущность, возрожденная в смертном теле, не может в полной мере использовать собственную силу и не всегда осознает то, кем является, но все равно превосходит смертного во всем. Жизнь аватары на земле – это жизнь героя, подвижника или великого злодея. Аватары соседствуют с людьми, играя ими, словно куклами. И никогда не воспринимают людей равными себе. Лишь как разменные монеты в собственных забавах. В течение человеческой жизни нестареющая аватара все больше и больше познает свою божественную сущность, и в момент смерти человека возрождается Бог. 
Древние, словно мир, индуистские боги зависят от людей и их веры, которой становится все меньше. Поэтому Индию, где остались последователи индуистского учения, плотно оккупировали старшие боги, закрыв туда путь более мелким божкам и демонам, которым пришлось искать другие подходящие места для жизни. Их выбор пал на свою прародину – Россию. 
По легендам, предки индийцев арии изначально жили на севере, на небольшом острове, омываемом водами холодного Белого океана. Теплый субтропический климат создал благоприятные условия для развития цивилизации. Но двенадцать тысяч лет назад началось похолодание, и арийцы вынуждены были двигаться все дальше на юг и юго-восток, пока не обосновались в Индии. Спустя много лет, утратив людскую веру, младшие боги вернулись в те места, где давным-давно зародилась арийская раса. 
Избалованные благами цивилизации, боги не стали жить недалеко от исторического местоположения горы Меру в Арктике – слишком некомфортные и безлюдные там места, они обосновались в крупных городах-мегаполисах или недалеко от них. 
Именно здесь в толпе прохожих можно встретить чернокожую красавицу Кали, царя всех Нагов – Шешу, бога любви Каму и многих других. Только нужно приглядеться. Но вот стоит ли? Боги всегда преследуют свои цели, и горе тому смертному, который волей судьбы окажется втянут в их распри. 

Пролог
1998 год 

Тусклые лучи солнца с трудом пробивались сквозь пыльное окно в большую неуютную комнату, которая не менялась годами. Она лишь обрастала новыми вещами и деталями. Оставшаяся с девятнадцатого века лепнина на высоком облупившемся потолке. «Совковая» – качественная, но некрасивая мебель. Такая часто стояла в кабинетах партийных чиновников – излишне помпезная и громоздкая. И техника конца двадцатого столетия. Все это вместе создавало неуютную, отталкивающую атмосферу. Зато в нее замечательно вписывался несимпатичный высокий мужчина лет тридцати, с крупным сломанным носом и трехдневной щетиной. Он сидел в высоком кожаном кресле и с брезгливым любопытством смотрел в центр комнаты.
– Это он? – В голосе недоверие и интерес.
– Несомненно. – Одетый в деловой костюм шкафоподобный охранник легонько подтолкнул вперед заплаканного мальчика лет трех-четырех. Малыш едва сдерживал слезы и прижимал к себе потрепанного плюшевого медвежонка. Темные волосы ребенка торчали в разные стороны, словно колючки дикобраза, а на бледном лице с узким подбородком выделялись полные тоски огромные черные глаза с длинными, слипшимися от слез ресницами.
– Ну, здравствуй, Вритра! – хищно улыбнулся мужчина и наклонился ближе, буравя ребенка холодным змеиным взглядом. Мальчишка испуганно сглотнул и сжался, сильнее обнимая потрепанную игрушку. Отступил на шаг, а потом в его глазах, полных слез, мелькнуло узнавание. Он замер, расправил плечи, разом став выше и старше. Затравленный взгляд принял взрослую осмысленность и твердость. Черные глаза прояснились, и в них мелькнуло расплавленное золото. Вытерев слезы рукавом рубашки, мальчик медленно произнес с совсем не детской интонацией:
– Рад видеть тебя снова, наставник! Прости, не узнал сразу.
– Это ничего. Ты вспомнил меня? – Слабая улыбка мелькнула на узких, потрескавшихся губах.
– Конечно, сиятельный Шеша – царь всех Нагов. Я приветствую тебя в новом воплощении.
– Я ждал твоего возвращения очень долго. Искал по свету и надеялся. Знал – однажды воды Инда вновь приведут тебя ко мне. – Мужчина замолчал. – Ты выбрал себе очень хрупкую аватару, – покачал он головой, еще раз внимательно рассматривая стоящего в центре комнаты ребенка.
– Эта аватара вырастет в сильного и красивого мужчину. Вот увидишь.
– Приятно слышать, так как у меня на тебя грандиозные планы. Я расскажу тебе о них позже, когда ты немного подрастешь. У тебя появится шанс отомстить, ты же помнишь…
– Что со мной сделал Индра? – Злобный прищур темных глаз на миловидном детском личике заставил отшатнуться видавшего многое охранника. – Конечно, помню. Такое не забывается. Из-за него я находился в небытии слишком долго.
– Дольше, чем нам всем хотелось бы. Тебе придется учиться жить заново, Вритра.
– У меня есть время, пока аватара войдет в силу, – соглашаясь, кивнул мальчик и снова прижал к себе игрушку, неуверенно теребя изрядно затертое медвежье ухо.
– Времени достаточно. А сейчас, думаю, тебе стоит отдохнуть. Твоей аватаре нужно спать.
– Нет, играть! – капризно надул губы мальчик. – И к маме!
Из его глаз хлынули слезы, а Шеша закрыл лицо руками, вздохнув. «Ох уж эти человеческие аватары, столько с ними мороки. С детскими переживаниями, страхами и эмоциями бороться трудно даже тысячелетним богам. Возможность воплощаться в другое существо и проживать полноценную жизнь – это божественная привилегия и проклятие. Пройдет не меньше десяти лет, прежде чем Вритра сможет использовать хотя бы маленькую толику своей божественной силы и в полной мере осознает, что он Бог, заключенный в человеческое тело, уязвим, особенно до тех пор, пока не войдет в полную силу. Он даже не всегда способен в полной мере осознать, кем является. Сейчас Вритра обычный ребенок, где-то в глубине души которого затаилось могущественное божество. – Шеша откинулся на спинку стула и задумался: – Странный симбиоз, именуемый аватарой, позволяет Богу испытать в течение человеческой жизни всю гамму давно забытых эмоций, но плата за это – слабость смертного тела и очеловечивание. Оболочка, которую занимает Бог, накладывает свой отпечаток на характер, мировоззрение, цели, человек становится частью одного целого с Богом, и эту часть нельзя игнорировать».

Глава 1
Лицей имени академика Катурина
Пятнадцать лет спустя 

Солнце, стыдливо выглядывающее из-за туч; смог большого города и прохладный ветер с Невы. Для конца августа на улице достаточно холодно, мне пришлось с утра накинуть короткую жилетку из белого искусственного меха и джинсовые сапожки без каблука. Тепла они, конечно, не давали, но зато смотрелись стильно. Самое то для первого дня в новом учебном заведении. Я натянула пониже рукава ярко-розовой водолазки и сунула руки в карманы. Не из-за того, что замерзла, а просто так – на остановке совершенно нечем заняться и хочется постоянно теребить на жилетке замок молнии. Мама меня всегда за это ругала. Ее рядом не было, но привычка слушаться никуда не делась.
Я мечтала попасть в лицей имени академика Катурина с того момента, как узнала о его существовании, и, когда в прошлом году не прошла по конкурсу, рыдала три дня подряд. Так почему же год спустя стою на остановке возле станции метро «Ленинградская», в ожидании лицейского автобуса, а на глаза наворачиваются слезы? Не потому ли, что чувствую себя предательницей и второгодницей?
Предательницей из-за понимания, что не все родные одобряют мой выбор, а второгодницей – так как в этом сентябре должна была пойти в одиннадцатый класс, а не стоять на остановке с бывшими девятиклассниками. Никогда бы не подумала, что осуществление детской мечты будет сопровождаться разочарованиями и скандалами. Этот лицей, расположенный в тридцати километрах от Питера, – моя путевка в жизнь. Все его выпускники поступают в престижные московские или питерские вузы – это понимала и я, и мои родители, но не бабуля. Никогда раньше она не выступала так резко против. А ее слушалась мама и побаивался папа. Все лето прошло в разборках, ругани и угрозах. Я похудела на два килограмма и сейчас переживала, как бы с бедер не слетела моя любимая джинсовая юбка с вышитыми на карманах бабочками. Я успела во второй раз попрощаться с мечтой, но две недели назад бабушка с инсультом попала в больницу. Страсти поутихли, мама успокоилась и, занятая заботами о ней, дала добро на мое обучение.
И вот я стою в окружении совершенно незнакомых мальчишек и девчонок, которые младше меня на год, и жду автобуса, чувствуя, что поступаю неправильно. Бабушка ведь рано или поздно выздоровеет и узнает об обмане. А обманывать я не любила. К тому же я опоздала на год. Все сверстники начали учиться еще прошлой осенью, и теперь придется либо сделать неимоверные усилия и за полгода догнать свой курс (директор лицея обещал предоставить такую возможность), либо потерять год и дальше чувствовать себя неудачницей.
Нацепив на нос солнечные очки, я снова бросила взгляд на оживленное шоссе. Большой желтый автобус с символикой лицея на бортах показался из-за поворота и сейчас притормаживал рядом с остановкой. Сбившиеся в кучки подростки рванули к не распахнувшимся дверям. Хотя даже с края тротуара было видно – усядутся все, и толкаться просто не имеет смысла. Я стояла чуть в стороне. Не потому, что такая нелюдимая, а из-за подавленного настроения и ощущения, что попала не на свое место. Если бы я поступила в лицей на год раньше, наверное, так же рвалась бы к дверям в надежде на светлое будущее. Сейчас же спокойно дожидалась, пока закончится толкучка.
Он показался из дверей автобуса, проскользнул мимо напирающих лицеистов и остановился на асфальте, с тоской поглядывая на весело гомонящую толпу. Высокий, с черными непослушными волосами и загорело-бронзовой кожей – он, видимо, приехал из лицея в качестве сопровождающего. Красивый парень, словно сошедший с постера на стене у меня в комнате. Мы с подружками купили в прошлом году три одинаковых и повесили каждая у себя. Потом придумали «глянцевым мальчикам» историю и имена. Моего звали «Валерыч», и я иногда делилась с ним своими секретами. Жалела, что не могу взять с собой в лицей. Увидев его живую копию, я на минуту стушевалась. Неловко перехватила ручку ярко-розового чемодана на колесиках, не удержала, и он полетел на асфальт, смешно перевалившись через парапет.
– Вот черт! – воскликнула я, отвлекаясь от черноглазого парня и с тоской рассматривая сломанное колесо. Придется тащить так. А в чемодане столько всего нужного, что поднять его просто так не получится. Я присела рядом с чемоданом, пытаясь понять, можно ли как-то быстро исправить ситуацию, но колесо восстановлению не подлежало. «Только выкинуть», – печально заключила я и стала приноравливаться, пытаясь взять объемный чемодан в охапку. Пока я соображала, как это сделать, все толпящиеся на площадке перед автобусом ребята загрузились внутрь, и на улице я осталась одна.
– Помочь? – Голос хриплый, низкий и немного насмешливый. Я посмотрела вверх и встретилась взглядом с незнакомцем. Похоже, он давно и с интересом наблюдал за мной. Таких черных пронзительных глаз мне не доводилось встречать. При ближайшем рассмотрении парень оказался совсем не похож на плакатного «Валерыча». Моложе. С правильными чертами лица, чуть длинноватым подбородком, небольшим ртом с красивыми тонкими губами, сережкой-змейкой в ухе и портящим идеальный образ шрамом на левой брови. Он рассекал ее словно молния. Из-за этой легкой асимметрии казалось, что парень насмехается.
В горле пересохло, и я смогла только сдержанно кивнуть в ответ на предложение помощи, мысленно обругав себя за мягкотелость. «Ну, подумаешь, симпатичный парень встретился! Как будто он один такой! Данил даже симпатичнее будет и уже написал мне, наверное, сотню сообщений «ВКонтакте». Хотя не виделись мы всего со вчерашнего вечера».
При воспоминании о Даниле щеки вспыхнули, и я поспешила отвернуться. Мы начали встречаться в середине прошлого лета. Пока учились вместе девять лет, не обращали друг на друга внимания. Точнее, он на меня не обращал, а тогда совершенно случайно столкнулись на речке, и закрутилось.
– Давай сюда свою сумку! – Я вздрогнула, приходя в себя, а незнакомец улыбнулся и легко подхватил чемодан. – Тебя как зовут? – поинтересовался он.
– Алина, – из-за комка в горле свое имя я прошептала.
– А я – Влад! – представился парень, запихивая чемодан в багажное отделение. – Будем знакомы. Ты иди, располагайся в автобусе, мы через минуту отправляемся. Наконец-то я забрал последнюю партию! – с усмешкой поделился он. – Первый автобус был с утра.
– Старшекурсники? – понимающе улыбнулась я.
– Нет, старшекурсники на автобусе не ездят, – презрительно заметил он и посмотрел немного свысока. – Добираются сами. Многим – восемнадцать. У всех машины. Ну или предки привозят.
– А ты? – я спросила из вредности, тон парня не понравился.
– А я, можно сказать, живу в лицее, – хмыкнул Влад и проскользнул мимо меня на переднее сиденье к молчаливому водителю. – Но если тебе интересно, мне исполнилось восемнадцать, и у меня есть машина, – подмигнул он и отвернулся.
Я сморщилась и показала язык спине нахала. С чего он вообще взял, будто мне интересен он сам, его возраст и тем более наличие машины?
Свободных мест в салоне осталось не так уж много. Я оглянулась по сторонам и выбрала сиденье рядом с темноволосой хрупкой девушкой, увлеченно смотрящей в экран планшетника.
– Свободно? – поинтересовалась я, испытывая неловкость, и получила в ответ мимолетную улыбку и кивок. Кажется, с соседкой я не ошиблась. Девушка казалась дружелюбной, но не надоедливой.
Я уселась на соседнее сиденье, воткнула наушники в уши и достала свой айпод в розовом чехле. Я о нем грезила почти год и вот наконец получила в подарок от папы в честь поступления в престижный лицей. «Контакт» разрывался. Наташка – лучшая подружка – интересовалась, как обстоят дела с симпатичными мальчиками. Ей я отписалась кратко, пообещав рассказать подробнее вечером. Вернувшаяся с юга Светка звала на традиционный девичник в субботу – пришлось ответить отказом, насколько я знала, первые полгода из лицея практически не отпускают домой. Остальные сообщения были от Данила. Он белозубо улыбался мне с вконтактовской авки и признавался в любви. На глаза навернулись слезы – я не доехала до места, а уже скучала. А мысль о том, что мы можем не увидеться до Нового года, заставляла сжиматься сердце. Я залезла в его альбомы и выбрала лучшую, на мой взгляд, фотографию, чтобы поставить ее на рабочий стол. Данил, обнаженный по пояс, сидел на борту небольшого катера и улыбался, глядя на закат. На этом снимке особенно ярко выделялись его пронзительно-голубые глаза, а светлые, выгоревшие летом волосы теребил ветер.
Доехать без приключений до Голицына, расположенного совсем недалеко от Питера, не вышло. Пробки никто не отменял, но за инет-общением время пролетело незаметно. Ненавязчивая музыка в наушниках и приятный собеседник вернули мне хорошее настроение, в душе осталась только легкая тоска, сменяющаяся предвкушением новой жизни.
Автобус затормозил перед высоким каменным забором, в ворота которого упиралась неровная проселочная дорога. Будущие лицеисты тут же прильнули к стеклам. Я тоже подвинулась ближе к своей соседке, сидящей у окна, и попыталась рассмотреть как можно лучше то место, где придется провести следующие два или три года, но из-за мрачного, наводящего тоску забора ничего видно не было. Старая кирпичная кладка местами выкрошилась, но, несмотря на это, забор походил на монументальную крепостную стену. Нас высадили у широких арочных ворот. Дальше пришлось добираться своим ходом и тащить постоянно опрокидывающийся чемодан со сломанным колесом. Влад, показавшийся верхом галантности на остановке, на сей раз донести мой чемодан не предложил. Молодой человек устремился вперед всех к виднеющемуся на холме трехэтажному кирпичному зданию.
Я не совсем так представляла себя элитный лицей. Было в этом месте что-то мрачное. Узкие темные аллеи, ведущие через засаженный газонной травкой двор к пруду неправильной формы и возвышающемуся сзади него огромному дому из красного кирпича с остроконечной крышей, флигелями и круглыми башенками. От основного здания в стороны шли два узких перехода к двухэтажным, изрядно обшарпанным корпусам. Так как старинный особняк располагался на возвышающемся над остальной местностью холме, к центральному входу вела широкая каменная лестница с резными балясинами и местами потрескавшимися серыми ступенями. Это место впечатляло.
Документы мы с мамой подавали в питерском филиале. Там же проходили собеседования и экзамены. Сюда даже во время обучения родителей пускали неохотно. Здесь был свой, особый мир.
Я бы решила, что попала в девятнадцатый век, если бы не заметила обширный автопарк на площадке перед центральной лестницей. Дорогие иномарки были припаркованы практически у самых ступеней. Влад не соврал, похоже, все старшекурсники имели здесь личный транспорт. Я замерла на тропинке, не заметив, как сзади ко мне подошла девушка, рядом с которой я сидела в автобусе.
– Ксюша, – представилась она и тихо произнесла: – Впечатляет, скажи?
– А то! – уважительно выдохнула я и запоздало назвала свое имя: – Алина.
– Интересно, где мы будем жить? – задумчиво протянула Ксюша, поправив на плече массивную холщовую сумку. Я такие не любила, считая их слишком мальчишескими, но новой знакомой она шла – к ее широким джинсам с заниженной талией, водолазке болотного цвета и армейским ботинкам на массивной подошве.
– Не знаю. – Вопрос проживания меня тоже интересовал. А еще меня интересовали люди. Я увлеченно разглядывала группу старшекурсников, обступивших ярко-красную, маленькую и, судя по всему, дорогую машинку. Именно туда устремился наш сопровождающий, совсем забывший про новичков.
– Владик! – взвизгнула девица с копной черных волнистых волос и прямо с капота машины, на котором сидела, кинулась в объятия парня. – Я так соскучилась.
Девица была красивой и яркой. Такие никогда не остаются незамеченными. Стройная, поджарая фигура, узкие, плотно сидящие на бедрах джинсы и короткий, легкий не по погоде белый топик, открывающий загорелый живот с блеснувшим камушком пирсинга. Да и с Владом они смотрелись очень гармонично. Парень притянул к себе девушку за талию и, не стесняясь, поцеловал. Я поспешила отвернуться, подглядывать за чужими поцелуями как-то неловко.
– И куда нам идти? – раздавались перешептывания со всех сторон. Скоро нас с Ксюшей окружили такие же растерянные, как и мы, вновь поступившие, которых было не так уж и много – человек двадцать пять – тридцать максимум.
Недовольный гомон слышался со стороны сбившихся в кучку парней, которые в толпе чувствовали себя смелее, и от присоединившихся к ним девчонок. Мне не очень понравилась эта компания, я смотрела и понимала, что если сейчас примкну к ним, меня примут, но придется постоянно бороться за выживание и доказывать, что ты лучшая. Я не любила никому ничего доказывать.
Наконец Влад, наобнимавшись с черноволосой подружкой, скрылся в главном здании, и через пять минут нам навстречу вышла высокая, статная дама с рыжими волосами, в строгом деловом костюме. На вид ей было лет тридцать с небольшим.
– Следуйте за мной, – скупо улыбнулась она и лениво махнула рукой. Женщина говорила и вела себя, словно королева. Прямая спина, царственная осанка и презрительный взгляд. Рядом с ней самые симпатичные девчонки казались общипанными воробьями подле лебедя.
Нас поселили в левом крыле в комнате с рыжеволосой бледной девушкой. Она сидела за столом у окна, когда мы с Ксюшей, смеясь, притащили свои необъятные чемоданы из коридора.
– Меня зовут Маша, – отозвалась наша соседка, даже не подняв глаз от толстой книги.
– Ты давно сюда приехала? – жизнерадостно поинтересовалась Ксюша и, сияя улыбкой, плюхнулась на облюбованную кровать у окна.
– Неделю назад, – Маша нехотя подняла покрасневшие глаза от страниц книги. Девушка не была красивой – слишком бледная кожа, синяки под глазами и яркие веснушки.
– Ух ты! А неужели можно так рано?
– Я учусь на втором курсе. Нам многое можно, – устало пояснила Маша. Если бы она распустила собранные в хвост кудрявые волосы и чуть подкрасила тушью бесцветные ресницы, могла бы стать симпатичной, но так – просто сливалась с окружающей обстановкой.
– Здорово! – восхитилась Ксюша. – Значит, ты нам все тут расскажешь и покажешь!
Я бы не стала на это надеяться. Маша в лицее явно аутсайдер, иначе с чего ей жить не со своими? А аутсайдер – не лучший провожатый в новом мире. Но вслух я ничего не сказала, только поймала ее печальный взгляд и подтащила чемодан к старинному двухстворчатому шкафу рядом с оставшейся свободной кроватью. Я поняла, что симпатизирую обеим своим соседкам, но Машу мне немного жаль. Она слишком погружена в себя, чтобы приспособиться к жизни в коллективе. Зато вот Ксюша, вероятнее всего, везде будет своей.
На потемневших от времени деревянных дверцах шкафа были вырезаны змеи. Они сплетались в причудливый рисунок – герб лицея. Когда мы с мамой приезжали в питерский офис несколько недель назад, картина с изображением этого символа висела над столом в кабинете. Директор пояснил, что герб лицея выбран не случайно, змея – символ мудрости, знания. По мне, змея – символ хладнокровия и мерзости, но свои мысли я оставила при себе.
– Алин, ты распаковалась? – спустя полчаса поинтересовалась Ксюша, которая успела переодеться в форму, выданную нам на входе.
– Почти, – отозвалась я, пытаясь распределить вещи по полкам. – А что ты хочешь?
– Найти столовую, нас же должны здесь кормить? А потом, мне просто интересно осмотреться. Тут так здорово!
– Кормить будут через час, – поделилась информацией Маша. – Если хотите, я вам покажу дорогу.
Эта мысль пришлась нам с Ксюшей по душе, и в ожидании обеда мы решили заняться своими делами. Я собралась, как и обещала, подробнее отписаться Наташке о симпатичных мальчиках. Точнее, об одном симпатичном мальчике, а Ксюша улеглась на кровать, воткнув в уши наушники.

Глава 2
Первый конфликт

После того как мы с Ксюшей разложили свои вещи по местам, комната стала намного симпатичнее. Сначала я расстроилась из-за того, что кровать стоит в самом углу, за массивным трехстворчатым шкафом, но угол быстро оброс дорогими сердцу штучками и стал по-домашнему уютным. К массивному изголовью кровати, рядом с подушкой, я посадила подаренного Данилом мишку Тедди – серого, смешного и со стразиком в носу. Копатыча я нежно любила и брала с собой даже на отдых. Сюда без него я приехать тоже не могла. На стену повесила две фотографии: одну – улыбающихся мамы и папы, а другую – себя с Данилкой на фоне Дворцовой площади – и посчитала, что теперь могу чувствовать себя как дома. Массивный ноутбук, не чета легкому походному планшетнику, лежал на самом дне сумки, мне пришлось попотеть, доставая его. Он занял почетное место на письменном столе, правда, очень быстро перекочевал на подушку – родителей здесь не было, и никто не мог мне запретить просматривать новости «ВКонтакте», лежа в кровати. Это первое преимущество самостоятельной жизни, которое я оценила.
Постельное белье – снежно-белое и накрахмаленное, с вензелями в виде золотых змей на пододеяльнике и в уголках наволочки – нам выдали на месте, как и покрывала для кроватей. Видимо, лицейское начальство помешалось на змеях. Кобры, раскрывшие свой капюшон, с хищно оскаленными мордами были в лицее везде. На дверных ручках, витражах в окнах, на мозаике на полу и в качестве нашивки на лицейской форме, которая напомнила мне просмотренное летом анимэ. Я не поклонница этого жанра мультипликации, но короткие плиссированные юбочки школьниц запомнила хорошо. Теперь у меня тоже имелись такие – целых две, красные в бело-зеленую косую клетку. К юбке прилагалась классическая белая блузка и красная жилетка с V-образным вырезом и эмблемой лицея на нагрудном кармане.
Дверь открылась без стука. Я даже подпрыгнула на кровати, едва не уронив ноутбук на пол. В комнату вошла та самая женщина, которая совсем недавно провожала нас в этот корпус.
– Ну, как устроились, девочки? – Ее глубокий бархатный голос завораживал.
– Добрый день, Елена Владленовна! – выпрямила спину Маша. Мне показалось, что она сейчас отдаст честь.
– Добрый день, Мария, – едва улыбнулась женщина, но в ее холодных, змеиных глазах не отразилось ничего. – Как мило. – Она подошла ко мне и приподняла с подушки за лапу Копатыча.
Я попыталась улыбнуться, а женщина, швырнув медвежонка обратно, тихо заметила с улыбкой:
– Но если ты хочешь достичь успеха… Придется повзрослеть. Все эти мишки, фотографии в рамочках с сердечками, безусловно, умиляют, но не помогут тебе стать сильной. А слабым у нас не место.
Женщина, развернувшись, вышла, оставив после себя шлейф дорогих терпких духов.
– Ничего себе, стерва… – против воли выдохнула я, а Маша, вытаращив глаза, прижала к губам палец.
– Кто это? – хрипло отозвалась со своей кровати Ксюша, которая весь визит женщины провела, спрятавшись за экраном нетбука.
– Елена Владленовна…
– Ну, это мы поняли!
– Здесь не такой большой штат преподавателей. Каждый занимает сразу несколько должностей. Она завуч, преподаватель этики и делового этикета, а также старший воспитатель. Типа, следит за тем, чтобы девочки вовремя ложились спать, не хулиганили и у них всегда были заправлены кровати. К ней мы должны идти, если у нас возникают какие-нибудь проблемы.
– Полагаю, не ходит никто, – задумчиво протянула я.
– И как ты догадалась? – с сарказмом заметила Маша и снова уткнулась в книгу, дав понять, что разговор закончен. Мы с Ксюшей последовали ее примеру.
Час до обеда пролетел быстро, я даже не успела поделиться новостями с Наташкой, все время потратила на переписку с Данилом. Послав ему три смайлика-поцелуйчика, я следом за девчонками вышла в коридор. То, что Маша согласилась проводить нас до столовой, мы Ксюшей оценили практически сразу же. Коридоры лицея были длинными, мрачными и запутанными, а столовая ко всему прочему находилась в соседнем корпусе. Там же располагались учебные классы и актовый зал.
Гулкое эхо шагов раздавалось по коридору. Туфли на каблуках оказались неуместны. В них я чувствовала себя подкованной лошадью. Ступать тише не получалось, хотя я и старалась. Моим спутницам повезло больше. Ксюша, похоже, не расставалась с кедами, а Маша носила мягкие удобные балетки.
Чтобы попасть в главный корпус, необходимо было пройти по узкому и длинному подземному переходу. Жутковатое место – обычный наливной бетонный пол, кирпичные ничем не обработанные стены, плавно переходящие в низкий сводчатый потолок, и слабое освещение. На голых стенах местами сохранился толстый слой штукатурки, исписанный всевозможным студенческим креативом. Я шла медленно, с интересом читая особо яркие надписи. Преобладали четыре темы: «Я хочу есть», «Я хочу домой», «Скоро сессия» и «Я люблю…»
– Я как-то немного иначе представляла себе элитный лицей, – произнесла Ксюша, рассматривая кирпичную кладку и местное граффити. – Аутентичненько тут все, однако…
– Аутентичненько? – удивилась Маша и снисходительно взглянула на Ксюшу. – Что ты подразумеваешь под этим?
– Ну, готично… старое все тут. Больше напоминает подворотню, где собираются гопники…
– Аутентичный – значит подлинный. Стыдно этого не знать, – поучительно отозвалась Маша. – А коридор просто очень старый, сохранился с восемнадцатого века. В главном корпусе все иначе. Он выглядит намного современнее. Ремонт сделали всего пару лет назад.
– Да? – пожала плечами Ксюша, проигнорировав слова Маши о главном корпусе. – А мне больше нравится собственное толкование. Аутентичненько – это противоположно гламурненько. Вот Алинка у нас – гламурненькая, а я – аутентичная.
Увидев, как побагровела от подобного заявления Маша, я не удержалась и прыснула в кулак, но почувствовала, что сейчас девушка разразится гневной тирадой. Пришлось примирительно заметить:
– Ну хорош вам спорить! Страшненько тут все! С этим-то вы обе согласны?
Ксюша примирительно кивнула, решив не спорить, а Маша возразила.
– Вы новенькие и не знаете, каково здесь учиться! Угроза отчисления висит над каждым. Поэтому нельзя так легкомысленно относиться к знаниям и толкованию слов. Вам-то ничего, мелочи будут прощать, а вот со второго курса намного сложнее!
– А что начинается со второго курса? – мигом ожила я.
– Спецпредметы. Текущий контроль по ним бывает раз в месяц, а в конце первого семестра – экзамены. К ним допускают пятьдесят процентов учащихся, из них проходят испытания тоже пятьдесят.
– А остальные?
– Те, кого не допускают до экзаменов вообще, просто продолжают учиться до лета. Остальные пятьдесят процентов сдают экзамен, те, кто сдали успешно, переходят на новый уровень, несдавшие – вылетают.
– Получается, выгоднее вообще быть недопущенной?
– Выгоднее сдать зимой. Те двадцать пять процентов, которые успешно сдают зимнюю сессию, тут на особом счету. Они элита. Вы их увидите, они даже сидят отдельно. Это те, кто обеспечил свое будущее, их берут под особое покровительство, и они учатся по своей программе.
– Странная система обучения, – выдохнула я.
– Зато эффективная, – пожала плечами Маша. – Я сделаю все возможное, чтобы успешно сдать зимнюю сессию. Если понадобится, буду учить круглосуточно.
– Я уж теперь сомневаюсь, хочу ли догонять второкурсников… – задумчиво протянула я, ни к кому конкретно не обращаясь, но девчонки тут же встрепенулись и заинтересованно уставились на меня.
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Маша, а Ксюша просто подвинулась ближе, готовясь выслушать секрет.
– Понимаете, – нерешительно начала я, ощущая неловкость. Неудачами делиться всегда тяжело. – В прошлом году я не прошла по конкурсу и уже рассталась с мечтой учиться здесь, а в этом году мне неожиданно пришло письмо с извинениями, там было написано, что результаты моих прошлогодних тестов пересмотрели, и оказывается, я могу начать обучение. Общеобразовательные предметы я сдала в школе, и мне их зачли. А вот те предметы, которых в школе не было, мне придется учить сразу и с первым, и со вторым курсом.
– Погоди, – остановила меня Ксюша. – Спецпредметы же начинаются со второго курса! Маша говорила об этом минуту назад.
– Тут все равно немного иная программа, – пожала плечами я. – Больше культурологических дисциплин. Они есть и у первокурсников. Потом, тут нет физкультуры, зато есть бальные танцы, верховая езда и еще много всего разного.
– Для мальчишек фехтование или восточные единоборства на выбор.
– Короче, я сомневаюсь, что хочу сдавать зимнюю сессию вместе с второкурсниками. С одной стороны – терять год не охота, а с другой – если тут все так серьезно, может, имеет смысл сидеть тихо и не высовываться.
– Тут все очень серьезно, – поджала губы Маша, но я не была склонна верить ей на сто процентов. Я хорошо усвоила в жизни – есть определенное количество людей, для которых тяжело абсолютно все. Я к ним не относилась. Я училась всегда хорошо и прилежно, но не тратила на уроки много времени. Просто пыталась найти в каждом предмете интересное, тогда и запоминался материал на порядок проще. Поэтому я решила задать Маше несколько наводящих вопросов.
– А что именно здесь сложно? Строго спрашивают?
– Строго спрашивают, некоторые предметы уж очень своеобразные. Иногда устаешь физически. Многие к концу семестра чувствуют себя словно выжатый лимон. Концентрация просто колоссальная. Не понимаю, о чем только эти думают! – Она раздраженно кивнула головой в сторону направляющейся в столовую веселой компании.
– А они второкурсники? – с интересом спросила я, разглядев в толпе Влада.
– Сынок директора, невысокий парень рядом с ним – Ян, и его сестра Яна, та самая элита, о которой я тебе говорила, – неприкосновенный третий курс. Черноволосая подружка директорского сына – Вероника Лин – змея. Таких еще поискать. Учится со мной на втором курсе. Впрочем, не столько учится, сколько делает вид. Парень рядом с ними – Тема, не знаю, как он прибился к их компании. Его привечают парни и жалеют девчонки. Он тоже учится с нами.
– Так Влад, выходит, сын директора… – задумчиво протянула я, против воли разглядывая его красивую сильную спину. Ни на Владе, ни на других старшекурсниках не было школьной формы – они и правда находились тут на привилегированном положении.
– Если ты запала на Влада, – с усмешкой бросила Маша, – брось эту глупую затею. Он не смотрит ни на кого, кроме Вероники. Она его прочно захомутала!
– С чего ты взяла! – возмутилась я, выискивая свободный столик. – Больно надо, у меня есть парень.
– И как ты с ним встречаться будешь? – хмыкнула рыжая. – Через Интернет? Так долго не навстречаешь. – Мне стало неприятно. За ее презрительным тоном скрывалась зависть, и мне это не понравилось. Не люблю, когда мне завидуют. Ничего хорошего из этого не выходит. Зависть порождает глупые обиды и нелепые ссоры на пустом месте.
– Расстояние настоящей любви не помеха, – отрезала я, ловя себя на том, что продолжаю исподтишка разглядывать Влада. Я даже перестала обращать внимание на трескотню девчонок, только безразлично кивнула в ответ на самоуверенное Ксюшино заявление:
– Ну, раз тебе не нужен Влад, с ним попытаю счастья я. Он такой красивенький…
Если бы я вникла в эту фразу, может быть, и засомневалась, стоит ли давать добро, а так кивнула не раздумывая, не в силах отвести взгляд от черноволосого красавца.
Из всей их веселой компании именно он неизменно притягивал взгляд. Во-первых, Влад был самым высоким. С прямой мускулистой спиной под тонкой черной майкой. Со своего места я могла видеть лишь его плечи, наслаждаться горделивой осанкой, а иногда и точеным профилем. У парня был прямой, чуть длинноватый, но зато идеально вылепленный нос.
Упрямый подбородок и губы, которые почему-то нестерпимо хотелось поцеловать. Его смех раздавался по всему залу. Влад сидел, откинувшись на спинку стула и водрузив одну ногу на стоящую рядом табуретку. Было видно, насколько свободно он тут себя чувствует. Словно хозяин. Парень пренебрежительно смотрел на проходящих мимо парней, с легким интересом – на девчонок и неизменно возвращался взглядом к Веронике, которая поставила свой поднос на стол и присела на согнутую в колене ногу Влада, прильнув к парню всем телом и обвив руками за шею. Грива спутанных черных волос закрыла его лицо, и я с сожалением отвернулась, приходя в себя.
«Вот черт! – мысленно выругалась я и поспешила уткнуться в чашку капучино. – Совсем же не знаю его, и мне нравятся парни иного типа. Не развязные мажоры, а такие, как Данил, – свои в любой компании, веселые и добрые».
Скоро Влад с друзьями поднялись из-за столика и направились к выходу, я не удержалась и бросила еще один взгляд в его сторону. Я не понимала, что со мной творится и почему не получается выкинуть его из головы.
Я не заметила, как она подошла сзади, – пыталась вникнуть в суть разговора девчонок, но увидела побледневшую Машу с недонесенным до рта пирожком и обернулась. У моего стула, склонив голову набок и презрительно сощурив тщательно подведенные зеленые глаза, стояла Вероника. В ее образе безупречно было все: от идеального макияжа, тонкого аромата ненавязчивых цитрусовых духов до красных клетчатых полусапожек, купленных в цвет к форме.
– И куда это ты пялилась в течение всего обеда? – Ее мягкий голос не оставлял никаких иллюзий. Эта хищная кошка вышла на тропу войны.
– На свое капучино, – приподняла я над столом пластиковый стаканчик, стараясь, чтобы голос звучал тихо и спокойно, а руки не дрожали. Я почти предугадала следующий жест злобной девицы. Она махнула рукой, намереваясь выбить стакан и облить меня кофе, но я чуть отвела руку, и пластиковый стаканчик, в котором капучино оставалось не больше глотка, шлепнулся не мне на юбку, а на пол рядом, забрызгав лишь носы модельных сапог Вероники.
– А мне кажется, тебя интересовал не кофе, а кое-кто другой, – будто ничего не случилось, продолжила брюнетка. – И если я хоть раз увижу, как ты на него смотришь, я сотру тебя с лица земли. Ты станешь тут ничем, пустым местом. Твоя новая подружка Маша испытала на себе мой характер. Спроси у нее, она знает, на что я способна.
– Она тоже посмотрела на твоего Влада? – холодно осведомилась я. Только нежелание развивать конфликт удерживало меня от более едких замечаний.
– Нет, она меня просто бесит, – фыркнула девица и, развернувшись, вышла из столовой, а за нашим столиком воцарилась гробовая тишина. Первой ее нарушила Ксюша, хмыкнув.
– У тебя же есть парень, – подколола меня Ксюша, – и Влад тебе совсем не нравится! Ты ведь так говорила пять минут назад?
– Он мне и не нравится, – раздраженно отозвалась я, чувствуя, как дрожат руки. Остатки пирога запивать было из-за этой мегеры нечем, а идти за новым кофе не хотелось.
– Почему же тогда ты на него пялилась?
– Я и не пялилась! – врать нехорошо, но говорить правду стыдно.
– А почему она тогда прицепилась к тебе?
– Брюнетки всегда ненавидели блондинок! – отшутилась я, откидывая на спину свои длинные пшеничные волосы. – Негативное отношение заложено на генетическом уровне. Мы больше нравимся мужчинам. А их это бесит.
– Да ну тебя! – возмутилась Ксюша, взъерошивая свои короткие темные волосы. – Кто тебе сказал такую глупость?
– Вот видишь! – победно улыбнулась я. – Даже ты не можешь реагировать спокойно!
Напряженную обстановку удалось разрядить, и девчонки, забыв про стычку, рассмеялись, а у меня все равно на душе остался неприятный осадок. Поругаться с местной королевой в первый же день пребывания – весьма печально. В дальнейшем проблем не избежать. Я не привыкла ни с кем ссориться. В школе мне удавалось быть в стороне от разборок. Я не задевала аутсайдеров и старалась не пересекаться с местной элитой. Всегда держалась середнячком, сохраняя приятельские отношения почти со всеми. Поэтому здесь конфликт на пустом месте меня изрядно расстроил, но я постаралась не подать виду. Вероника подавляла. Когда она говорила, к ее словам хотелось прислушиваться, а очень неприятно прислушиваться и верить угрозам.

Глава 3
Потайной ход

После обеда осталось не так уж много свободного времени до начала общего организационного собрания, на котором велено было присутствовать всем – и вновь поступившим, и старшекурсникам. Я не любила подобные унылые сборища, но Маша сообщила, что увильнуть не получится. Если сказано, «нужно быть всем без исключения», – лучше прийти.
Нарываться на неприятности, не успев приступить к учебе, не хотелось, поэтому пришлось, сжав зубы, отправляться в душ и настраиваться на час, в течение которого нужно слушать бодрые школьные песни и слушать пафосные речи. Раньше я была примерной девочкой и никогда не прогуливала, но жизнь без постоянного родительского контроля оказалась полна соблазнов. И я упивалась еще толком не обретенной свободой. Тут я могла решать сама: идти на уроки или прогулять, не беспокоясь, что неправильное решение расстроит маму. Главное, не переборщить, по словам Маши, за посещением следят строго, значит, не стоит слишком рисковать.
Мама, как всегда, позвонила не вовремя: когда я, склонившись над раковиной, мыла голову. Мыльная пена стекала по шее и капала за воротник майки, которую я поленилась снять, затекала в глаза, хоть я и пыталась ее вытереть изрядно намокшим полотенцем. Вытерев пену с лица подолом растянутой домашней майки, я присела на край массивной чугунной ванны и рассказала маме про то, что добралась до места без проблем, замечательно устроилась и покушала. Успокоила, сообщив о хороших и вменяемых соседках, обсудила сотню незначительных мелочей и выслушала немногочисленные появившиеся в мое отсутствие сплетни. Пока я болтала с родительницей, девчонки успели одеться, чтобы идти на собрание, которое должно было начаться через полчаса в актовом зале. Крикнув мне из дверей «Ну, ты сама найдешь дорогу!», они унеслись в коридор, а я стала домывать голову, сушить и укладывать волосы. Тяжелые волосы долго сохли и не слушались, разлетаясь золотистыми шелковыми прядями, лезли в лицо и совершенно не желали держать форму. Их не брала никакая укладка, не справлялись специальные средства, и любые кудри развивались за полчаса, но я не оставляла надежды сотворить со своей шевелюрой что-то стоящее. Но в результате, как обычно, смирилась с неизбежным, просто разделила волосы на прямой пробор и откинула тяжелые пряди с плеч на спину.
Невзирая на усилия, быстро собраться не получилось, и своих соседок я не догнала. Дорога, которая казалась не такой уж и сложной, завела меня не пойми куда. Я помнила – подземный переход был прямым и без ответвлений, как я умудрилась в нем заблудиться, неясно.
– Черт! Черт! – выругалась я и испуганно огляделась. Со всех сторон – старая каменная кладка. Я осторожно сделала несколько шагов, замерла и решила, что самым разумным будет повернуть назад.
Коридор извивался, словно змея, и совсем не походил на тот, которым мы несколькими часами ранее добирались в столовую. Паутина под потолком и на стенах, влажный бетонный пол и где-то далеко звук капающей воды. Словно я очутилась в канализации из какого-то дешевого ужастика. Даже воздух изменился. Он стал тяжелым, пропитанным сыростью и плесенью. Несколько раз на стенах мелькали неясные, похожие на змей тени, заставляя отскакивать в сторону и вздрагивать. Мне казалось, что я повернула назад, но вместо того, чтобы выйти к знакомым местам, похоже, уходила дальше и дальше по сырому и страшному подземелью, освещенному лишь тусклыми лампами под низким сводчатым потолком.
Стало жутко, на миг представилось, что произойдет, если я вдруг не найду дорогу обратно. Обдумать ужасающие подробности я, однако, не успела – услышала впереди торопливые шаги и заметалась, не понимая, то ли, поддавшись страху, бежать куда глаза глядят, то ли, вняв голосу разума, кинуться навстречу идущему с просьбой вывести отсюда.
Выскочивший из-за поворота мужчина выглядел не менее напуганным, чем я. На вид ему было лет двадцать семь – тридцать – аккуратно подстриженные русые волосы, правильные черты лица, гладко выбритый подбородок. Водолазка и темные брюки завершали правильный и с первых секунд располагающий к себе образ. Такому хотелось доверять. Под мышкой мужчина зажимал коричневую кожаную папку, в таких обычно носят бумаги.
– Вы что здесь делаете? – подскочил он ко мне, постоянно оглядываясь через плечо.
– Я-я… – испуганный вид мужчины заставил дергаться сильнее, и я начала заикаться. – Шла в столовую и заблудилась. Вероятно, свернула не в тот проход.
– Тут опасно находиться, – громким шепотом начал он. – Бегите отсюда, чем быстрее, тем лучше.
– Знать бы куда, – пожала плечами я, не понимая, откуда взялась такая паника. – Коридор длинный и запутанный. Слабо представляю, как вернуться обратно.
– Не из коридора. Бегите из лицея. Вы не представляете, что это за змеиный клубок!
– Кирилл Дмитриевич, – тихий, спокойный и немного ломкий голос. Влад показался из-за поворота совершенно бесшумно и неожиданно, заставив вздрогнуть и меня, и сильнее занервничавшего мужчину. – Вот вы где! Собрание скоро начнется, Анатолий Григорьевич послал меня за вами. Вам лучше подняться наверх. Там вас заждались.
– Влад… – голос Кирилла Дмитриевича сел. – Ты что здесь делаешь?! Тут… тут…
– У вас неприятности? – Влад прищурил янтарные глаза и сделал шаг вперед. «Странно, – подумала я, – вроде бы они были у него черными. Или их цвет зависит от освещения?» – Вы обеспокоены чем-то?
– Тут опасно, – несколько неуверенно начал мужчина, посмотрел еще раз на Влада, сбился и отступил на два шага назад.
– О чем вы? – снисходительно улыбнулся парень. Он стоял посередине коридора, спрятав руки в карманы светло-голубых вытертых джинсов. – О какой опасности идет речь? Вы нездоровы?
– Все нормально, – поправил очки Кирилл Дмитриевич и неуверенно двинулся по коридору. – Наверное, меня и правда ждут на собрании, – дрожащим голосом заключил он.
– Безусловно. – Влад задумчиво посмотрел вслед удаляющемуся мужчине, а потом резко повернулся ко мне, раздраженно бросив: – А ты что здесь делаешь? Уже успела, как и другие, попасть под чары нашего преподавателя-мачо? Это он из-за тебя распинался об опасности? Совсем крыша у мужика поехала.
– О чем ты? – изумленно уставилась я на парня, на лице которого застыло непонятное мне, злое выражение. – Я тут оказалась случайно. Задержалась в комнате чуть дольше, и мои соседки ушли без меня. Попыталась их догнать и заблудилась.
– Случайно? – голос Влада звучал недоверчиво. Молодой человек в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и остановился прямо передо мной. Так близко, что я чувствовала свежий морской запах его туалетной воды. – Тут сложно оказаться случайно. Тебя точно не он… – кивок в сторону темного прохода, куда скрылся Кирилл Дмитриевич, – сюда привел?
– Да нет! – возмутилась я, не понимая, что тут происходит. – Я его встретила буквально за пару минут до того, как появился ты. Он нервничал, все об опасности твердил. Ты не знаешь, о какой?
– Представления не имею. Странный он, но умный, и девчонки от него тащатся, именно поэтому тут и работает до сих пор. Ведет предмет по выбору – историю религиозно-философских учений Древнего Востока. Думаешь, пошел бы кто-нибудь учить этот предмет, будь преподаватель по нему старый и страшный? Не-а, а так на парах у нашего мачо аншлаг. Поэтому отец его и держит. А теперь пойдем, я тебя выведу из этих катакомб! – неожиданно сменил тему Влад и протянул руку.
Я подозрительно посмотрела на его ладонь, но принять ее не решилась. Было в этом жесте что-то слишком интимное для меня. Я вспомнила улыбающегося Данила и разгневанную Веронику и решила – сокращать дистанцию с Владом – не лучшая идея. Поэтому просто сделала вид, что не заметила его жест, и спросила:
– Куда идти?
– За мной, – усмехнулся он и двинулся в темный проход. Я послушно пошла, не теряя из виду его широкую спину в серой толстовке с капюшоном. Мы вышли в середине того самого коридора, который вел в столовую. Я была стопроцентно уверена, что днем этого поворота не видела. Свои сомнения я высказала Владу, задумчиво рассматривая старую кирпичную кладку.
– Лицей располагается в старинной усадьбе, – неожиданно начал рассказывать он. – Строение очень древнее, относится веку к восемнадцатому, но ходят слухи, будто катакомбы и сеть подземных переходов построены и того раньше.
– Думаешь, я случайно попала в тайный проход, который чаще всего закрыт? – затаила дыхание я. Неожиданно лицей стал не просто местом, где предстоит учиться. Оказывается, здесь есть свои загадки и секреты!
– Ну, проход этот тайный не для всех. И случайно в него попасть очень сложно.
– Но…
– Верю тебе, – успокоил меня Влад. – Мне кажется, слишком любопытный Кирилл Дмитриевич прошел в тайный ход и случайно забыл закрыть за собой дверь, а ты, задумавшись, свернула за ним. Но, видишь, в чем проблема. Эти ходы никто не реставрировал, и находиться там небезопасно, мало ли, вдруг рухнет одна из стен?
– Не подумала, – сердце бешено застучало в груди, а руки задрожали.
– Ты не знала, – Влад примирительно улыбнулся. – Но прошу тебя, не рассказывай никому о том, что ты свернула не туда, хорошо?
– Почему?
– Влетит всем. Тебе не поверят, что ты сунулась туда случайно, ты подставишь Кирилла Дмитриевича и заодно меня. Нам всем строжайше запрещено туда ходить, а студенты вообще не должны знать о существовании этих тайных коридоров. Я могу на тебя рассчитывать? Пожалуйста, не проговорись.
– Буду молчать как рыба, – я осознала всю серьезность ситуации и жестами показала, что запираю рот на замок. Влад усмехнулся и, подмигнув, пожал мне руку.
Этот ничего не значащий жест неожиданно смутил меня, я подняла голову и поймала насмешливый взгляд Влада. Глаза парня снова были черными. На губах едва заметная улыбка, от которой замерло дыхание. Чувствуя, как вспыхнули щеки, я вырвала свою ладонь из его руки и рванула по знакомому коридору, услышав за спиной смешок.
Влад догнал меня через несколько шагов, и в актовый зал мы зашли вместе, опоздав буквально на пару минут к началу собрания. Наше совместное появление вызвало необычайный интерес. Вероника, сидящая у самого выхода, недовольно прищурила глаза, и я поняла – с ней лучше в ближайшие дни не пересекаться. Несколько старшекурсников кинули на меня заинтересованные взгляды, гадая, что могло связывать новенькую и директорского сынка. Мои девчонки радостно замахали с пятого ряда, жестами показывая на занятое для меня место. На губах Ксюши играла хитрая усмешка, а Маша просто неодобрительно хмурила брови. Я успела заметить – она побаивается Веронику и старается не переходить ей дорогу. Я ее понимала, сама бы рада не иметь общих интересов с местной королевой красоты.
Пробиралась на свое место я с четким ощущением, что мне предстоит допрос с пристрастием, к счастью, чуть позже, так как сейчас нас ожидало торжественное собрание.
Анатолий Григорьевич Катурин мне не понравился еще летом, когда мы с мамой подавали документы. Было в этом немолодом, лет сорока с небольшим, мужчине что-то отталкивающее, в его некогда сломанном носе, близко посаженных глазках и тщательно уложенных жидких волосах. Он походил на средней руки бандита из российского боевика середины девяностых. Образ не спасал даже дорогой темно-серый костюм, элегантный галстук и белоснежная сорочка – все это казалось снятым с кого-то другого.
Его правильная, выверенная речь могла бы заворожить всякого, но холодный отталкивающий взгляд рыбьих глаз заставлял сомневаться в любых словах. Анатолий Григорьевич рассказывал о лицее, привилегиях и перспективах. Его полные энтузиазма слова призывали воодушевиться и загореться, мы обязаны были выйти из зала окрыленными, с мечтой учиться и стать лучшими, но мне почему-то стало страшно. Я поняла – желание оставаться здесь стремительно падает. От того, чтобы выскочить из зала и позвонить маме с криком «Забери меня отсюда!», удерживала одна мысль – вряд ли придется видеть директора так уж часто. Владу повезло меньше, наверное, он с ним жил. Не хотела бы я иметь такого отца.
На собрании нам рассказали об учебных планах и представили большинство преподавателей. К моему неудовольствию, Анатолий Григорьевич вел у нас целых два предмета: мировую историю и введение в политологию. Кирилл Дмитриевич, с которым я столкнулась в коридоре, уже успокоился и теперь безмятежно улыбался со сцены, рассказывая про свой предмет. Елена Владленовна молчала, лишь чуть склонив голову после того, как сам директор зачитал ее заслуги перед лицеем. Все предметы, связанные со спортивной подготовкой, у нас должны были вести два молодых преподавателя. Светловолосая мужеподобная Ника Андреевна и неулыбчивый бугай Денис Сергеевич. Сухая, с колючим взглядом Зинаида Никифоровна будет обучать нас риторике, русскому языку и аж трем направлениям литературы – зарубежной, отечественной и выделенной в отдельный предмет античной.
Мне быстро надоело вникать в имена и фамилии, и я перестала слушать, решив, что в любом случае познакомлюсь со всеми преподавателями в процессе обучения. Время близилось к ужину, и хотелось спать. Обычно я никогда не ложилась раньше часа ночи, но обилие новых впечатлений не прошло даром, и глаза у меня в буквальном смысле закрывались. В результате я не отключилась прямо на собрании лишь благодаря Ксюхе, которая пару раз чувствительно толкнула меня под ребра со словами:
– Не спи! Не спи, скоро ужин.
Мечта об ужине заставила меня собраться и досидеть до торжественно-заключительной части, когда нам раздали листочки с текстом, включили музыку и заставили спеть гимн лицея. Причем галерка, на которой сидели старшекурсники, пела достаточно громко и слаженно, из чего я сделала вывод, что гимн придется слышать и петь достаточно часто.

Глава 4
Суженый-ряженый

Темное грозовое небо со вспышками молний. Не обычные желтые росчерки, мелькавшие у самого горизонта, когда теплый весенний воздух наполнен свежим запахом озона, а огненные столпы, сметающие все на своем пути. Ночное небо, расцвеченное сполохами чудовищных вспышек, выглядело ужасно. Гроза была внушительной и монументальной, трещали каскады пламени, вгрызающегося в земную твердь, раскалывающего камни у подножия гор и заставляющего вскипать реки. Раскаты грома сотрясали землю, на которой появлялись кровоточащие магмой разломы.
Меж камней полз змей, он был огромен и страшен. Его толстое лоснящееся тело извивалось, цепляясь за землю острой, отливающей металлическим блеском чешуей. Он оказался так велик, что исполинские скалы рассыпались под ним в мелкую крошку, а земля содрогалась и стонала. Уродливая тупорылая морда с маленькими злобными глазами дергалась из стороны в сторону, выискивая врага. Из приоткрытой пасти сочилась ядовитая слюна и капала на камни, оставляя на них черные пятна ожогов, а между острых зубов мелькал раздвоенный язык.
Мужчина, преградивший ему путь, выглядел по сравнению с огромным змеем мелким тараканом. Но это был воин в сверкающих доспехах и с огромной секирой, почти в половину его роста. Казалось, человек не чувствовал тяжести исполинского оружия. Вокруг секиры сворачивались клубком и с искрами разлетались в разные стороны молнии.
Змей задрал вверх уродливую морду и взревел. Земля содрогнулась от этого рева, а с неба посыпался град величиной с человеческую голову. Градины крушили скалы, взрывались, рассыпая ледяные осколки. Одного такого удара было достаточно, чтобы превратить человека в кровавое месиво. Но воин не шелохнулся, крепче сжал свое оружие и кинулся на беснующегося змея. Секира врезалась в оскаленную морду, заскрежетала чешуя, рассыпая фейерверк искр, но змей лишь дернулся и щелкнул зубами. Воин чудом увернулся от оскаленной пасти и ударил снова, ему в глаза брызнула едкая змеиная кровь. Но эта царапина только разозлила чудовище, которое, зашипев, обрушилось на человека всей тяжестью извивающегося тела.
День сменил ночь, а затем солнце снова ушло в закат, но битва продолжалась. От молний вскипали моря, дрожала земля и рушились скалы. И на взрытой, словно перепаханной земле смешалась кровь змея и человека. Воин устал, он, тяжело дыша, упал на одно колено и из последних сил защищался, отбивая секирой оскаленную морду. Змей взревел, торжествуя победу, и, щелкнув зубами, проглотил смельчака. На мгновение мир затих, скорбя по погибшему воину. Уставшее чудовище дернулось всем телом и зевнуло. Из раскрывшейся на секунду пасти кубарем выкатился помятый воин. Он, извернувшись, всадил искрящуюся секиру в брюхо змею, пропарывая податливую плоть. Поток хлынувшей черной крови напоминал полноводную реку, а воин, стоя в ней по колено, рубил и рубил дергающегося змея, пока от него не осталась лишь куча дымящихся кусков.
Я проснулась от ужаса в тот момент, когда кровожадный змееборец отпиливал поверженной твари голову. «Ну ни фига себе сны! – выдохнула я и дрожащей рукой потянулась к мобильнику. На слабо светящихся часах было два тридцать ночи. – Ни за что в следующий раз не поведусь на девчоночьи шутки с гаданием!»
– Давай, Алинка, погадаем на суженого. На новом же месте спим! – мысленно передразнила я Ксюху.
Я, конечно, отказалась, но не смогла удержаться и, засыпая, пробормотала в подушку: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!» Приснилось! Страшный и кровожадный змееборец. Жених – лучше и не найти, а я надеялась увидеть во сне Данилку, его красивые ласковые глаза и задорную улыбку, а не эпическую битву нерусского богатыря со змеем, похожим на отвратительного гигантского червяка. Фу, гадость-то какая!
Сон больше не шел, и я раздраженно присела на кровати. Хотелось пить, горло пересохло, а воды у нас в комнате, как назло, не оказалось. Я было решила, смирившись с ситуацией, идти глотать сырую воду из крана, но вовремя вспомнила, что в холле совсем недалеко от нашей комнаты стоит кулер. Конечно, нам запретили после отбоя ходить по коридорам, но вряд ли меня побьют за то, что я вышла попить.
В окно падал холодный лунный свет, и в комнате было достаточно светло. Мы с девчонками с вечера не задернули шторы, да и не от кого тут было прятаться – за окном поле и лес вдалеке. Никаких нежелательных свидетелей – только природа в первозданной красоте. «И не сбежишь никуда!» – некстати подумала я, придирчиво оглядела свой спальный наряд и решила, что он достаточно приличный – можно на пару минут выскочить в коридор, даже если мне вдруг доведется с кем-нибудь столкнуться. Я никогда не спала в сорочках, предпочитая более удобные и демократичные пижамы. Сейчас на мне была одна из любимых – короткие, до середины бедра, шорты и маечка со шнуровкой на груди. Мишки Тедди с сердечками придавали пижаме несколько детский вид и повышали мое настроение. Сунув ноги в тапки, я выскользнула в слабоосвещенный коридор.
Здесь была почти домашняя обстановка – бежевый ковер на полу, мягкие диванчики у стен и несколько кулеров. Ночью в коридоре стало тихо и пустынно. Я вытащила пластиковый стаканчик и налила себе воды. Пока пила, присела на подлокотник стоящего поблизости кожаного диванчика. Я собралась уходить обратно в комнату, когда услышала тихие раздраженные голоса. Они казались смутно знакомыми. Где-то совсем недалеко переговаривались мужчина и женщина.
– Его нигде нет, – раздраженно шептал мужской голос.
– Как ты мог упустить! – женский звучал выше и более нервно.
– Я не твоя комнатная собачка и не обязан ни за кем следить, – от недобрых, угрожающих интонаций по спине пробежал холодок. – Кажется, ты забываешься.
– А ты слишком много берешь на себя. Ситуация не годится для того, чтобы демонстрировать свой гонор.
– Пошли кого-нибудь, пока не стало поздно, – отрезал мужчина, и я услышала, как совсем недалеко хлопнула дверь. Сожалея, что стала невольной свидетельницей чьих-то разборок, я попыталась уйти, но прежде, чем успела встать, суровый женский голос обвинил:
– Для кого-то слово «отбой» ровным счетом ничего не значит!
– Елена Владленовна… – от неожиданности из горла вырвался лишь невнятный писк. – Я просто вышла попить.
Глядя честными и несчастными глазами, я протянула суровой воспитательнице смятый стаканчик. Даже в два часа ночи Елена Владленовна была на каблуках, при макияже и в элегантном платье цвета красного вина, словно собиралась в театр или в ресторан. Эта женщина умела себя подать. Но испугала меня не она, а стоящий рядом с ней хмурый Влад, одетый в темные спортивные штаны и майку-борцовку. На плечи небрежно накинуто темно-синее махровое полотенце, словно он только вышел из душа, но в его глазах застыло странное выражение. Мне показалось, что он злится. На меня.
– В следующий раз запасайтесь водой с вечера, а не бегайте ночами по коридорам! – отрезала женщина и, скомандовав «Быстро спать!», пошла дальше, не обратив внимания на оставшегося Влада.
Я запоздало кивнула ее спине и поспешила к своей комнате, но дойти до двери не успела. Парень резко поймал меня за руку и дернул на себя, приказав:
– Стой!
Я зашипела от боли и вырвала руку, воскликнув:
– Ай! С ума сошел?! – Запястье болело, и я подозревала, что завтра будут синяки.
– Знаешь, чутье мне подсказывает, – начал Влад, окинув меня презрительным взглядом, – что ты меня преследуешь.
– То же самое могу сказать и о тебе! Я натыкаюсь на тебя весь день! – отрезала я, машинально потирая ноющую руку.
– И не мечтай, – усмехнулся парень. – Меня не интересуют маленькие, глупые златовласки в смешных детсадовских пижамах. Чтобы заинтересовать меня, нужно нацепить на себя одежку поинтереснее, – Влад подошел ближе и поддел пальцем тонкую шнуровку у меня на груди. Я возмущенно фыркнула и отшатнулась, чувствуя предательски ускоряющийся ритм сердца. Прикосновение парня обожгло, его рука едва скользнула по коже, но этого оказалось достаточно. Я не понимала, что со мной происходит.
– Не смотри на меня так, – грубый голос вернул к действительности. – И не бегай за мной, слышишь? Надеюсь, я выражаюсь ясно? Ты мне не интересна!
– И в мыслях не было! – оскорбленно выдохнула я, чувствуя, что глаза наполняются слезами. Как я могла вообще о нем думать? Пусть изредка и неосознанно!
– Раз не было в мыслях, откуда тогда слезы? – жестоко бросил он, а я, развернувшись, кинулась к себе в комнату, проклиная тот миг, когда решила выйти попить. Лучше бы терпела до утра или пила некипяченую воду из-под крана.
Забежав в комнату, я с рыданиями кинулась на кровать. Плакала, старательно уткнувшись в подушку, стараясь не разбудить соседок. Не хватало еще на ночь глядя отвечать на дурацкие вопросы. Мне было неприятно и больно, причем я не могла объяснить себе почему. То ли из-за несправедливости предъявленных обвинений, то ли как раз потому, что Влад задел меня за живое.
Вытерев слезы углом пододеяльника, я всхлипнула еще раз и, скрестив по-турецки ноги, села на кровати. Открыла ноутбук и зашла «ВКонтакт» на страничку Данила. Разглядывая наши с ним летние фотографии, немного успокоилась и спустя несколько минут улыбалась, вспоминая удивительную поездку в Копорскую крепость и рассвет, который мы там встречали. Фотографии не могли передать всю красоту и волшебство этого старого, заброшенного места. У подножия старинной крепости, казалось, остановилось время. Посмотрев на себя, улыбающуюся и счастливую, я совсем успокоилась и решила, что мне нет никакого дела до самовлюбленных лицейских нахалов, ведь у меня есть Данил. «Люблю тебя», – написала я у него на стене, пририсовала три розовых сердечка, чмокнула экран ноутбука и, окончательно успокоившись, отправилась спать. На сей раз без кошмарных сновидений.
А с утра мы едва не проспали. Будильник завела одна Ксюха. Ей нужно было вставать на первую пару, которая относилась к общеобразовательному блоку. Я сдала этот предмет еще в школе, поэтому вместе с Машей продолжила спать дальше и проснулась буквально за полчаса до начала занятий.
Моя соседка подскочила словно ужаленная и кинулась к мобильному телефону.
– Опять вырубился! – сокрушенно запричитала она, пытаясь реанимировать свой «Самсунг». От ее стенаний проснулась я и села на кровати, потирая не желающие открываться глаза.
– Быстро посмотри, сколько времени! – крикнула мне Маша, на ходу причесываясь и пытаясь натянуть на себя форму.
– Полдесятого, – зевнула я и, осознав, что это значит, тоже подскочила, нашаривая на спинке стула свою блузку.
– Поесть не успеваем! – сокрушенно пробормотала рыжая, но меня мало волновал завтрак. Я с утра все равно не могла ничего впихнуть в себя, кроме чая или кофе.
– Какой у нас сейчас предмет? – я застегнула последнюю пуговицу на блузке и запихивала в сумку несколько толстых тетрадок, ручки и планшетник.
– Русский язык. Как я понимаю, ты идешь со мной?
– Да, я с первым курсом буду ходить только на те предметы, которых у нас не было в школе.
– Тяжело тебе придется, – заметила Маша. – Считай, будешь учиться сразу на двух курсах.
– А что делать? – Я пожала плечами, выскакивая в коридор и запирая на ключ дверь комнаты. – Придется успевать все.
В таком суматошном начале дня был один неоспоримый плюс, я совсем забыла о неприятном ночном инциденте с Владом. Ксюша, убежавшая намного раньше нас, не приставала ко мне с расспросами. Она еще вчера допытывалась, почему я пришла на торжественное собрание с сыном директора, но от неприятного разговора удалось уклониться. Я подозревала, что сегодня соседка продолжит допытываться, а говорить о Владе совсем не хотелось: слишком неприятные были воспоминания – меня никогда так грубо и недвусмысленно не отшивали.

Глава 5
Учитель спецкурса

С девчонками мы встретились во время обеда в столовой. Я весь день провела с серьезной, обстоятельной Машей и начала скучать по заводной, энергичной Ксюхе, которая за столь короткое время умудрилась не только отучиться три пары, но и найти новых знакомых. Махнув рукой компании из трех мальчишек и четырех девушек, она подсела к нам за столик, отдышалась и велела:
– Рассказывайте! Как прошел день?
– Да нормально, – смутилась я, не ожидая такого напора. Рассказывать было нечего. Жаль, но интересных встреч и знакомств у меня не случилось. Второкурсники знали друг друга уже год и не очень любили Машу, а я сидела рядом с ней. Мы устроились на третьей парте и прилежно записывали за преподавателем. Хорошо хоть Вероника не явилась на первую пару в новом учебном году. Это несколько смирило меня с неинтересными, но обязательными занятиями. Поэтому, не придумав ничего стоящего, я сообщила Ксюше: – На следующую пару я иду с тобой.
– А! У нас сейчас курс по выбору – «Философско-религиозные учения восточных стран»! – довольно улыбнулась девушка, став похожей на Чеширского кота из мультика. – С симпатичным и скромным преподавателем, – подмигнула она.
– Кирилл Дмитриевич очень хорошо знает свой предмет, – вмешалась Маша. – Мне нравились его занятия. В этом году пойду на второй уровень.
– Зачем? – изумилась я, краем глаза наблюдая за дверью на противоположном конце зала. Стоило лишь вспомнить про Веронику, как она тут же появилась в сопровождении таких же нагламуренных подружек. Вошла, словно королева, и заняла пустующий столик в центре зала совсем недалеко от того места, где устроились мы. Я так поняла, что она со своей компанией всегда сидела здесь. И в отсутствие лицейской элиты их место никто не занимал. Вероника отсюда казалась приветливой, она вежливо улыбалась, если к ней подходили поздороваться, но глаза не меняли выражения – в них застыли безразличие и лед. Но, несмотря на это, к девушке тянулись. На нее заинтересованно поглядывали парни с соседних столиков, а девчонки заискивающе хихикали над каждой шуткой. Как бы я ни относилась к девушке Влада, она заслуживала уважения, она не флиртовала с другими парнями и не реагировала на льстивый смех подружек. Она не играла королеву, она была ей. И к этой королеве я попала в немилость. Странно, но ни Влада, ни других парней рядом с девушками не оказалось. Я раздраженно отвернулась от Вероники и продолжила разговор с Машей, заметив:
– Ты набрала себе столько дополнительных предметов, что будешь вынуждена их учить день и ночь!
– Знаю, – упрямо поджала губы подружка. – Но мне нужно учиться и сдать сессию.
– Так не лучше ли сосредоточиться на чем-то одном? – удивилась я. – Ты просто не даешь мозгу никакой возможности отдохнуть. Так нельзя!
– Здесь нельзя иначе. – Маша выделила второе слово, сделав на него ударение. – И чем быстрее ты это поймешь, тем меньше у тебя возникнет проблем с учебой.
Возразить я не успела, потому что в переполненную столовую с воплями и гиканьем влетела компания парней в простынях, намотанных на голое тело, словно древнегреческие тоги. Ребята, в одном из которых я без удивления узнала Влада, пробежали по столовой, завывая и потряхивая красными, насаженными на швабру шортами, словно флагами, и остановились у стола, за которым сидела Вероника с подружками. Там Влад, припав на одно колено, выдал:
– Прими, о моя королева, скромный дар! – и вручил девушке импровизированный флаг. Вероника едва склонила голову и позволила поцеловать себе руку, лишь слегка улыбнувшись, – она играла роль. Ни смеха, ни снисхождения, наверное, она могла бы стать хорошей актрисой. А может быть, и будет.
После этого под возмущенные вопли работников столовой вакханалия продолжилась. Молодым людям показалось мало произведенного фурора, и они начали вполне слаженно танцевать. Непрочно закрепленные простыни сползали, парни их ловили, но исключительно для виду.
– Опять продули своим подружкам в карты, – произнесла Маша, то ли поясняя ситуацию, то ли завидуя, то ли осуждая. Я не нашла что ответить, слишком уж яркое представление разворачивалось в столовой.
Столик Вероники находился совсем недалеко от нашего, и импровизированным выступлением я смогла насладиться в полной мере. Влад, запрыгнув на стул, исполнил «танец с простыней» на бис. Я не хотела на него смотреть. Вообще все это безумное представление смотрелось ужасно глупо, но отвести взгляд не могла.
Влад очень хорошо двигался, словно профессиональный танцор, а еще у него было бесподобное, божественное тело. Сильные, широкие плечи, развитая мускулатура груди и умопомрачительный пресс – видимо, молодой человек проводил не один час в неделю в тренажерном зале.
По торсу парня, начинаясь от пупка, в сторону груди полз свивающийся кольцами змей, его хищная оскаленная морда заканчивалась серебряным кольцом-сережкой в соске. Пирсинг приходился на нос вытатуированного змея, и я, как ни старалась, не могла отвести взгляд, впрочем, по-моему, не я одна. Но вот Влад почему-то снова зацепился взглядом за мое лицо.
Он спрыгнул со стула и в два шага очутился передо мной.
– Ты снова пялишься на меня! – обвиняюще заявил он, склонившись прямо к моему уху. Я почувствовала запах его шампуня и разгоряченного танцем тела. – Мне не нравится, когда на меня пялятся! – сказал он громче, отступая.
– Тогда зачем же ты явился сюда в таком виде? – не выдержала я и демонстративно окинула его оценивающим взглядом.
– Ну не ради тебя, точно, – нехорошо ухмыльнулась Вероника и по-хозяйски притянула к себе парня за края простыни.
– Если бы он хотел продемонстрировать свою голую задницу тебе, думаю, сделал бы это в более интимной обстановке, – не осталась в долгу я и собралась подняться и уйти, но в дверях столовой появился Анатолий Григорьевич собственной персоной. За ним бежала взволнованная Жанна Петровна – полная немолодая женщина с обесцвеченными жидкими кудряшками. Она стояла на раздаче блюд.
– Настучали, – со вселенским смирением в голосе констатировал факт Влад, погрозил Жанне Петровне пальцем и небрежно бросил королевское: – Не прощу.
Жанна Петровна показала парню массивный кулак и вернулась на рабочее место, а Анатолий Григорьевич, нахмурив брови, коротко скомандовал:
– Влад, живо за мной! – и развернулся к выходу. В дверях он остановился и буднично заметил: – А все остальные участники милого и зажигательного спектакля бегом на конюшню в полное распоряжение Никифора Васильевича. Он как раз вчера жаловался, что не мешало бы почистить стойла. Не думал, что так быстро определюсь с кандидатурами.
– Но, Анатолий Григорьевич! – возмутился Ян, подтягивая сползающую простыню. – У нас еще пары.
– А я вас от них на сегодня освобождаю. Отработаете в субботу, – отрезал директор и скрылся в коридоре.
Прежде чем выйти вслед за отцом, Влад повернулся к лицеистам, сидящим за столиками, театрально поклонился и, обращаясь к друзьям, нахально хмыкнул:
– Счастливо поубираться в конюшнях! – Поймав недовольные взгляды, он примирительно заметил: – Неужели вы думаете, что мой папочка не придумает для меня отдельное, особо изощренное наказание? Я попал вместе с вами, ребята, но оно того стоило.
Влад накинул свисающий угол простыни себе на плечо, еще раз поклонился публике и под улюлюканье, овации и крики «на бис!» вышел в коридор.
– Придурок, – с чувством прошептала я и отвернулась от чашки.
– Да какого лешего между вами происходит? – поинтересовалась Ксюша.
– Ничего, ровным счетом ничего, – недовольно огрызнулась я, чувствуя, что начинает болеть голова. – Он просто феерический придурок с завышенным самомнением. И этим все сказано.
Я допила кофе, поднялась, бросив девчонкам «Ну, вы идете?», направилась в коридор, предоставив соседкам следовать за мной.
Злые взгляды Вероники я постаралась проигнорировать. Похоже, она боролась с желанием подойти и снова устроить скандал. К моему облегчению, подружка Влада на сей раз решила не скандалить, но я осознавала – она не забудет сегодняшний инцидент, и мне придется неоднократно сталкиваться с местной королевой.
Настроение, и так с утра неважное, испортилось окончательно. Раздражение и подавленность усилились. Ну за какие прегрешения мне все это? У меня есть парень, зачем же на мою голову свалился Влад со своей стервозной подружкой! Ситуация была бы смешной, если не оказалась бы такой грустной. Я любила своего Данилку, считала дни до встречи с ним и не искала никаких новых увлечений, но на горизонте возник Влад, который не нужен мне, которому не нужна я, и на пустом месте начались неприятности.
Мы с ним столкнулись несколько раз в течение одного дня; я не могу оторвать от него взгляд, хотя и пытаюсь не смотреть; он считает, что я за ним бегаю, и злится. Такого же мнения его подружка, а у меня голова кругом и сплошные проблемы! Только я решила больше о нем не вспоминать и выкинуть из головы вчерашний день, Влад тут же устроил это глупое представление в простынях, как итог перед глазами до сих пор стоит его словно высеченный из мрамора пресс, извивающийся по обнаженному телу змей и чертов пирсинг! Вспомнив, я почувствовала, что щеки снова вспыхнули, а дыхание сбилось.
На предмет по выбору я буквально бежала в надежде отвлечься от проблем и неприятных мыслей. Там не будет Вероники – этот спецкурс рассчитан на первокурсников, а приятный и умный, с Машиных слов, преподаватель поможет сконцентрироваться на занятиях и забыть о Владе.
Когда я размышляла над своим положением, то наивно подумала, что хуже не будет, но как же я ошибалась! Нехорошие подозрения зародились в моей душе, когда в кабинет вместо Кирилла Дмитриевича вошел наш директор.
– Добрый день, – поприветствовал он. – К сожалению, Кирилл Дмитриевич неожиданно и без предупреждения нас покинул, поставив руководство лицея в очень неудобную ситуацию. Остается два выхода: либо отменить традиционно любимый первокурсниками факультатив, либо в кратчайшие сроки найти необязательному преподавателю достойную замену. Задача не из легких, но мы вышли из положения. Знакомьтесь, ваш новый преподаватель – Владислав Анатольевич!
Я тихо застонала, когда в кабинет вошел Влад. Ксюхин смешок и идиотский комментарий «Ну, ты влипла, подруга!» не улучшили мне настроение. Я готовилась увидеть кого угодно, но только не его. Влада можно было представить отплясывающим на стуле в простыне, но не в строгом деловом костюме и белоснежной рубашке за преподавательским столом. «Дорогое мироздание, что же плохого я успела тебе сделать? Почему ты поступаешь со мной так жестоко?» – взмолилась я и с тоской посмотрела на находящегося в центре внимания молодого человека. Темно-серый строгий костюм шел ему не меньше, чем простыня.
– Добрый день! – знакомо ухмыльнулся Влад, когда его отец вышел за дверь. Парень оглянулся по сторонам и в итоге присел на край учительского стола, доверительно сообщив аудитории: – Я всегда мечтал это сделать!
В классе послышались редкие смешки. Лицеисты облегченно выдохнули, но меня не обманул легкий и доверительный тон, я была уверена, Влад не так прост, как хочет казаться. Его следующие слова подтвердили мои подозрения.
– Я знаю предмет, который вынужден вести. Причем, на свою беду, слишком хорошо, – начал он. – Я вообще разбираюсь во многом, многим увлекаюсь, но ненавижу хитросплетения политеистических религий. А религии Востока, мы не рассматриваем в рамках нашего курса ислам, как правило, политеистичны. Начнем мы с вами с Индии, в которой даже сейчас уживаются сразу несколько религиозных течений, несмотря на видимые различия, они взаимосвязаны и часто перетекают одна в другую. Поверьте, можно окончательно запутаться, если попытаешься понять всю эту сложную структуру, не говоря о том, что, например, брахманизм не только религиозное течение, но и политическое. Кастовость долгое время играла в жизни индусов решающую роль. – Влад сделал паузу, давая нам переварить новую информацию. – Вы же понимаете, преподавать – мое наказание, – он сокрушенно покачал головой.
– Так, может, мы… ну, того?.. – раздался нерешительный девичий голос с первой парты.
– Того?.. – протянул Влад, прищурившись, и безобидное слово в его устах приобрело какой-то постыдный оттенок. – Стесняюсь даже подумать, в чем заключается ваше предложение, но в любом случае нет, спасибо. Мы будем учить с вами историю религии, философии и политических учений стран Востока, и когда вам на минуту покажется, а вам обязательно покажется, будто такой сумасброд, как Влад Катурин, не способен ни к чему относиться серьезно и поэтому на его занятия можно забить, не забудьте наш сегодняшний разговор. Не считаю нужным скрывать свою нелюбовь к вам и предмету. Вы сейчас для меня являетесь частью нелюбимого предмета и частью наказания. Я заранее злой на всех. Но, видите ли, в чем проблема, – Влад легко спрыгнул со стола и подошел к первым партам. – Мои друзья за ту же провинность чистят конюшни… Не такой уж шикарный выбор. Не сложно предугадать, какую участь выберу я. Таскать лопатами навоз или пытаться донести до вас разумное, доброе, вечное? Сами понимаете – таскать навоз не мое призвание. Лучше размягчите мое сердце усердием и знаниями, и тогда наши занятия пройдут с обоюдной пользой, – подмигнул он, а мне захотелось сбежать из кабинета и повеситься где-нибудь на видном месте, потому как мое персональное «хуже» наступило. И время назад не отмотаешь, нас с самого начала предупредили – курс по выбору поменять невозможно, а значит, остается уповать на разумность директора. И надеяться, что он найдет нормального преподавателя по этому предмету быстрее, чем я сбегу из лицея.
Но я быстро забыла про свои слова и вообще про то, что молодой, обаятельный и, безусловно, умный преподаватель у доски и тот нахальный клоун, который час назад отплясывал на стуле в столовой, – один и тот же человек. Я слушала его с открытым ртом и понимала – у девчонок-первокурсниц появился новый кумир.
Влад не соврал, он действительно знал предмет и умел его преподать; только слушая его правильную выверенную речь, не верилось, что он не любит и не увлечен тем, о чем говорит. Или он просто умел очень хорошо притворяться. Полтора часа пары пролетели совершенно незаметно, в гробовой тишине. Ни один из первокурсников даже не пытался прервать речь Влада. Я была заворожена его голосом, и от этого становилось только хуже – не хватало мне еще поводов восхищаться Владом, я и без этого думала о нем больше, чем следовало бы!

Глава 6
Символ лицея

Занятия Влада стояли у нас сегодня последними. Я за эту пару вымоталась окончательно и постаралась ускользнуть из кабинета самой первой, лишь бы нечаянно не столкнуться с ним в коридоре. Ксюха едва успевала за мной. К счастью, ей хватило такта и ума не задавать лишних вопросов. Я сильно расстроилась. Теперь волей-неволей придется в обязательном порядке лицезреть Влада по полтора часа два раза в неделю. Тут не отвернешься и не сделаешь вид, будто рассматриваешь потолок. Вынести подобную пытку достаточно сложно. Я не была уверена в успехе, особенно если он продолжит отлавливать меня в коридорах и высказывать недовольство тем, что я якобы на него пялюсь. Не я одна. Все девчонки сидели на паре с открытыми ртами. А после занятий у учительского стола собралась небольшая толпа почитательниц таланта и внешности нового преподавателя. О чем только думал его отец, поставив Влада замещать Кирилла Дмитриевича? Оставалось надеяться, что замену найдут достаточно быстро, я с трудом представляла, каким кошмаром обернется сдача экзамена.
А еще мне не давало покоя одно обстоятельство, и я никак не могла решиться поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Исчезновение Кирилла Дмитриевича казалось очень странным. Сначала он предупреждает меня об опасности, потом исчезает, а я слышу разговор между Владом и Еленой Владленовной про кого-то, кого нужно обязательно найти. Я готова была биться об заклад – эти два события связаны между собой. И все представление Влада там, в коридоре, – попытка отвлечь меня от услышанного. Он был в бешенстве, я поймала его гневный взгляд и подумала, что Влад злился на меня, но сейчас поняла, он нервничал не из-за моего присутствия. Просто я услышала лишнее, и Владу это не понравилось. Очень хотелось выяснить, что здесь происходит. Впрочем, все могло быть иначе. И на самом деле, исчезновение преподавателя ничего не значит. Но ушел он так неожиданно, вполне возможно, потому, что сильно испугался чего-то в подземельях.
Желание снова наведаться в тайный ход возникло и тут же пропало. Мне самой стало страшно, не хотелось нарываться на неприятности, тем более, я не только не знала, как открывается тайный ход, но и вообще смутно помнила, где он находится. Я прошла за сегодняшний день по коридору несколько раз и не заметила и намека на потайную дверь. Правда, в коридоре толпилось много лицеистов, я шла с соседками и не могла слишком уж внимательно смотреть по сторонам, не рискуя нарваться на расспросы. Маша и Ксюша были очень разными по характеру, но роднило их неуемное любопытство.
Даже сейчас Ксюха не смогла долго сдерживаться и попыталась выведать, что случилось между мной и Владом.
– Ты разве не заметила, как он на тебя смотрит? – в очередной раз заявила она, переходя на легкий бег, чтобы не отстать от меня. – Он запал по-любому!
– Ксюш, ты издеваешься? – устало отозвалась я и, смирившись, замедлила шаг. Подруга начала задыхаться – болтать на бегу было тяжело. – Он ко мне придирается по пустякам, хамит! И у него есть Вероника.
– Ну я же не сказала, что ему нравятся неожиданно появившиеся чувства! У него есть Вероника, и ты его раздражаешь. Но все равно факт остается фактом. Он на тебя запал. Кстати, раздражаешь ты его, так как он не может не думать о тебе!
– Не хочу об этом говорить, – отмахнулась я, с ужасом осознав, что Ксюша права не только в отношении Влада. Точнее, я не знала, права ли она в отношении Влада, но сама я испытывала сейчас очень похожие чувства. Естественно, признаваться в этом вслух не стоило, поэтому я раздраженно ответила: – Мне все равно. Я собираюсь про него просто забыть, и все!
В комнату я шла с одной-единственной мечтой – завалиться на кровать и отдохнуть, не думая ни о чем. Но моим планам не суждено было сбыться, так как жизнерадостный голос по громкоговорителю объявил, что в честь замечательного праздника – начала учебного года в актовом зале сегодня вечером состоится первосентябрьская мегавечеринка, и быть на ней нужно всем. В программе намечалась торжественная часть, море музыки и прочие развлечения.
Я отнеслась к предстоящему мероприятию скептически и решила провести вечер так, как собиралась. Переоделась в домашний халат и завалилась с ноутбуком на кровать, сообщив подружкам, что ни на какую вечеринку не пойду – у меня нет настроения. Но соседки меня не поддержали. На вечеринку собиралась даже Маша.
– Нет настроения? – изумилась она. – Это же знаковое событие. Такое нельзя пропускать ни в коем случае!
– Ну какая может быть вечеринка, если она идет с подачи преподавателей? – попыталась я скрыть истинную причину нежелания. – Там же будет скука смертная!
– Ты совершенно не права, – горячо возразила моя соседка, эмоционально размахивая руками. – Официальная часть не продлится долго, и она, поверь, тоже весьма занимательна. После взрослые уйдут, и начнется настоящее веселье. К тому же завтра все занятия проходят во вторую смену, и сделать задания к ним можно будет с утра.
Задания меня волновали меньше всего, тем более ко второму дню обучения готовить было просто нечего. Я значительно больше переживала из-за того, что на вечеринке обязательно будут Влад и Вероника, а видеть эту парочку мне не хотелось. Я боялась стать участницей очередного неприятного скандала.
– Да ладно тебе, Алина! – встряла в наш спор Ксюха. – Ну и чем ты займешься? Будешь сидеть за компом и слать всю ночь сердечки своему Данилу?
– А почему бы и нет? – обиделась я и демонстративно включила ноутбук.
– Потому что альтернатива этому – твоя первая вечеринка, с которой тебе не нужно возвращаться домой к строго назначенному часу…
– Вообще-то вечеринка до отбоя… – начала Маша, но Ксюха отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.
– Это совершенно не важно. Нельзя пропускать веселье только из-за того, что кроме тебя и сотни интересных людей на вечеринке будет пара придурков!
– Придурков будет больше, – не удержалась Маша, но ее никто не слушал.
– Может быть, ты и права, – пожала я плечами. – Двое придурков отбивают у меня все желание куда-либо идти, но это совершенно неправильно. Я с вами.
– Вот и замечательно, – Ксюха спрыгнула с дивана и кинулась к шкафу, ухватившись за новые джинсы.
– А чем они отличаются от тех, в которых ты сейчас? – поинтересовалась я, с сожалением выключая ноутбук. Но девчонки правы, жить в виртуальном мире постоянно нельзя. Нужно периодически вылезать в реал, тем более если повод того стоит.
– А? – оторвалась Ксюша от созерцания полок с одеждой. – Чем тебе не нравятся мои джинсы?
– Зачем вообще переодеваться? Ты же если не в форме, то в джинсах.
– Ну, я в домашних джинсах, – задумчиво изрекла Ксюха. – А эти у меня парадно-выходные. А ты что наденешь? Наверное, привезла полный шкаф платьев? – съязвила в ответ подружка.
– В целом, именно так, но сейчас я вот о чем подумала, а действительно, почему бы мне тоже не надеть джинсы. Маш, ты с нами?
– Нет, – покачала головой наша правильная соседка. – Это праздничное мероприятие, а джинсы уместны на прогулке или в походе по магазинам.
– Все с тобой ясно, – отмахнулась я, не желая вступать в спор. Все равно ничего не добьешься. – Как хочешь, так и одевайся, а мы с Ксюхой пойдем в джинсах.
– Ну и идите, будете одинаковые и неинтересные! – надулась непонятно из-за чего Маша.
– Мы – одинаковые? – засмеялась я, поймав такой же озорной взгляд Ксюхи. – Маш, мы сегодня будем обе в джинсах и черных топиках, – начала я. – Конечно, я бы предпочла розовый, но не думаю, что у Ксюхи есть в гардеробе хоть одна вещь этого цвета…
– У меня есть все! – ухмыльнулась подружка. – Розовый не такой уж и плохой цвет. К тому же, он идет к моим волосам.
– Совсем здорово! Мы будем в джинсах и розовых кофточках, но ты не найдешь более разных девушек! – довольно заключила я и кинулась к своему шкафу, воодушевленная идеей.
Маша лишь безразлично пожала плечами, показывая, что ей все равно, но нас с Ксюшей захватил настоящий азарт, и мы принялись наряжаться, не обращая внимания на недовольную физиономию нашей третьей соседки. Маша всегда была либо чем-то недовольна, либо увлечена учебой. Самим же нам стало интересно подчеркнуть собственную индивидуальность, используя для этого похожие вещи.
Результат превзошел наши ожидания. Ксюха не изменила себе, одевшись в спортивном стиле. Низко сидящие на талии джинсы, широкие, с массивными накладными карманами, и розовая кофточка, которая на поверку оказалась короткой яркой майкой, едва прикрывающей пупок. На груди сияли два довольных смайлика, заключенных в сердечко. К созданию образа подружка подошла тщательно. Розовых кед у нее, видимо, не нашлось, зато шнурки и широкий пояс имелись.
– Супер! – восхищенно отозвалась я, демонстрируя свой наряд. Розовый цвет на моем топе был намного бледнее, чем майка Ксюхи. Я выбрала узкие голубые джинсы и туфли на высоком каблуке и платформе, так я могла выглядеть намного выше своих скромных метра шестидесяти. Бледно-розовый топ, завязывающийся сзади на шее бантом, оставлял спину открытой, а впереди спадал мягкими складками до пояса джинсов. Вырез на топе не предусматривался, зато плотно охватывающий шею воротник был украшен металлическими, похожими на пирамидки, бусинами и напоминал ошейник. Это придавало скромному наряду некую дерзость. Ну, мне, по крайней мере, хотелось так думать.
Сегодня я решила изменить своим привычкам и забрала волосы наверх, выпустив несколько слегка вьющихся прядей у лица. Темно-серая подводка в честь праздника, тушь и светло-розовый блеск для губ – мне самой понравилось отражение в зеркале. Узкий аккуратный подбородок, чуть вздернутый нос и зелено-голубые глаза, которые казались еще больше благодаря тщательно растушеванной дымчатой подводке. «А я ведь ничуть не хуже Вероники», – закралась в голову предательская мысль, но я попыталась ее отогнать. Мне совсем не хотелось сравнивать себя с подружкой Влада.
Полутемный актовый зал интриговал. Ни стульев, ни торжественной обстановки, присущей любым официальным мероприятиям. Только приглушенный свет, декоративные свечи в темных нишах и подозрительная тишина. Все замерли, словно в предвкушении чего-то, лишь сбившиеся в кучки первокурсники изредка переговаривались между собой.
– Сейчас будет самое интересное! – довольно прошептала Маша.
– Что именно? – недоверчиво уточнила я. Было неуютно, а показная таинственность пугала.
– Ты все увидишь, ничего неприятного. Напутствие и еще сюрприз, который сделает вновь поступивших полноправными лицеистами и подтвердит переход старших курсов на новую ступень.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Ксюша, пытаясь протиснуться сквозь плотную толпу у входа.
– А тебе и не нужно, – отрезала Маша. – Смотри, через пятнадцать минут все закончится, и начнется обычная вечеринка. Тут даже бар будет для желающих, только, естественно, спиртного там не купишь.
– Приветствую вас! – начал появившийся из прохода за небольшой сценой Анатолий Григорьевич. – Сегодня особый день – начало нового этапа и пути. Самые большие изменения, конечно же, ждут первокурсников – вы вступаете в совершенно новый мир, остальные же учащиеся просто переходят на следующую ступень, которая, безусловно, потребует от них большего усердия, старательности и самоотдачи.
Издавна в нашем лицее существует традиция. Каждый студент обязан носить при себе знак лицея – вы его видели – это змея. Кобра. Символ мудрости и знания. Отличительным знаком, символом нашего лицея служат специальные браслеты, – директор поднял руку с блеснувшими в полумраке тонкими металлическими кольцами. – Я надеюсь, каждый из вас будет носить наш знак с гордостью.
– А у тебя где такой? – шепнула я на ухо Маше.
– Мне выдадут новый, – отозвалась она. – Первокурсники носят бронзовый браслет. После того как сдают летнюю сессию, перед отъездом домой, оставляют браслет вместе с зачеткой в лицее. В следующем году им выдают новый, серебряный. У выпускников золотые браслеты. Их вручают либо после Нового года и успешной сдачи испытаний, либо после летней сессии. Золотой браслет остается на память после окончания лицея.
– Странно, – пожала плечами я, наблюдая, как директор и несколько учителей раздают браслеты. – Про символы лицея нигде ничего не сказано, я не слышала.
– Это небольшая корпоративная тайна, – улыбнулась соседка. – Ее не принято разглашать. Ведь браслет – личный талисман каждого студента. Поговаривают, что когда ты сдаешь браслет, его не передают следующему ученику, а просто покрывают серебром. А потом золотом. Змейка – твой личный знак.
Ко мне подошла Елена Владленовна и протянула изящную и очень красивую бронзовую вещицу – мой персональный талисман на ближайший год. Змейки у всех на браслетах были разные. У кого-то тоньше, у кого-то толще. Они свивались в разное количество колец и вообще выглядели живыми. Я провела пальцами по маленьким поблескивающим глазам, погладила холодный металлический нос и некстати вспомнила татуировку Влада. Моя змейка оказалась похожа на нее – с тупым носом, хищным взглядом крошечных глаз. Рептилия свивалась на запястье в три кольца.
Влад с Вероникой явились поздно, когда почти все браслеты были розданы. Молодой человек небрежно забрал у своего отца последний и отдал его своей девушке. Я заметила, что сам Влад браслет не носил. Может быть, его заменяла сережка в виде змейки у него в ухе или завораживающая татуировка? Этого я не знала. И убеждала себя, что совершенно не хочу знать.

Глава 7
Вечеринка со змеями

Я взяла молочный коктейль в открывшемся баре и медленно пошла вдоль стены, наблюдая за танцующими парнями и девушками. В центре внимания, конечно же, оказались Вероника и Влад – похоже, они являлись самой популярной парой в лицее. Им не уступали близнецы – Ян и Яна, хоть и родственники, а не влюбленная парочка, зато красивы и похожи друг на друга, как парные самурайские мечи. У обоих черные длинные волосы, блестящие, словно шелк. Темные раскосые глаза, выдающие азиатскую кровь. Смуглая кожа и сильные поджарые фигуры. Было видно – Яна прекрасно осведомлена, что секрет ее популярности кроется в экзотичной внешности. Она подчеркивала ее не только характерным макияжем, но и одеждой. Сегодня девушка надела узкое алое платье, расшитое драконами, с косым воротом и отделанной белым кантом стоечкой. Яна походила на хрупкий, диковинный цветок. Ян был проще, он не выделялся одеждой среди других парней, но зато как двигался! В танце он не уступал сестре. На них хотелось смотреть бесконечно. Движения выверенные, слаженные и красивые. Близнецы, как и Влад, родились танцорами. На их фоне меркли все остальные, даже грациозная Вероника, а Тема вообще терялся, хотя Яна упорно пыталась вытащить в центр круга и его. Скоро компании стало тесно на танцполе, – к ним примкнули лицеисты, желающие ненадолго в разгаре танца почувствовать себя элитой. Влад, подхватив Веронику, втащил ее на сцену, следом за ними последовали Яна с Темой и, к моему удивлению, Ян с Ксюхой. Моя соседка тоже оказалась хорошей танцовщицей. Она помахала мне с помоста и приглашающе кивнула, но я отрицательно мотнула головой, хотя тоже хотела танцевать. Меня затягивало общее веселье, но я не могла заставить себя идти туда, где буквально в метре от меня будут находиться Влад со своей скандальной пассией.
Ксюша, как я и предполагала, очень быстро вписалась в местный колорит. Есть такие люди, они всегда и везде могут стать своими, не прилагая к этому никаких усилий. Вот ей уже приветливо улыбаются две змеи – Яна и Вероника, а Ян, тот, вообще, похоже, очарован. Мне стало немного обидно, я такими талантами не обладала.
Танцы самой популярной компании становились все откровеннее и развязнее. Щеки Вероники раскраснелись, а Влад расстегнул рубашку, вызвав шквал аплодисментов. Сегодня и я чувствовала небывалый прилив сил и скоро вовсю танцевала, втянутая в круг девчонками из своей группы. Мы почти не общались сегодня, но на танцполе быстро нашли общий язык и не чувствовали дискомфорта, а вот Маша явно скучала, она не принимала участия в общем веселье, не танцевала, и скоро я потеряла ее из виду. В зале творилось что-то странное. Я бы сказала, что присутствующие пьяны, но знала – спиртное в лицее достать невозможно. Вероятно, старшекурсники знали тайные ходы и научились проносить горячительные напитки через охрану. Иначе почему основная масса лицеистов ведет себя столь раскованно, включая тех, кто с утра казался скромником? Но откуда такой прилив адреналина у меня – я-то точно не брала в рот ни капли спиртного? И все равно вела себя не так, как обычно. Танец захватывал полностью. Когда ко мне подскочила Ксюха и, взяв за руку, утащила на сцену, где, обнявшись, танцевали Влад и Вероника, я пошла не раздумывая, хотя всего пару часов назад хотела остаться в комнате, лишь бы не встречаться с ними. Впрочем, кроме меня, на сцене скопилось достаточно много народа. В такой толпе, грохоте музыки и вспышках света никому не было дела до танцующих рядом.
– Мне почему-то совсем нехорошо, – устало сказала незнакомая девушка рядом со мной. Я мельком увидела ее побледневшее лицо. – Пожалуй, пойду к себе, – шепнула она и неуклюже слезла со сцены.
Я окинула взглядом зал и с удивлением заметила – народа стало намного меньше. Создавалось впечатление, что в то время, как одни чувствовали небывалый прилив сил и адреналина, другие, наоборот, ощущали подавленность и слабость. Вероника спрыгнула со сцены и, обнявшись с Яной, вышла из зала, а я оказалась на короткое время лицом к лицу с Владом. Сначала хотелось ретироваться и бежать куда глаза глядят, но потом я поняла – мне все равно, и решила просто не обращать на парня внимания и танцевать дальше, полностью растворяясь в музыке. Давно я не чувствовала себя так раскованно. Казалось, дай мне волю, буду танцевать до утра. Я не сразу обратила внимание на то, как на меня смотрит Влад – внимательно и жадно. Изучает каждую черточку лица, каждый изгиб тела. Поймав его взгляд, я смутилась, не зная, как вести себя дальше, и сбилась с ритма, но тут вернулась Вероника, и Влад переключил свое внимание на нее. Никогда не думала, что однажды обрадуюсь ее появлению. Местная королева была хороша – не только красива и грациозна, словно дикая кошка, но и харизматична. Я видела, как парни с замиранием ловят ее взгляды. Она была тут самой желанной и знала об этом.
Через полчаса зажигательных танцев одна часть меня вопила: «Танцуй! Тут так здорово! Еще больше музыки, адреналина и красивых парней рядом!» – а вторая тихо шептала на ухо: «Алинка, ноги завтра отвалятся. Пойдем спать!» Спать не хотелось категорически, поэтому я просто решила немного передохнуть. Спрыгнула со сцены и, пройдя через зал, вышла в коридор, где уселась на свободный подоконник. Другие оккупировали несколько парочек. Тут было значительно прохладнее и тише. Раскрасневшиеся щеки приятно холодил ветерок из приоткрытой форточки. Ноги гудели, но быстро стало скучно, и я собралась вернуться обратно на танцпол. Хотелось если не танцевать, то петь и общаться хоть с кем-нибудь. Перед тем как выйти из зала, я поискала взглядом Ксюшу, но нигде не заметила. То ли она ушла спать, то ли просто затерялась в заведенной музыкой толпе. А может быть, просто ушла куда-то вместе с Яном, я видела их танцующими «медляк». Моя новая соседка оказалась не промах, отхватила себе одного из самых симпатичных парней на второй день пребывания в лицее.
– Так быстро сдалась? – тихий хриплый голос, от которого по позвоночнику пробежали мурашки.
Я не заметила, когда ко мне подошел Влад. Сейчас в этом темном коридоре, куда едва доносились звуки музыки из зала, все чувствовалось острее, в том числе и его присутствие рядом – сильное, разгоряченное тело, слегка сбивающееся после танца дыхание и непонятный мне магнетизм.
– Ты снова скажешь, что я за тобой бегаю? – недовольно заметила я и отвернулась к окну, стараясь не смотреть на гладкую кожу и татуировку дракона под расстегнутой рубашкой.
– Ну прости меня, – мягко заметил он, приближаясь. – Погорячился.
Он взял мою руку и прежде, чем я успела ее отдернуть, нежно провел большим пальцем по запястью, шепнув:
– У тебя синяки, извини, не хотел вчера причинить тебе боль, просто…
– Как ты их заметил? – фыркнула я, вырывая руку и пряча ее за спину. Дурацкий оборонительный жест, оставшийся с детства. – Сейчас же темно и ничего не видно.
– А я заметил их не сейчас, а на занятиях. Хотел попросить прощения после пары, но не успел. Ты сбежала очень быстро.
– Не понимаю тебя и, признаться честно, не хочу, – отрезала я, начиная злиться. – Сначала обвиняешь в том, что я за тобой бегаю, а потом сам не даешь прохода. Знаешь, тебя там, наверное, заждалась Вероника, а я пойду спать.
– Сам себя не понимаю, – он пожал плечами и растерянно улыбнулся. – Может быть, дело в том, что ты очень красивая. Красивее, чем мне хотелось бы.
– И поэтому ты мне нагрубил?
– Может быть, – парень смущенно засунул руки в карманы джинсов.
Разозлившись окончательно, я спрыгнула с подоконника, но не учла один момент: Влад стоял очень близко, я оказалась зажата между ним и стеной. Молодой человек был высоким, гораздо выше меня в модельных туфлях на огромном каблуке и платформе. Его подбородок уткнулся в макушку, а сердце билось где-то очень близко. Глухие удары скорее ощущались кожей, чем слышались.
– Дай пройду!
Из-за накатившего смущения просьба превратилась в грубый приказ. Влад притягивал меня очень сильно, сильнее, чем позволяла совесть. Я ужаснулась своим предательским желаниям. Запах его свежей туалетной воды сводил с ума, заставлял терять голову и думать о том, что стоит захотеть, и можно почувствовать, какая на ощупь его кожа, нужно лишь поднять руку и провести от шеи вниз, к соблазнительно поблескивающему колечку пирсинга.
– А ты точно хочешь уйти? – хитро шепнул он и осторожно скользнул ладонью по моей щеке. Его пальцы замерли на подбородке. Влад слегка потянул вверх, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. Он был невероятно красив. До дрожи в коленках и сбивающегося дыхания. Никогда не думала, что лицо парня может быть столь совершенным. Или его таким видела я? Черные глаза у самого зрачка снова отливали золотом. Казалось, в них разгорается огонь, и мне это безумно нравилось. Нижняя губа чуть полнее верхней, и ее хотелось поцеловать в первую очередь.
– Тебя там ждет Вероника, – стряхнула наваждение я. Сдаваться не хотелось. Я не понимала, что происходит, но не собиралась потакать желаниям. Лучше держаться от Влада как можно дальше.
– Она слишком увлечена танцем и не вспомнит обо мне, – шепнул он и наклонился. Позволить себя поцеловать я не могла. Влад был привлекательным. Он сводил с ума, но я слишком хорошо помнила вчерашнюю ночь, сегодняшнее утро и Данила и не могла допустить, чтобы мимолетная глупость разрушила прочные, устоявшиеся отношения.
– И все же мне стоит уйти, – увернулась я от его губ и беспрепятственно проскользнула мимо парня. Хотя идти в комнату совсем не хотелось, я не рискнула возвращаться в зал. Мне разонравились сумасшедшие танцы и не хотелось и дальше пересекаться с Владом. На сегодня с меня было достаточно и парня, и плясок.
Пока я шла по коридору в сторону подземного прохода, ведущего в общежитие, руки дрожали, а ноги подкашивались. Стало страшно, вдруг Влад последует за мной. Я не знала, что буду делать, если он проявит настойчивость. Запах его туалетной воды пьянил, а красиво очерченные губы заставляли мечтать о поцелуях. Но Влад совсем не тот, кто мне нужен. Мне нужен Данил, я попыталась отрешиться от сегодняшнего дня и вспомнить мягкую улыбку, пронзительные голубые глаза и вечно взъерошенную челку. Данил был очень привлекательным – открытое лицо, упрямый подбородок, широкие скулы, чуть вздернутый нос и едва заметные летом веснушки. Он нравился многим девчонкам, а выбрал меня. Все мои подружки завидовали и говорили, что мы отлично смотримся вместе. Данил был таким вежливым и нежным. Я ни разу не слышала от него грубого слова, а Влад нахамил мне дважды, и вряд ли извинения в конце вечеринки имеют какое-нибудь значение.
В коридоре оказалось совсем темно. Его освещали лишь тусклые лампы под потолком. Спать не хотелось, и я решила, раз представился такой случай, мельком взглянуть на стену, где должна быть дверь, ведущая в тайный ход. Именно там внизу, в подземелье, находилось то, что заставило сбежать Кирилла Дмитриевича. Ночью здесь было пустынно и безлюдно, еще один шанс выпадет не скоро, а уходить после отбоя из комнаты только затем, чтобы изучить коридор, я вряд ли рискну.
Я подошла к стене и стала ее осматривать внимательно, кирпичик за кирпичиком, ощупывая и изучая. Скоро заметила, что на этой стене в отличие от противоположной почти нигде не осталось слоя штукатурки. Красные старые кирпичи местами немного выкрошились, а местами сохранились как новые. Приглядевшись внимательнее, я заметила – на многих изображены змеи в разных позах. Ползущие, свернувшиеся в клубок или кобры, раздувшие капюшоны. Я предположила, что ход открывается, если нажать на змеек в правильной последовательности, но проверить свою теорию не успела. Свет над головой мигнул и погас, коридор утонул в темноте. Стало неуютно. Страх липкими, холодными щупальцами прополз по спине, сжал грудь, заставил сердце сбиться с ритма. Мысли в голове путались, и становилось совсем жутко, я не видела даже носков своих туфель. Слабые освещенные пятна виднелись лишь где-то вдалеке, на выходе из мрачного коридора. Под ногами послышалось шуршание, и я испуганно взвизгнула, подскочив и прижавшись спиной к стене. Я знала – это змеи. Просто чувствовала и боялась еще сильнее. Змеи были повсюду, казалось, они сползали со стен и теперь окружили меня, приближаясь в темноте и норовя обвить мои ноги.
– Снова ты суешь свой хорошенький носик туда, куда не просят. – Влад неожиданно возник из темноты и подошел вплотную, прижимая меня к стене. В темноте можно было разглядеть лишь его лицо, оно казалось неестественно бледным. Я попыталась ускользнуть в сторону, он этого не позволил, прижавшись всем телом. За спиной – жесткая и холодная кирпичная кладка, а впереди – он, и не понятно, что пугает больше. Я с силой оттолкнула от себя парня, упершись ладонями ему в грудь. Влад перехватил мои запястья и поднял руки над головой, прижав их к жесткой стене. Можно было бы закричать, но крик застрял в горле, я, как завороженная, смотрела в темные глаза стоящего передо мной парня и понимала – он ничего плохого не сделает.
– Просто шла к себе в комнату, – пискнула я, справившись с волнением.
– Нет, ты искала здесь то, о чем я просил тебя забыть. Зачем?
– Просто стало интересно, – сглотнула я, не в силах отвести взгляд от его губ, находящихся слишком близко.
– Нет. Тебе совсем не интересно, – шептал он, склонившись к моему уху. Его голос завораживал и усыплял. – Ты ведь шла спать? – поинтересовался Влад, заметив утвердительный кивок, он наклонился ближе и осторожно поцеловал со словами: – А быть может, ты уже спишь? Спишь ведь? Такое просто не может происходить наяву, – он провел языком по моим губам, отпустил руки и, притянув, обнял за талию. Мне было так хорошо и спокойно, его губы сводили с ума и заставляли забыть обо всем на свете, я с радостью поверила в то, что все это сон. Ведь во сне нет места угрызениям совести.

Глава 8
Тайны сгущаются

Влад

Кабинет директора три года назад модернизировали. Чтобы придать достойный облик старой унылой комнате, специально пригласили дизайнеров. Благодаря их усилиям даже длинный стол из темного дерева сочетался с восседающим за ним Анатолием Григорьевичем Катуриным. И вообще весь интерьер был подобран так, чтобы специфическая внешность хозяина кабинета не смотрелась здесь чужеродно. Ломаные линии и металл со стеклом, присущие хайтеку, сочетались с роскошными элементами, взятыми из классицизма. Так, например, рядом с низким диванчиком из черной кожи стояла массивная напольная ваза с витыми ручками, привезенная из Каира одним благодарным родителем. Влад не любил этот кабинет, он и правда подходил директору лучше, чем любой другой, и поэтому отпугивал.
Сегодня Анатолий Григорьевич пребывал в благодушном настроении и не хмурился при взгляде на сидящего напротив сына. Влад вальяжно развалился на стуле и дремал. Его темная футболка помялась, а волосы растрепались сильнее, чем обычно. Сразу было видно – молодой человек провел бессонную ночь и не пытался это скрыть.
– Что скажешь о новеньких? – поинтересовался директор, открыв перед собой ноутбук. Казалось, собственный сын его интересовал гораздо меньше, чем виртуальный мир. Но Владу было все равно, он отозвался, даже не открывая глаз:
– Есть несколько примечательных экземпляров, но все они парни. А парни интересуют нас в меньшей степени.
– Не скажи. С прошлого года многое изменилось. Мы же вроде нашли ту, которую хотели.
Прежде чем сдержанно кивнуть, Влад немного подумал.
– Ты, как всегда, прав. К тому же основная масса новичков слабые и бесперспективные. В этот раз ваша хваленая компания по отбору дала сбой. Не знаю, что мы будем делать с ними следующей зимой.
– До следующей зимы долго. Я надеюсь, к тому времени многое перестанет иметь значение. Меня больше интересует конец года.
– Кстати, одна подающая надежду девушка среди новеньких есть, – осторожно начал Влад, внимательно всматриваясь в лицо отца и пытаясь предугадать его реакцию. – Алина Крылова.
– Ты смеешься? – фыркнул Анатолий Григорьевич. – Она же ушла еще до наступления полночи! И ее ты называешь «подающей надежды»?
– Ушла, – сдержанно кивнул Влад, не поддаваясь на провокационные усмешки отца. – Но у нее имелись на то причины, не относящиеся к …
– Причины не имеют значения, – покачал головой Анатолий Григорьевич и, подчеркивая серьезность разговора, захлопнул крышку ноутбука. – Ты же знаешь, Влад, вчера было первое испытание. Сильнейший не уходит вечером, он остается до утра. Для нас важны не только способности, не только природная предрасположенность, но и личностные качества. Нам нужен лидер. Тебе нужен лидер. К счастью, ты его нашел, так ведь?
– Да, отец, – сжав зубы, кивнул Влад и опустил глаза в пол. Так было всегда. Его мнение ни для кого не имело значения. Он всегда оставался лишь средством достижения чьих-либо целей. Иногда подобное положение дел расстраивало, но чаще всего Влад принимал его как должное. Он – оружие в руках сильнейших. Это его карма.
– Вот и замечательно, – Анатолий Григорьевич сделал попытку улыбнуться ласково, но вместо этого лицо исказила гримаса. – Вероника сильная девочка, она подходит тебе лучше, чем кто-либо. И я делаю на нее ставку.
– А ты не торопишься, отец? – задал Влад давно интересующий его вопрос, предполагая, каким будет ответ.
– Не думаю. Я ждал слишком долго. А что, возникли какие-то проблемы?
– Нет. Никаких проблем. Просто уточняю, излишняя спешка может привести к провалу. Но тебе лучше знать.
Влад давным-давно научился не спорить, привыкнув, что это бессмысленно. По крайней мере, с отцом, который прислушивался к единственному человеку на свете – себе. Правда, стоило отдать ему должное, практически всегда он оказывался прав.
– Нет, Влад, лучше знать тебе! От меня в нашем деле зависит крайне мало. Смотри, не подведи меня, – прищурился Анатолий Григорьевич и недвусмысленно погрозил пальцем. Его и без того суровый взгляд стал по-настоящему злым и не предвещал ничего хорошего. – И та, новенькая, Алина, она не та, которая нам нужна. Поверь моему опыту.
– Ты неправильно меня понял, – впервые за время разговора Влад открыто улыбнулся. Сейчас он был похож на обычного озорного старшекурсника. – Я просто отметил очевидное. Алина мне показалась самой перспективной. Вот и все. Ничего личного. Ты спросил про новеньких, я ответил. Кстати, обе ее соседки по комнате вряд ли смогут завершить обучение. Особенно Маша, – молодой человек талантливо увел разговор от основного предмета, переведя его в безопасное русло.
– По поводу Марии я все понял давно, – убедившись, что сын согласился с его доводами, Анатолий Григорьевич снова пришел в хорошее расположение духа. – Признаться, надеялся, что она не вернется. Но эта девушка слишком упорна и усердна. Ей не понять всех тонкостей. В нашем деле слишком многое зависит от врожденного потенциала. Не все, конечно, но, впрочем, если его нет, ничего не выйдет.
– Каждый сам выбирает судьбу, – безразлично пожал плечами Влад и вышел за дверь, не попрощавшись. Сантименты в их семье не приветствовались.
Коридор встретил непривычной тишиной. Ранним утром после вечеринки в честь начала учебного года мало кто из студентов мог подняться раньше полудня, даже занятия стояли во вторую смену. По зданию лицея, словно тени, ходили лишь довольные преподаватели.
– Елена Владленовна, – едва наклонив голову, поприветствовал Влад красивую женщину, стоящую у окна. Прямая узкая спина, силуэт которой подчеркивает стильный черный пиджак и густые огненные волосы, рассыпанные по плечам. С этого ракурса ей можно дать лет двадцать, не больше. – Вы к моему отцу?
– Зачем же так официально? – хищно улыбнулась Елена Владленовна, сделав шаг вперед и остановившись перед молодым человеком. Она была высокой, на каблуках не уступала в росте Владу, и ее пронзительные зеленые глаза с четкими стрелками смотрели прямо, а не снизу вверх. С такого расстояния стал виден ее истинный возраст – хорошо за тридцать. Вокруг ярких молодых глаз – тонкая сеточка первых морщинок, почти невидных, но ворующих драгоценную молодость. Складки у губ и на лбу, тщательно скрытые профессиональным макияжем, но все равно заметные, и стройная подтянутая фигура, которой могла позавидовать любая старшекурсница. Безусловно, эта женщина была великолепна и опасна. Она знала себе цену и не стеснялась выставлять счета.
– Разница в возрасте обязывает быть почтительным, – сдержанно отозвался молодой человек, пряча за вежливым тоном издевку, но это не осталось незамеченным.
– Ты никогда не забываешь напомнить мне об этом. Так ведь? – В глазах женщины мелькнула обида и едва сдерживаемая злость.
Парень пожал плечами, показывая, что она сама это сказала, и со значением посмотрел на длинный коридор, ведущий к центральному холлу. Разговор тяготил. Влад помнил его наизусть и не надеялся услышать ничего нового.
– Ты же знаешь, возраст не имеет значения, – с усмешкой заметила Елена Владленовна. – По крайней мере, для тебя.
– Может быть, для вас не имеет значения.
– Ты слишком заигрался…
– Думаю, вас заждался отец, – довольно грубо перебил собеседницу Влад и сделал шаг в сторону, пытаясь уйти. – Вы в курсе, насколько он ревнив? – словно невзначай бросил парень. – Вам следует поторопиться.
– Ты прекрасно осведомлен о моем отношении к твоему отцу. Я уважаю его и не заставлю ждать. И ты в курсе, почему я с ним. Лишь потому, что ты опоздал на какие-то десять лет. Все может сложиться иначе, стоит тебе только захотеть.
– Но я не хочу, – жестко отозвался Влад, желая закончить разговор как можно быстрее. – Ничего измениться не может.
– Я сильнее, чем она, и ты это знаешь.
– Да, но она хочет меня, а ты – власти.
– Тут главное, что хочешь ты! – ухмыльнулась Елена Владленовна и, развернувшись, скрылась за дверью директорского кабинета, а Влад остался стоять в коридоре, пытаясь разобраться в том, чего же хочет он. Не эту рыжую стерву точно, проблема в том, что и не Веронику. Только вот знать об этом не должен никто, иначе последствия могут быть необратимыми.
Встреча с Еленой – Влад знал ее с детства и до недавнего времени называл по имени, без отчества – зародила в душе сомнения. В последнее время с ним творилось что-то совсем неправильное. Все чаще вместо Вероники он ловил взглядом в толпе студентов новенькую Златовласку – Алину. Она ему не нравилась, он ее совсем не знал и не хотел узнавать больше и даже не думал о ней. Но всякий раз, когда судьба сталкивала их вместе, Влад все с большей неохотой возвращался к Веронике. Та, кто всего несколько недель назад казалась совершенством, лучшим существом в целом мире, вдруг потеряла для него свою привлекательность. Сердце не билось при ее приближении, губы не сводили с ума, а слишком грубый голос иногда утомлял. Влад еще цеплялся за остатки чувства, старался разжечь угаснувшее пламя, и иногда получалось, как, например, вчера ночью, но потом снова слышал в коридоре звонкий смех, видел мелькнувшую в толпе золотистую косу, и все усилия рассыпались прахом. Он знал, не появись Алина здесь, все оставалось бы, как и прежде. Поэтому иногда ненавидел новенькую. Если бы она ушла, все могло бы вернуться на круги своя. Влад ничего не сказал отцу о своем состоянии. Не обмолвился ни словом о том, что ставит под угрозу осуществление грандиозных планов. Молодой человек знал, если Анатолий Григорьевич посчитает Алину угрозой, то, не задумываясь, избавится от нее. Поэтому следовало разобраться с проблемой самостоятельно. И лучший выход – стараться не общаться с Златовлаской, а лучше даже не смотреть в ее сторону.
Влад давно не жил вместе с отцом. Точнее, он никогда не жил с ним вместе. Раньше, в детстве, они делали вид, будто одна семья. Притворство тяготило их обоих. Сейчас необходимость в фарсе отпала, и Влад, как и любой другой лицеист, делил свою комнату с двумя однокурсниками – Яном и Темой. Тема попал в их комнату совершенно случайно год назад. Он не отличался ни красотой, ни талантами и вообще держался в лицее до сих пор лишь потому, что жил в компании директорского сына. Влад привык прикрывать и защищать друга. Он знал – Тема не способен пройти зимние испытания самостоятельно, и уже в сентябре искал возможность уберечь его от неприятностей. Но сейчас в комнате находился один Ян, он сидел на столе в позе лотоса лицом к окну. Его поза казалась расслабленной и умиротворенной. Влад готов был биться об заклад – глаза друга закрыты, и он медитирует. Ян помешался на восточных учениях и практиках и мог часами пытаться постичь дзен, ашу или нирвану. Молодой человек знал Яна тысячу лет, и его последнее увлечение настораживало.
– О чем думаешь? – с порога спросил Влад, падая на свою кровать и подозрительно косясь на неподвижную спину соседа в наспех накинутой рубашке.
– Конечно же, о вечном, друг, – безмятежно отозвался Ян. – О жизни и смерти, о бренности бытия. О чем еще я могу думать?
– Действительно, почему же я не догадался? – усмехнулся Влад и закрыл глаза.
– Ты от отца? – посерьезнев, поинтересовался Ян, развернулся и, спрыгнув со стола, пересел на стул.
– Да.
– Он до сих пор пребывает в эйфории от предвкушения скорого триумфа?
– Ты его неплохо знаешь, – горько усмехнулся молодой человек и закинул руки за голову.
– А мне немного жаль, – нерешительно произнес Ян. – Есть в сегодняшнем положении дел нечто завораживающее. Я буду скучать…
– Не уверен, что все будет так, как хочет он, – задумчиво отозвался Влад. Слова дались ему с трудом. Он никому об этом не говорил и вообще старался не думать. – Он стал слишком нетерпелив и амбициозен. Словно бежит от чего-то… или к чему-то?
– У тебя есть причины считать, что годами планируемая операция потерпит крах? – сразу же насторожился Ян. В его черных глазах промелькнул интерес.
– Можно сказать и так, но я не готов об этом говорить. Подозрения, зародившиеся на интуитивном уровне. Возможно, просто волнение…
– А и не надо говорить, я изначально не был уверен, что Вероника та самая.
– Я этого не говорил.
– А тебе и не нужно, я многое могу разглядеть самостоятельно. Я с удовольствием посмотрю за тем, как будут развиваться события дальше. Тут становится интересно.
– Для тебя ведь все не больше чем игра. Так ведь? – Усмешка получилась горькой. Влад иногда жалел, что нет никого, кто мог бы его понять. Ян никогда и ни к чему не относился серьезно.
– На то есть свои причины. Ты слишком многое пропустил, Ври…
– Не нужно громких имен, – покачал головой парень. – Я действительно пропустил многое и сейчас просто не понимаю, правильно ли поступаю – привык доверять отцу полностью. На сто процентов. Несмотря на то что не всегда с ним согласен, его слово священно. Я не могу иначе и не знаю, хорошо это или плохо. Меня так учили, и по-другому не выходит.
– Рано или поздно прозрение наступит. А пока наслаждайся жизнью и тем, что имеешь.
– Думаю, так и поступлю, – стряхнув задумчивость, согласился Влад. – Какие у нас сегодня планы на вечер?

Глава 9
Сон наяву

Я не помню, когда в последний раз просыпалась настолько поздно. Полуденное сентябрьское солнце светило прямо в окно нашей комнаты, рассыпаясь зайчиками по моей подушке. Я и проснулась от ярких лучиков, прыгающих по лицу. А вот мои соседки, похоже, встали давно. Маша, как всегда, сидела за книгой, а Ксюша валялась на кровати с открытым ноутбуком и дрыгала ногой в такт музыке, играющей в наушниках.
– Ты слишком долго спишь! – отозвалась она. – Мы уж собирались тебя будить. Обед меньше чем через час. И ты не хотела идти на вечеринку! В итоге вернулась последняя и продрыхла до двенадцати часов! Умеешь же ты оторваться, Алинка!
– Мне кажется, я ушла оттуда не так уж и поздно. Правда, взглянуть на часы не пришло в голову, – смущенно отозвалась я и потянулась.
Мысли спросонья путались. Стало не по себе. Весь прошлый вечер был словно во сне. Я не могла его вспомнить и не знала, где заканчивается явь и начинается сон. Я припоминала, как Влад целовал меня в коридоре, но это произошло, казалось, минуту назад во сне. Когда я вернулась в комнату и легла в постель, вспомнить не удалось. Рассматривала я изображения змей на стенах подземного перехода или это мне тоже приснилось? Я никогда не чувствовала себя так глупо и растерянно. Оказывается, не помнить минувший вечер – страшно. Пробормотав пару невразумительных фраз, я проскользнула в ванную. Но даже контрастный душ не помог убрать пробелы в памяти. Я машинально смыла перед зеркалом остатки вчерашней косметики, смазала лицо кремом и расчесала волосы, одновременно пытаясь понять, что же все-таки произошло ночью после того, как я ушла от Влада в коридоре. Я раз за разом воспроизводила в памяти свой путь по подземному переходу и понимала, что снова возвращаюсь в сон, в котором со стен сыпались змеи, вырубался свет в коридоре, изо всех углов раздавалось жуткое шуршание, а потом появлялся Влад и начинал меня целовать. О поцелуе думать не хотелось, он хоть и произошел во сне, все равно заставлял краснеть и чувствовать себя виноватой перед Данилом. Решив, что бесполезно мучиться, я завернулась в полотенце и вышла в комнату к девчонкам.
– Ты почему такая мрачная, Алина? – поинтересовалась Ксюша, выбирая между двумя парами кед – ярко-желтыми и ядовито-зелеными. – Опять повздорила с нашей самой популярной парочкой лицея? Не переживай ты из-за них! Вероника цепляется из вредности. Ревнует девчонка.
– Да все нормально. Мы даже не пересекались, – отмахнулась я, на автомате перебирая чистые тетрадки. У меня было несколько штук с котятками на обложке, три со щенками, две в огромных розовых сердцах и одна, случайно прихваченная в магазине, с мультяшным кладбищем и тыквами. Подстраиваясь под сегодняшнее настроение, я выбрала ее. Тем более сейчас у нас с Машей должен был начаться спецпредмет, который имел длинное и заунывное название, которое я запомнить не смогла ни с первого, ни со второго раза. А у нас две пары этой тягомотины.
– Нет, ты расстроена! Я же вижу, – не отставала упорная и проницательная Ксюха. – Давай рассказывай! Мы обязательно посочувствуем и поддержим.
– А я тебе говорила, не смотри в сторону Влада, если не хочешь проблем, – не дала сказать ни слова Маша. Она взглянула на меня снисходительно, на ее лице читалось «я лучше всех знаю, как нужно поступать правильно».
– Вы сговорились, да?! – не выдержала я. – Достать меня хотите? Ни с кем я не ругалась! С Вероникой просто не пересекалась, а Влад подходил в конце вечера, просил прощения и извинялся за синяки…
– Какие синяки? Почему мы не в курсе? – тут же насторожилась Ксюха, а я мысленно застонала, слишком поздно сообразив, что сболтнула подружкам лишнего. Пришлось пересказывать и свой ночной кошмар, и странную встречу в коридоре. Я умолчала только про то, что считаю, будто разговор Елены Владленовны с Владом шел о неожиданно исчезнувшем преподавателе – Кирилле Дмитриевиче.
– Много бы я отдала, лишь бы посмотреть на Влада Катурина, который у кого-то просит прощения, – мечтательно выдохнула Маша.
– Не стоило так рано уходить с вечеринки, – подмигнула я. – Тогда бы и не то увидела, например, Ксюшу, зажигающую с Яном. Это было, на мой взгляд, гораздо занимательнее, чем извинения Влада.
– Что значит – зажигает? – на лице Маши промелькнуло и тут же исчезло странное выражение, напоминающее ревность.
– Да так, ничего… – сразу же смутилась я, тем более Ксюха одарила меня гневным взглядом.
– Он просто танцует классно! – отрезала она. – А я тоже танцевать люблю. Одно время хотела заниматься хореографией профессионально. Но пришлось выбирать либо сюда, либо в хореографический. А вчера Ян сказал, что в лицее есть своя хореографическая студия. Приглашал приходить заниматься. Не смотрите вы на меня так! У меня чисто профессиональный интерес!
– Правда? – с надеждой уточнила Маша и стала похожа на обиженного спаниеля. Два длинных кудрявых хвоста, в которые девушка забирала волосы, напоминали висящие собачьи уши.
– Правда-правда! – отмахнулась Ксюха и очень быстро перевела тему: – Так почему ты ушла в самом начале?
– Не знаю, – пожала плечами Маша. – Я почему-то в последнее время очень быстро устаю. Особенно на мероприятиях, где большое скопление народа. И рада повеселиться, но вчера разболелась голова, стало душно, и я ушла. Причем дома летом никаких проблем не было, а вернулась в лицей, и все стало по-старому. Может быть, Алина и права – я слишком много времени уделяю учебе. Но иначе тут нельзя.
– Мне, кстати, тоже вчера стало не очень хорошо, – задумчиво отозвалась Ксюха, – но Ян предложил прогуляться, мы вышли в коридор, встали у раскрытого окна, и меня очень быстро отпустило, но навалилась усталость, и я поняла – пора спать! Алин, а ты себя нормально чувствовала? Когда мы уходили, ты отплясывала вовсю!
– Нормально, у меня ничего не болело. Я вообще танцевала бы всю ночь. Но, во-первых, вы обе ушли, и я осталась одна, а во-вторых, побоялась, что у меня сегодня отвалятся ноги.
– Да уж, – понимающе кивнула Маша. – Не понимаю, как на таких каблуках передвигаться? А уж танцевать и вовсе невозможно. По крайней мере, долго.
– И не говори, – согласилась с ней Ксюха, наконец определившись с цветом кед. Она выбрала кислотно-зеленые и такой же пояс к лицейской клетчатой юбке.
Мне хотелось расспросить подругу про Яна, но я решила отложить разговор до лучших времен. Интуиция подсказывала мне – черноволосый красавец не оставил равнодушным нашу скромную праведницу Машу, а значит, при ней эту тему лучше не развивать. Еще не хватало, чтобы девчонки разругались из-за парня. Они и так не больно ладили в силу разницы характеров и жизненных позиций. Насколько была серьезна Маша, настолько Ксюха отличалась легкомысленностью. Для одной вся жизнь представляла собой полосу трудно преодолимых препятствий, а для другой была полноводной рекой, двигаясь по течению которой можно получить максимально много.
– Сейчас в столовую и на пары? – жизнерадостно поинтересовалась Ксюша. – Вы знаете, что сегодня нам поставили совместные занятия общим потоком?
– Да, – пожала плечами Маша, – произошла накладка, и сегодня почти весь лицей будет присутствовать на «методике психологической разгрузки и релаксации».
– Я никогда не смогу запомнить название этого предмета полностью! – сморщилась Ксюха.
– Как можно объединить вместе несколько потоков? – возмутилась я. – Уровень знаний ведь у всех разный!
– Ну, во-первых, здесь не так уж и много учащихся – вспомни общее собрание. Во-вторых, зал очень большой. В-третьих, предмет специфический. Это медитация, садишься в позу лотоса и представляешь себя бабочкой или цветочком. Муть короче, я этот предмет терпеть не могу! И зачем нам его поставили? Мало того бесполезный, так у меня после него вечно голова раскалывается. Лучше бы отдали время под что-то полезное.
– То есть там будут вообще все-все? – уточнила я со страхом.
– Да нет, только наш культурологический профиль. Но если ты беспокоишься о Владе и Веронике – они там будут, – с каким-то изощренным удовольствием добавила Маша.
– Ладно, – я примиряюще махнула рукой. – Этот предмет, как и сладкая парочка, – неизбежное зло, а сейчас пойдемте скорее, а то в столовой снова будет полно народа. Придется сначала стоять в очереди, а потом обедать второпях.
В столовую мы все-таки опоздали, когда пришли, очередь растянулась почти до двери. Поэтому толком поесть не получилось. Мы и так чуть не опоздали. Тетрадку я брала зря, как и надевала лицейскую форму. По дороге в зал Маша невзначай осведомилась, не забыли ли мы с Ксюхой спортивные костюмы.
– Да мы и не знали, что их нужно брать с собой! – возмутилась моя подруга. – Ты почему не сказала нам раньше?
Маша неопределенно пожала плечами, а мы с Ксюшей помчались обратно в комнату. По дороге встретили несколько девушек в спортивных штанах и разноцветных маечках и решили переодеться в комнате, чтобы не тащить с собой лишние вещи. К тому же зал для медитаций находился на первом этаже в корпусе, отведенном под общежитие. От нашей комнаты идти совсем недалеко, нужно лишь спуститься вниз по лестнице и свернуть направо. И все же в огромный, похожий на футбольное поле зал мы с Ксюхой вбежали за несколько секунд до звонка. Схватив пару гимнастических ковриков, помчались занимать оставшиеся свободными места.
Студенты сидели хаотично, кто где хотел, сбиваясь в небольшие группки и кружки.
– Ксюш, давай к нам! – махнул рукой Ян, и моя соседка, улыбнувшись, направилась в его сторону. Мне ничего не оставалось делать, лишь тоскливо двинуться следом. Ян сидел не один. Сегодня собралась вся компания – его сестра, Вероника с Владом и валяющийся на спине Тема. Рядом с ними, похоже, располагались вип-места, куда никто не рисковал садиться без приглашения. Поэтому там было просторнее, чем в остальном зале. Увидев меня, Вероника скривила губы, но промолчала, отвернувшись в сторону и повиснув на шее у Влада. Взглянув на молодого человека, я покраснела, а он мне лукаво подмигнул. Вот и понимай, как знаешь, что это было? «А вдруг поцелуй – не сон?» – промелькнула в голове шальная мысль, но я тут же запретила себе об этом думать. Наяву я бы не стала целоваться ни с кем, кроме Данила, и тем более – с Владом.
Присев на ярко-желтый коврик, я стащила кроссовки и скрестила по-турецки ноги, так как это делали остальные. Посмотрев по сторонам, я с удивлением увидела Машу, разместившуюся буквально в метре впереди нас. Я ее не узнала со спины, на ней был мешковатый серый спортивный костюм и забранные в тугой пучок волосы. Она, как всегда, отличилась, выбрав вместо демократичной турецкой позы позу лотоса. Кроме нее, так сидели еще несколько человек, Влад, Вероника и Ян с сестрой в том числе. Я посмотрела на них и решила не экспериментировать. Боялась, что если и загну так ноги, разогнуть обратно не смогу.
Пока я осматривалась, Ксюха уже как ни в чем не бывало смеялась над шутками Яна. Она успела перекинуться парой слов с Вероникой, мимоходом похвалив ее белый узкий топик и отдав должное фирме, которая его произвела. Сначала настороженная пассия Влада уже через пару минут увлеченно обсуждала с Ксюхой производителей спортивной одежды и мило улыбалась. Похоже, если Вероника хотела, она могла быть вполне приветливой и милой.
Предмет у нас вел хмурый и неулыбчивый Денис Сергеевич. Он мне напомнил профессионального борца в отставке – сломанный нос и гора мышц, слегка заплывших жиром. От таких людей не ждешь многословности, их изначально подозреваешь в косноязычии и некоторой ограниченности. Поэтому, когда Денис Сергеевич сдержанно поприветствовал группу громким хорошо поставленным голосом и начал внятно объяснять суть, цели и задачи предмета, я была очень удивлена. Нам не соврали, когда обещали, что преподают в лицее настоящие профессионалы.
– Жизнь в современном мире – это череда непрерывных стрессовых ситуаций. От того, насколько быстро вы научитесь выходить из них с наименьшими потерями для психического здоровья, зависит ваше будущее. Сейчас работодатели ценят не только квалифицированность и компетентность, но и стрессоустойчивость. Из ряда возможных кандидатов предпочтут того, который сумеет быстро и правильно среагировать в сложной ситуации. Работодателям не нужны сотрудники с неустойчивой психикой, они ценят хладнокровие и решительность. Развить эти качества вам и поможет наш предмет. Мы с вами не будем запоминать его длинное и сложное название. Проработав несколько лет, я понял – девяносто процентов лицеистов настолько сильно коверкают название, что проще именовать эту дисциплину – медитация.
На занятиях мы будем учиться правильно расслабляться и медитировать. Методика психологической разгрузки и релаксации – это смесь йоги, восточных учений и моих собственных наработок в этой области. Как понять, что вы делаете все правильно у меня на занятиях? – задал Денис Сергеевич риторический вопрос, на который тут же сам и ответил: – После занятий вы должны чувствовать прилив сил. Два часа мы с вами правильно дышим, расслабляемся и запасаемся энергией на весь оставшийся день. В дальнейшем занятия вам будут ставить в первой половине дня, так они принесут наибольшую пользу. Ну а сегодня, так сказать, вводная часть. Из-за накладок и неустоявшегося расписания нас сегодня очень много. Объединены и новички, и те, кто занимается у меня очень давно. Отсюда несколько нюансов. Никаких сложных методик сегодня не будет, только база. Новички, смотрим и слушаем внимательно, стараемся повторять и почувствовать хоть что-то, все остальные – работаем вполсилы и не забываем – сегодня на занятиях вы не одни. Для тех, кто занимается давно, – самое главное не перестараться.

Глава 10
Трагедия

Тепло – в зале хорошо топили. Достаточно удобно – мягкий гимнастический коврик и музыка доносится из динамиков. Только странная. С одной стороны, медленная, протяжная, расслабляющая, но с вплетающимися в основной ритм ударами. Мерная барабанная дробь завораживает, заставляет сердце сменить ритм, подстроиться. Сначала мне было некомфортно, удары сердца стали сильными, прерывистыми, кровь застучала в ушах, но я быстро привыкла к музыкальному сопровождению и следующие полчаса лежала на спине со скрещенными на груди руками и пыталась познать истину, представляя себя бабочкой или мотыльком. Дыхание и сердечный ритм выровнялись, ударных я почти не слышала, просто отдыхала и скучала. Едва не уснула, но сумела взять себя в руки. В кой-то веки я была полностью согласна с Машей – предмет оказался на редкость неинтересным и глупым. Но с другой стороны, лежать и ничего не делать гораздо приятнее, чем писать диктант или разбираться в непонятных воззрениях ассирийского мудреца Заратустры. К тому же минут через сорок я начала что-то чувствовать – умиротворение, легкость во всем теле и неожиданный прилив сил. Мне стало хорошо и комфортно.
– Перерыв пять минут! – скомандовал Денис Сергеевич, когда я только начала получать удовольствие от происходящего. Я села на коврике, потянулась и, не удержавшись, зевнула. Тревоги отошли на второй план, настроение улучшилось, и я почувствовала себя просто замечательно – отдохнувшей и полной сил. Видимо, медитация не такая уж бесполезная штука – расслабляет здорово. К моему удивлению, не все лицеисты чувствовали себя так же – сидящая рядом Ксюха поморщилась, шепнув:
– Терпеть не могу валяться без дела! Голова разболелась – вот и все сомнительное удовольствие.
Словно прочитав ее мысли, Денис Сергеевич поинтересовался:
– Все ли хорошо себя чувствуют? Слабость? Тошнота? Головокружение или головная боль у кого-нибудь есть?
Несколько человек подняли руки, и преподаватель, сдержанно кивнув, показал на дверь, разрешая им уйти.
– О, да тут можно валять дурака! – обрадовалась Ксюха и тоже с надеждой покосилась на выход.
– Не обольщайся, – улыбнулся Ян, закинул руки за голову и устроился поудобнее на ковре для медитаций, – узнает, что соврала, будет хуже. Денис Сергеевич у нас неплохой, но уж больно злопамятный.
– А откуда он узнает? – с интересом уточнила девушка, а я для себя отметила, что у Яна, как и у Влада, нет браслета-змейки. Зато имеется татуировка – черный, профессионально набитый змей, свивающийся в три кольца вокруг предплечья, чуть повыше локтя. Голова змея скрыта рукавом темно-синей футболки.
– Он, может быть, и кажется с первого взгляда простаком, но опыт работы у него огромный, – не заметив моего взгляда, рассказывал Ян Ксюхе. – И лучше ему не врать, но, если тебе стало плохо, лучше уйди. Может стать хуже.
– Да нет, не плохо, – покачала головой Ксюха, – просто скучно. Я люблю бегать и прыгать, а не лежать, словно труп!
– А ты думай о чем-нибудь приятном… – загадочно намекнул Ян и демонстративно закрыл глаза, улыбнувшись. Я перевела взгляд на его сестру, внимательно посмотрела на руки и сделала то же открытие. У Яны не было браслета. Татуировку я тоже не заметила, но это ничего не означало. Она могла быть на любой части ее тела. У всех остальных старшекурсников браслеты имелись. Видимо, эти трое, включая Влада, находились на каком-то привилегированном положении. Хотя это странно, браслет же – отличительный знак, символ. Зачем его снимать?
Разобраться в этом сейчас было невозможно, поэтому я, вздохнув, последовала примеру Яна, иначе взгляд постоянно натыкался на Влада, который, как назло, сидел напротив меня. В узкой майке без рукавов и серых спортивных штанах он привлекал меня больше, чем обычно. Бронзовые мускулы на его руках не давали покоя и раз за разом заставляли возвращаться мыслями в сегодняшний сон. Я отчетливо помнила, каким сильным казался в нем парень. Едва закрыв глаза, я тут же погрузилась в воспоминания, которых просто не должно было остаться. Из-за таких откровенных и ярких снов я чувствовала себя предательницей. Неужели этот чертовски красивый парень будет теперь преследовать меня не только наяву, но и во снах? Додумать мысль мне не дали, Денис Сергеевич скомандовал:
– Ну, все отдохнули? Начинаем второй этап! Выполняем все то же самое. Но чуть с большим усердием. Новички, не расслабляемся, а то я видел, как некоторые из вас бесстыдно спали. Здоровый сон – это хорошо. Но не у меня на занятиях.
Во второй раз в приятное расслабляющее состояние удалось погрузиться быстрее. Я, повинуясь словам Дениса Сергеевича, пыталась почувствовать потоки энергии, которые приближаются извне, и почти увидела разноцветные тоненькие лучики, струящиеся со всего зала и наполняющие меня силой. Дышать стало легче, лежать не хотелось, я чувствовала, что в этом состоянии готова свернуть горы. Время летело незаметно.
– Отдыхаем! – Этой команде повиноваться не хотелось. Я совсем не устала и не видела причин прекращать накатывающее волнами сонное блаженство. Хотелось и дальше витать в плотном облаке живительной силы, но Денис Сергеевич окликнул снова: – Отдыхаем! Команда касается всех!
Я тут же открыла глаза, с ужасом думая, что единственная ослушалась приказа, но с удивлением увидела, как вместе со мной так же лениво поднимается Вероника. Щеки девушки раскраснелись, а глаза странно блестели. Сидящий рядом Влад смотрел на свою подругу со снисходительной улыбкой. Выражение лица Вероники мне показалось знакомым. Тот же взгляд я видела у девушки на вечеринке, посвященной первому сентября.
Я оглянулась по сторонам и заметила двоих лицеистов, до сих пор лежащих со скрещенными руками, – Маша, ну с ней-то все ясно – она во всем стремится быть лучше. И Тема. Маша медленно, словно нехотя начала подниматься, тяжело опираясь на локоть, а Тема так и остался лежать.
Яна, которая валялась на животе на коврике рядом с парнем, очень обеспокоенно на него взглянула, вскочила и, нагнувшись, шепнула:
– Темыч?
Влад странно посмотрел на нее и, перепрыгнув через ноги Вероники, кинулся вперед.
– Что-то произошло? – Денис Сергеевич устремился в нашу сторону, но Тема медленно открыл глаза.
– Все нормально, – отмахнулась Вероника, не заметив, какой ненавидящий взгляд кинул в ее сторону Влад.
– Темочка! – присела рядом с парнем на колени Яна. – Ты в порядке? Голова кружится?
– Нормально, – чуть слышно прошептал он и попытался сесть. Взгляд у парня был отсутствующий. Я видела, от слабости у Темы дрожат руки, и хотела позвать преподавателя, но Яна сделала странную вещь, она наклонилась, обняла Темыча за шею и поцеловала. Это был не мимолетный дружеский поцелуй. Похоже, сам парень не ожидал от подруги подобного поведения. Он отстранился от нее, собираясь что-то сказать, но не стал, замерев с приоткрытым ртом. А Яна, хитро усмехнувшись, сказала:
– Теперь тебе значительно лучше! Так ведь?
Я возмущенно отвернулась. В моем понимании подобное поведение прямо на занятиях недопустимо, тем более Теме нужен врач, а не поцелуи. Я только собралась высказать свое мнение, но услышала крики:
– Денис Сергеевич! Маше плохо!
Я резко развернулась и увидела, что Маша так и не смогла подняться. Она в нелепой позе замерла на полу.
– Как это произошло? – подскочил преподаватель, переворачивая девушку на спину. Маша была без сознания.
– Не знаю, – начала рассказывать девушка, которая сидела рядом с Машей. – Она встала самая последняя. Медленно, я сразу подумала, что ей нехорошо, но она вроде бы села. А потом начала заваливаться на пол! Почему она отключилась? Это серьезно?
Девушка, закрыв рот руками, пыталась сдержать рыдания. Я переглянулась с бледной Ксюхой, кинулась вперед и присела на пол, взяв в руку прохладную Машину ладонь. Рядом на колени плюхнулась Ксюша. К моему удивлению, следом за нами устремился Влад.
– Эй, вы двое! – по-хозяйски крикнул он на двоих первокурсников. – Быстро помогите Денису Сергеевичу отнести ее в медблок.
Преподаватель взглянул на Влада исподлобья, но, не сказав ни слова, подхватил бесчувственную девушку на руки и направился к выходу. Парни придерживали перед ним дверь.
– Все нормально, – резко бросил Влад в зал. – Это обычный обморок. Через полчаса она придет в себя, а вы пока наслаждайтесь неожиданной передышкой. Думаю, на сегодня занятия закончены.
– Я пойду посмотрю, что с Машей! – запоздало бросилась я к выходу, но стоящий рядом Влад бесцеремонно поймал меня в охапку со словами:
– Стоп! Ты никуда не пойдешь! Думаю, там прекрасно разберутся и без тебя.
Я замерла в его объятиях, не в силах выдохнуть. Парень был таким же сильным, как и в моем сне. Казалось, его руки отлиты из стали. Но наваждение быстро прошло, я поймала возмущенный взгляд Вероники и попыталась вырваться, но безуспешно. Влад только стиснул меня сильнее, прижимая к себе и не позволяя брыкаться. Почувствовав за спиной его сильное, горячее тело, похоже, полностью состоящее из мышц, я ощутила неловкость и опустила глаза – к щекам прилила кровь, и я лишь надеялась, что окружающие спишут это на возмущение и злость.
– Иди к себе в комнату, с ней все будет нормально, – шепнул он мне прямо на ухо, словно невзначай скользнув губами по мочке. От такой наглости я потеряла дар речи и не смогла ничего возразить, когда он отпустил меня и отступил на шаг. Щеки пылали, сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось, а Влад стоял напротив и как ни в чем не бывало улыбался.
Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел в коридор за большинством лицеистов. Вероника выпорхнула за ним следом, одарив меня напоследок ненавидящим взглядом. Девушка Влада не была дурой и все прекрасно видела. Это меня пугало. Не хотелось бы встретиться с ней тет-а-тет. Зал быстро опустел, и мы с Ксюшей остались одни.
– Мне страшно, – выдохнула Ксюша и поежилась. – Куда, интересно, понесли Машу?
– Пойдем спросим! – решительно заявила я, не желая поддаваться панике, и выскочила в коридор. Руки тряслись, губы тоже, и я чувствовала, если ничего не предприму – разревусь. – Кто-то же видел, куда ее понесли. Влад упоминал медблок.
– Знать бы, где он находится! – скептически отозвалась Ксюха.
– Не переживай, узнаем.
Мы выскочили из зала и следующие полчаса потратили, пытаясь узнать, где сейчас наша подруга. Девчонки со второго курса сказали, что ее понесли по подземному проходу в сторону главного корпуса.
– Наверное, увезли в больницу! – покачала головой одна.
– Или в морг… – добавила другая, заставив мое сердце сжаться. – Она выглядела ну очень плохо! Наши хотели узнать подробности, но Денис Сергеевич накричал и велел не соваться. Думаю, вас тоже пошлют. Подождите, пока все прояснится.
Мы с Ксюхой решили не сдаваться, но никого из преподавателей не было, «Скорую» у ворот лицея я тоже не видела. Все будто сквозь землю канули, и мы, так ничего и не выяснив, вернулись в свою комнату.
– Куда могли все деться? – всплеснула руками подруга и уселась на подоконник, выходящий во внутренний двор лицея, парковка перед главным входом из нашего окна была видна как на ладони.
– «Скорую» мы отсюда в любом случае увидим, – удовлетворенно заключила Ксюха и обняла колени руками. – Не могу поверить, что с Машкой произошла такая трагедия! И вообще не понимаю, что случилось. Ты думаешь, нам скажут?
– Мы выясним. – Я упрямо сжала губы, не сказав Ксюше о своих подозрениях. Я предполагала, куда могла деться Маша и наши преподаватели. В подземном переходе между общагой и главным корпусом находился еще один проход – в тайные подземелья. А вдруг там располагается какая-нибудь секретная лаборатория, в которой над людьми проводят эксперименты, и Маша пострадала от одного из них, а преподаватели просто стараются все скрыть. Мысль, конечно, совсем глупая, но ничего другого в голову не приходило. С каждым днем мне все меньше нравился этот элитный лицей. Наверное, права была бабушка, не стоило сюда поступать.
– Ты сиди, смотри, вдруг подъедет «Скорая», а я пойду прогуляюсь до медблока, выясню, может быть, Маша уже там. У нас ведь есть медблок? – обратилась я к Ксюше, кинув спортивный костюм в корзину для грязного белья.
– Конечно, есть, в главном корпусе. Мы с тобой пробегали мимо, но там было закрыто.
– Ну, мало ли, вдруг кто появился, – не стала сдаваться я. Не говорить же подруге, что я попытаюсь найти тайный проход в секретную лабораторию, где проводят опыты над лицеистами. Мне самой эта мысль казалась безумной, но ее непременно стоило проверить. Хотя бы для того, чтобы не думалось.
Прежде чем выйти в коридор, я с тоской посмотрела на ноутбук. Я почти сутки не выходила на связь. Вчера вечером была вечеринка, сегодня с утра я проспала, и до сих пор у меня не дошли руки черкнуть пару милых глупостей Данилу. Он звонил два раза. Вчера вечером – я не слышала звонок из-за громкой музыки, а сегодня не могла взять трубку, так как опаздывала на пару. Я прихватила с собой мобильник, решив позвонить Данилу и маме по дороге к подземному переходу.

Глава 11
Кобра-убийца

Из комнаты я отправилась напрямую в подземный переход, не надеясь, однако, на то, что там будет безлюдно. Из-за несчастного случая, произошедшего с Машей, занятия прервались на середине, и никто не думал идти учиться дальше. Лицеисты кучковались в коридорах, взволнованно обсуждали случившееся и пили чай, а преподавателям было не до лицеистов. Напоминающая хищную птицу Елена Владленовна, и та куда-то пропала из корпуса общежития, оставив своих шумных подопечных без надзора.
Мне пришлось нарезать несколько кругов по холлу, выпить два стакана чая и один капучино, которое я купила в столовой, несколько раз вернуться из одного корпуса в другой, каждый раз останавливаясь у стены, где я видела изображения змей во сне, прежде чем удалось их разглядеть наяву. Зато я успела поговорить по телефону с мамой и нагло соврать ей, что у меня все хорошо. Потом позвонила Данилу, но он отделался лишь парой ничего не значащих фраз, торопливо чмокнул в трубку и отключился. Пока я разбиралась со своими проблемами, у моего парня появились иные заботы. От этого стало грустно, но ненадолго. Я заметила, что наконец-то коридор опустел, и приблизилась вплотную к стене с изображением змей.
Признаться честно, я надеялась, что их там не окажется, потому как если змейки на кирпичной кладке – не сон, то и поцелуй, получается, тоже? Или он мне приснился? А как это узнать? Не спрашивать же Влада напрямую? Ведь если ничего не было, он поднимет меня на смех, да если и было, тоже поднимет и в любом случае вряд ли скажет правду. Змеи, изображенные на старых кирпичах, породили больше вопросов, нежели дали ответов. Тем более, я так и не успела понять, как открывается потайная дверь. Пока я разглядывала нечеткие изображения, в коридоре вдруг снова начал толпиться народ. Из главного корпуса одна за другой устремились группы взволнованно переговаривающихся учащихся.
– Стой! – оторвавшись от созерцания стены, я поймала за рукав пробегающего мимо парня из нашей группы. – Что там стряслось? Из-за чего сыр-бор?
– А? – затормозил он и удивленно уставился на меня большими светлыми глазами в обрамлении пушистых бесцветных ресниц.
– Куда все несутся? Какие-то неприятности произошли?
– Там менты приехали, нас всех из холла выгнали, – запыхавшись, отозвался он и попытался смотаться, но я крепко держала его за рукав.
– Не менты, а полицейские, – педантично поправила собеседника я и выругалась, про себя отметив, что становлюсь похожей на Машу. – Зачем они приехали?
– Никто не знал, но когда Анатолий Григорьевич с Еленой Владленовной стали всех выгонять, Димка, ну такой рыжий… – начал объяснять парень, но я его перебила:
– Да ладно, не суть важно!
– Короче, он был в туалете, выйти быстро не успел и поэтому подслушал. Случайно, конечно!
– А как он вышел после? Проскочил мимо Елены Владленовны? – с ужасом поинтересовалась я. Незаметно проскользнуть мимо нашей местной мегеры было просто нереально.
– Да разве мимо проскочишь! – отмахнулся мой сокурсник. – Он до сих пор в туалете сидит, прячется и время выжидает. Он мне несколько минут назад позвонил, чтобы рассказать новости!
– Какие? – холодея, спросила я. Полиция редко сообщает хорошие новости. Но если с Машей случилось что-то серьезное, по идее, об этом должна уведомлять руководство лицея не полиция, а наоборот.
– Нашли Кирилла Дмитриевича! – возбужденно начал парень. – В лесу. Мертвого. Видимо, он вышел погулять…
– Неужели? – чтобы сдержать крик ужаса, я прикрыла рот руками. – Но кто? Как?
– А вот тут начинается самое интересное, – заговорщическим тоном продолжил парень, спеша поделиться новостью. – Знаешь, от чего он умер?
– Нет, конечно! Зачем спрашиваешь? – от страха дрожали губы.
– Его укусила змея… предположительно кобра.
– В нашем лесу? Совсем недалеко от лицея?
– И это не самое страшное, – кивнул парень, подогревая мой интерес. – Судя по расположению отпечатков зубов – голова у кобры была величиной с человеческую, и это без учета капюшона. Ты можешь представить себе эту тварь? Какого она должна быть размера? Метров шесть – не меньше.
– И она где-то поблизости? – сглотнула я, чувствуя, что мне становится плохо. Для полного набора неприятностей нам не хватало только гигантской кобры, ползающей где-то совсем недалеко.
– Что вы тут делаете? – сердитый оклик заставил нас отскочить друг от друга. Мой информатор, пробормотав слова извинения, как-то очень быстро испарился, а я осталась стоять перед раздраженным Анатолием Григорьевичем, растерянно хлопая глазами и старательно изображая дуру.
– Мне бы хотелось узнать… – заикаясь, начала я, чувствуя, что не могу справиться с волнением. – Как дела у Маши?
– С вашей подругой все будет в порядке, – раздраженно бросил директор. – Просто она переутомилась. Нельзя так сильно себя нагружать. Вот и заработала срыв из-за собственной беспечности.
– И где она?
– В больнице, но все будет в порядке. Полежит, отдохнет. Силы восстановит. А сейчас прошу простить, мне некогда.
Я смущенно отступила, но, поймав тяжелый взгляд, поняла – стоит уйти, и побыстрее. Подозрительно озираясь, я направилась в сторону общежития, а Анатолий Георгиевич остался стоять у стены, на которой были изображены рисунки змеек. Жаль, что я так и не успела разобраться, как открыть потайной ход. Видимо, сделать это незаметно днем не получится, придется возвращаться ночью, когда темно, страшно и есть риск наткнуться на Елену Владленовну, от которой обязательно влетит. Вряд ли она простит, если попадусь ночью в коридоре во второй раз.
К себе я шла совершенно подавленная. В голове все смешалось: трагедия, случившаяся с Машей, убийство Кирилла Дмитриевича и особенности собственного мировосприятия. Складывалась странная и пугающая картина. Кирилл Дмитриевич, встретив меня в коридоре, предупредил об опасности и велел отсюда убираться как можно скорее. Сам он последовал этому совету тем же вечером, но далеко не убежал. Его нашли со следами укуса на шее, а я накануне слышала очень странный разговор между Владом и Еленой Владленовной. Я не верила, что эти два случая не связаны! Какие секреты сокрыты в потайных коридорах? Откуда взялась гигантская змея? Хорошо хоть с Машей все обошлось.
– Но я не заметила «Скорую»! – потрясенно сказала Ксюша, после того как я передала ей слова Анатолия Григорьевича. – Зато видела полицейскую машину…
– Они тоже с печальными новостями, – отмахнулась я и поведала другую грустную историю. Точнее, ту ее часть, которую услышала от однокурсника в коридоре.
– Да что же здесь творится? – воскликнула Ксюха. – Кирилл Дмитриевич мертв, как дела у Маши – неизвестно! Если она в больнице, то почему я не видела подъезжающую «Скорую»? Если она не в больнице, то где? И зачем соврал Анатолий Григорьевич?
– Ничего не знаю, Ксюш, – я легла на кровать и закрыла глаза. Начинала болеть голова. – Но, с другой стороны, сама посуди, зачем им врать по поводу состояния и местонахождения Маши? Кстати, ты случайно не знаешь номер телефона ее родителей? Мы могли бы связаться с ними. Они-то уж точно в курсе произошедшего.
– К сожалению, нет. Я посмотрела ее ноутбук, но на нем стоит пароль, а я исключительно пользователь. Подобрать пароль выше моих сил.
– И у меня вряд ли получится, – вздохнула я. – Люди обычно используют какие-то простые и значимые лично для них комбинации цифр.
– Попробовала ее год рождения и так по мелочи, но я слишком плохо ее знала, чтобы вычислить все возможные комбинации. Даже не в курсе точной даты рождения.
– Все, – отмахнулась я. – Больше не могу думать. Моя голова сейчас просто взорвется. Давай спать, а завтра с утра определимся, что делать дальше. Быть может, все разрешится само собой.
– Всего лишь восемь вечера, – отозвалась с сомнением Ксюха, но после непродолжительных сомнений добавила: – Но ты права, сегодня мы ничего не сможем сделать. Голова болит, и самое верное решение – лечь поспать. А завтра у кого-нибудь узнаем телефон Маши. Как же мы не догадались обменяться номерами сами?
– Необходимости не было, – пожала плечами я. – Мы же везде вместе ходили и жили в одной комнате, просто не представилось случая.
Я уже присмотрелась к Ксюхе и неплохо знала ее привычки, поэтому преспокойно поставила мобильник на виброзвонок и завела себе будильник на два часа ночи. Я была твердо уверена – моя соседка не проснется, а я получу возможность проверить, что находится за каменной стеной. «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали» – ехидно нашептывал внутренний голос, но его слушать не хотелось. В этом лицее творилось слишком много странного. Хотелось убедиться, что все нелепые подозрения необоснованны. Я слабо верила в наличие в катакомбах под лицеем тайной лаборатории, куда унесли Машу, и в то, что смерть Кирилла Дмитриевича не случайна, но испытывала буквально физическую потребность убедиться в этом, избавить себя от тени сомнений, которые не давали спокойно спать и прокрадывались в сны серебристыми змейками, ползущими по руке; воителями, стоящими по колено в крови древнего змея, и прочими глупостями.
Я сходила в душ и переоделась в спортивные штаны и ярко-желтую футболку и прямо так залезла под одеяло.
– Ты даже переодеваться не будешь? – сонно отозвалась со своей постели Ксюша и перевернулась на другой бок.
– Нет, – ответила я. – Настроение плохое, буду спать так.
– Ну, как хочешь, – буркнула подруга и через несколько минут засопела.
А я долго не могла уснуть, перебирала в голове события, произошедшие за последнюю неделю, и автоматически крутила на запястье заметно потеплевший браслет-змейку. Еще с утра он мне казался ледяным, а сейчас словно подстроился под температуру тела. Вместо овец на ночь, пытаясь уснуть, я считала змей, отчетливо представляя перед глазами стену в подземном переходе. Днем я и не успела разобраться в механизме, зато сейчас, вспоминая отдельно каждое изображение, начала немного понимать. На кирпичах была изображена ползущая змея, точнее несколько ее состояний. Сначала свернувшаяся в клубок, потом расправляющаяся в длинную извивающуюся линию, настороженно поднимающая голову, дальше – раздувающая капюшон и последняя – атакующая, с открытой пастью. Можно предположить, что на изображения нужно нажать в этой последовательности, чтобы они показывали изменения, происходящие с коброй, когда она готовится к атаке. Если я, конечно, права и потайной механизм работает именно так.
Мне казалось, что после этой догадки вообще не получится уснуть, но, как ни странно, открытие, наоборот, успокоило меня, и я очень быстро провалилась в глубокий, мутный сон без сновидений.
Вибрирующий звук из-под подушки не сразу смог проникнуть в мое сознание. Я вытаскивала себя из сна, словно из тягучего черного дегтя. Машинально нажала на будильнике кнопку «отклонить» и села на кровати, не открывая глаз. Первая мысль была плюнуть на все и спать дальше, но я знала – утром буду мучиться угрызениями совести. Поэтому нехотя поднялась и на ощупь прошла до двери. Подхватила с пола у тумбочки приготовленные вечером кроссовки и босиком проскользнула в коридор.
Было тихо, пустынно и темно. Сегодня даже ночники на стенах не горели, только одна тусклая лампочка в конце коридора. Нужно бы прихватить из дома в лицей фонарик, но я никак не могла предположить, что он мне здесь пригодится. Идти было страшно, в темноте вечерние страхи стали реальнее и осязаемее. Наверное, стоило все рассказать Ксюхе и взять ее с собой. Она бы меня точно поддержала, а идти вдвоем не так страшно. Я некоторое время боролась с собой и желанием вернуться в комнату разбудить соседку, но решила, как и собиралась, идти в одиночку. Не хотелось ни с кем делиться своими бредовыми и необоснованными предположениями.
В подземном переходе оказалось совсем темно и промозгло. Я поежилась и осторожно двинулась вперед, стараясь не стучать зубами от холода и страха. Для того чтобы разглядеть хоть что-то, приходилось подсвечивать себе мобильником. Руки похолодели, а колени дрожали, пока я негнущимися пальцами нажимала на изображения на кирпичах. Когда коснулась первой змейки, по подушечкам пробежал легкий ток, покалывая кожу. Я испуганно ойкнула и отдернула руку. Но потом осмелилась и нажала снова. Несильный электрический разряд повторился, и проскочила едва заметная голубенькая искра. Видимо, механизм сделали в двадцатом веке, но достаточно давно, раз работал он неисправно. Осталось нажать на последнюю змейку. Сердце от волнения колотилось в бешеном ритме. Я не знала, чего боюсь сильнее – угадать или ошибиться. Я осторожно коснулась изображения, и массивный кусок стены бесшумно отъехал в сторону.

Глава 12
Подземелье

Я ждала скрипа несмазанных шестеренок, свисающей паутины, но ничего подобного здесь не было. Только темный, длинный и знакомый коридор, освещенный тусклыми лампами. Осторожно шагнув на бетонный пол, я внимательнее огляделась по сторонам, но, как и в прошлый раз, не заметила ничего особенного. Неудивительно, что в первый день я не сразу поняла, что свернула не в ту сторону. Я погасила экран мобильника и убрала телефон в карман, здесь и так было достаточно светло. Тем более глаза привыкли в темноте. Несколько раз вздохнув, я уверенно направилась вперед по коридору, стараясь ступать бесшумно. Т-образный перекресток возник впереди неожиданно, я просто уперлась в тупик, не сразу сообразив, что вправо и влево отходят два более узких и темных тоннеля. Поколебавшись, я свернула налево и тут же услышала за спиной странный шуршащий звук, словно кто-то полз по моим следам. Самым верным решением было бы повернуть назад и бежать куда глаза глядят, из этого жуткого места, но страх парализовал. Я остановилась, боясь вздохнуть, и с замиранием сердца вслушалась в давящую на уши тишину. Где-то далеко мерно капала вода. «Кап. Кап. Кап». Медленно, неторопливо, гулко. Словно отсчитывала время… Только вот до чего? Чем дольше я стояла, тем некомфортнее себя чувствовала – темный и мрачный коридор угнетал, вгонял в тоску. Серые кирпичные стены с плесенью и бурый пол вызывали неприятные ассоциации. Место походило на канализацию, и запах здесь витал соответствующий – отвратительный, терпкий, не канализационный, но все равно неприятный и знакомый. Я не сразу вспомнила, где встречала его раньше, так как давно не была в серпентарии. Именно так пахли змеи. Сердце застучало сильнее, и я не раздумывая развернулась и кинулась на выход. Не хватало нос к носу столкнуть с тварью, убившей преподавателя. Добежав до поворота, я резко остановилась и обомлела, не в силах ни двинуться с места, ни заорать. За углом застыло странное существо, я заметила его краем глаза – огромной величины змея, которая при моем приближении резко метнулась в сторону, словно бы испугалась. Одно неуловимое движение, и тварь, которую я не успела толком рассмотреть, сменила позу. Сначала я не поверила своим глазам, всхлипнула, не в состоянии выдавить рвущийся из горла крик, а после в ужасе прислонилась к стене, чувствуя, как слабеют ноги. Я поняла, почему тварь отшатнулась от меня – потому что змеиный у нее был лишь хвост. В конце коридора спиной ко мне, склонив голову, стоял высокий, широкоплечий мужчина или, быть может, парень. Он специально замер так, чтобы невозможно было рассмотреть лицо. Его смуглое, сильное тело с красивыми плечами и спиной, похожей на перевернутую трапецию, начиная от лопаток, покрывали блестящие, темно-зеленые, практически черные чешуйки, которые плавно перетекали в длинный, извивающийся змеиный хвост.
Я, наконец, закричала. Существо, стоящее впереди, выглядело завораживающе уродливым и красивым одновременно – я чувствовала исходящую от него силу. Казалось, еще миг – и человеко-змей развернется и кинется на меня, сожмется кольцами, ломая кости, и, умирая, я все-таки смогу рассмотреть его лицо. Почему-то я была уверена, что его узнаю. Додумать мысль не успела, так как человекозмей и впрямь начал ко мне разворачиваться, а я только сильнее вжалась в стену, понимая – бежать бессмысленно. По чешуйчатой спине пробежала металлическая волна. Многочисленные чешуйки словно перемещались по поджарому мускулистому телу, уплотняясь, закрывая все большую и большую площадь кожи. Повернувшись вполоборота ко мне, мужчина поднял вверх руки, я все еще не видела его лицо. Лишь правое плечо и длинное змеиное тело, которое сотрясла судорога, поднимающаяся от хвоста к человеческому торсу. Казалось, что у корчащегося впереди существа ломаются все кости, чешуя с металлическим лязгом поглощает руки, выворачивает назад и прижимает к туловищу, сковывая.
Я затаила дыхание. Чуть повыше плеч у человека-змея раздулся яркий, с желтыми симметричными пятнами капюшон, и ко мне развернулась огромная шестиметровая кобра. Жуткий взгляд янтарных немигающих глаз с узкой прорезью зрачка и распахнутая пасть с длинными, похожими на клинки клыками, с которых стекает яд. Высовывающийся раздвоенный язык заставил похолодеть от ужаса. Я знала – распахнутый капюшон не предвещает ничего хорошего. Я не могла соображать, думать, бежать, только стояла у стены и орала, чувствуя, что сейчас потеряю сознание. Змей смотрел не отрываясь, его крупные глаза гипнотизировали, и я не могла отвести взгляд от тупорылой, покрытой черной блестящей чешуей морды. Никогда бы не подумала, что змея может быть столь совершенна. Светло-бежевое брюхо и внутренняя сторона капюшона контрастировали с темной мордой и спиной. Мелькающий между зубами раздвоенный язык походил на тонкую золотистую ленту.
Один молниеносный прыжок – и загипнотизировавшая меня тварь оказалась рядом. Я почувствовала во сто крат усилившийся змеиный запах и сглотнула, пытаясь подавить тошноту. Огромная блестящая морда застыла прямо напротив моего лица. Янтарные глаза разглядывали меня пристально и осмысленно. Я готова была поклясться – это существо разумно.
– Ш-ш-ш-ляш-ш-ш-ся не там, – шипение, напоминающее членораздельную речь, окончательно выбило меня из колеи. Я снова всхлипнула, прикрыла голову руками и сползла спиной по стене, чувствуя, что отключаюсь.
Будильник звонил надсадно и громко, я засунула руку под подушку и зацепилась хвостом металлической змейки за наволочку. Воспоминания о ночи вернулись сию же минуту. Хлынули потоком, заполняя голову, заставляя задыхаться. Я села на кровати рывком, судорожно сглатывая и оглядываясь. Сбивающееся дыхание вырывалось из груди, а из глаз брызнули непрошеные слезы.
– С тобой все нормально? – испугалась Ксюха и, спрыгнув с кровати, направилась ко мне.
– Все хорошо, – поспешно вытерла я слезы и отвернулась. – Просто дурацкий сон.
Я слезла с кровати и, прихватив полотенце, захлопнула дверь в ванную. Из зеркала на меня смотрело изможденное, зареванное, бледное существо. Я рассматривала свое отражение, словно пытаясь понять, что со мной происходит. В зелено-голубых глазах застыл испуг, и от этого они казались еще больше. Узкий подбородок и плотно сжатые губы.
На мне все так же были спортивные штаны и майка, но я не могла поверить, что просто проспала заведенный на два часа ночи будильник. Ополоснув лицо ледяной водой, я села на пол, прислонившись затылком к эмалированной ванне. Я до мелочей помнила свой сон. В горле комом стоял сильный, приторный змеиный запах, а пальцы покалывало, словно по ним пробегали голубые искорки электричества. Закрывая глаза, я могла воспроизвести каждую чешуйку на спине змеечеловека. Я помнила разворот его плеч, каждую мышцу на сильной, словно вырезанной из малахита спине. Его руки с выступающими косточками тренированных запястий и идущие по предплечьям вены в момент трансформации. В голове намертво отпечатался каждый позвонок человека-змея, выгибающийся, удлиняющийся прежде, чем превратиться в часть змеиного тела.
– Алин! – обеспокоенно крикнула из комнаты Ксюха. – Ты там уснула?
– Иду! – как можно беспечнее отозвалась я. Быстро встала, снова плеснула холодной водой в лицо, торопливо почистила зубы и натужно улыбнулась своему отражению в зеркале.
– Ксюш, прости, что так долго, – сокрушенно пробормотала я, пропуская подругу в душ. – Просто задумалась…
– Да ничего, я о тебе беспокоилась, – пожала плечами соседка и захлопнула за собой дверь. А я, присев на кровать, разложила перед собой косметику. Обычно я практически не красилась, но волнение, страх и признаки бессонницы стоило скрыть от любопытных глаз. Я думала, ночью получу ответы, но она породила лишь новые вопросы. Решение, родившееся внезапно, показалось единственно верным – я не хотела учиться здесь дальше. Но и речи не могло быть о том, чтобы сказать об этом родителям. Они, конечно, выполняли практически все мои капризы, но я не думала, что одобрят этот. А единственное, чего я боялась сильнее происходящих здесь странностей, разочаровать папу и маму. Пока не будет веской причины бросить учебу в элитном лицее и вернуться в школу, придется находиться здесь и делать вид, что у меня все хорошо.
К тому моменту, как посвежевшая и накрашенная Ксюша вышла из ванной, я тоже успела привести себя в порядок. Тональник скрыл круги под глазами, румяна замаскировали бледность, и я почувствовала себя намного лучше. Даже смогла изобразить подобие беспечной улыбки. Я почти успокоилась. Мой телефон все так же лежал под подушкой, значит, я просто проспала. А сон, какой бы страшный он ни был, можно пережить и забыть.
Перед началом пар нас всех снова собрали в актовом зале. Собрание объявили, как обычно, по громкоговорителю в холле. Мы с Ксюшей только что вышли из столовой и хотели отправиться на занятия. По расписанию у нас стояли пары Влада, и это портило настроение прямо с утра. Мне не нравилось притяжение, которое существовало между нами и мешало и мне, и ему. Но приходилось мириться. Я заинтересовалась его предметом, да и читал его Влад интересно. Поэтому нужно не зацикливать внимание на мелочах и постараться просто учиться.
Я думала, на собрании пойдет речь о трагическом случае, произошедшем с Машей, и мы, наконец, узнаем о его последствиях и о том, что случилось с нашей соседкой. Но Анатолий Григорьевич повел речь совсем о другом.
– Мы вынуждены сообщить вам печальную весть, – мрачно начал он. – Всеми горячо любимый преподаватель Кирилл Дмитриевич Соколов трагически погиб на территории лицея. Его смерть стала для нас настоящим ударом, и мы всем коллективом скорбим по талантливому педагогу и хорошему человеку. Но я собрал вас всех здесь не только по этому поводу. – Анатолий Григорьевич пригласил на сцену высокого мужчину в форме. – Это подполковник МЧС Сергей Исаевич Малышев. Скажу сразу, руководство лицея было против столь крайних мер, но ваша безопасность превыше всего. Поэтому, пожалуйста, выслушайте Сергея Исаевича очень внимательно.
Со своего места я заметила, что Анатолий Григорьевич недоволен присутствием в лицее представителя официальных структур. Похоже, его появление было для директора неожиданностью, и он представлял его нам без удовольствия.
– На Кирилла Дмитриевича напала огромная змея, – начал представитель МЧС без предисловий и приветствий. – Он погиб от ее укуса, и в связи с этим мы вынуждены ввести режим чрезвычайной ситуации. С этого дня и до тех пор, пока тварь не поймают, запрещены любые прогулки за забором, ограждающим двор лицея. На остальную территорию и особенно в лесополосу вход строжайше запрещен.
– Что, и конные прогулки тоже отменяются? – возмутился кто-то с первых рядов. – А как же наши занятия?
– От конных прогулок необходимо воздержаться в первую очередь. Мы должны сделать все возможное, чтобы нападение не повторилось, и надеемся, вы проявите благоразумность и поспособствуете нам в этом. Вы все взрослые люди и должны понимать, что от вашей сознательности зависит ваша жизнь.
– И ни слова про Машу! – возмутилась Ксюха, когда собрание закончилось. – Как будто и не случилось ничего!
– Словно ее просто не было, – поддержала подругу я и отправилась за ней следом на занятия. – Но мы с тобой в любом случае узнаем, что произошло. Сходим после пар к Елене Владленовне, у нее должны быть координаты учеников и родителей.
– Слушай! А ведь это идея! – воодушевилась Ксюха и даже заулыбалась.

Глава 13
Урок змееведения

Пару Влада поставили в той же небольшой уютной аудитории, в которой занятия проходили в первый раз. Сегодня мы с Ксюшей оказались умнее и уселись на последний ряд. Я хотела находиться как можно дальше от Влада и не привлекать к себе лишнего внимания. Впрочем, первые парты были плотно оккупированы самыми бойкими девицами с нашего курса. От них невыносимо несло смесью различных видов духов, тонн косметики и лака для волос. Я даже немного пожалела Влада. Наверное, через полтора часа он выйдет отсюда с дикой головной болью. К счастью, на последней парте тяжелый запах косметики почти не ощущался.
К паре младшего Катурина наши девчонки приготовились с особой тщательностью – макияж, почти вечерние прически и незастегнутые верхние пуговицы одинаковых лицейских блузок. Я немного понимала этих влюбленных дурочек. Когда Влад появился в кабинете, перешептывания прекратились. Хитрый прищур темных глаз, небрежно расстегнутый воротник стального цвета рубашки и дорогой, отлично сидящий пиджак, не преподаватель – мечта. Особенно если учесть его манеру вести предмет – открыто, непринужденно и со знанием дела.
– Нас решили запереть здесь, как в клетке, – скорее констатировал факт, нежели возмутился он и привычно присел на угол учительского стола. Влад словно бы подчеркивал, что не совсем преподаватель, а скорее переходная ступень между студентом и им.
– Это вообще ужасно! – стройным хором поддержали его девчонки с первой парты.
– Ну, не так уж и ужасно, – подмигнул Влад и тут же потерял к ним интерес, продолжив: – Зато мне не пришлось долго думать над темой сегодняшней лекции. Она сама родилась в голове прямо на общем собрании. Итак, записывайте: «Змеи в мифологии Древней Индии. Их роль и значение». Мы с вами поговорим сегодня о змеях и связанных с ними верованиях, распространенных на территории Индии, а также постараемся разобраться в том, как относились индусы к змеям. А в конце пары вы ответите мне на вопрос, почему именно змея изображена на гербе нашего лицея. Ответ предоставите в письменном виде. И избавьте меня от банальщины вроде: «Змея – символ мудрости». Проявите фантазию и те знания, которые получите в течение сегодняшнего занятия.
Итак, начнем. Опасность, исходящая от змей, была для древних индийцев очевидна. Укус ядовитой змеи практически стопроцентно означал смерть. Змей боялись и вместе с тем почитали. Местом особого змеиного культа до сих пор является город Баттиса-Шарален. Здесь в день праздника нага-панчами люди ловят определенное количество змей, которые являются символическими воплощениями богов. Змей в течение всего праздника держат в глиняных горшках и корзинах, кормят молоком, мышами и другой пищей, а потом относят в лес и отпускают. По индуистским преданиям, число змей-богов доходит до тысячи. Начало свое они ведут от Кадру, жены создавшего мир мудреца Кашьяпы, и носят название – наги. Существа божественного происхождения со змеиным туловищем и человеческой головой. Вообще в индуистских легендах встречается несколько вариантов описаний нагов, это связано и с разнообразием источников и преданием о том, что наги могут менять свой облик. Иногда нагов изображают как людей со змеиными хвостами вместо ног. Иногда как людей с капюшоном кобры за спиной, а иногда – как змей с человеческой головой. Им принадлежит подземный мир – патала, где наги стерегут подземные богатства. Нагов почитают как мудрецов и магов, способных оживлять мертвых и менять внешность. В человеческом облике наги часто живут среди людей, причем их женщины – нагайны – славятся своей красотой и нередко становятся женами богов и героев.
Я не могла поверить. Все время, пока Влад читал лекцию, он, не отрываясь, смотрел на меня, и в его глазах нет-нет да и вспыхивали пугающие янтарные искры. Он словно рассказывал про нагов специально для меня. Чтобы я прочувствовала их величие и опасность, от них исходящую. Зачем? Откуда он знает, что с момента моего приезда в этот чертов лицей меня преследуют змеи? Может быть, не одну меня?
– Самый известный из змееподобных – повелитель нагов Шеша. Один из величайших индуистких богов, хотя его влияние во многих источниках недооценивается, – как ни в чем не бывало продолжал вещать Влад, словно не замечая моего настороженного взгляда и побледневшего лица. – Мы поговорим о нем позже. Наги являются защитниками не только материальных, но и духовных ценностей. Во многих оккультных науках «нагом» – змеем – называют мудреца.
– То есть у нас на гербе изображена совсем не змея? – хихикнули с первой парты.
– Или не совсем змея?
– Кто знает? – улыбнулся Влад. – На все ваша фантазия. Я жду от вас интересных трактовок герба лицея.
Лекция Влада заставила меня задуматься. И иначе взглянуть на собственный сон. Мне стало страшно. Парень словно знал о том, что со мной происходит, – мои страхи, тайны и, самое главное, сны, но в работе я написала какой-то высокохудожественный бред, наверное, как раз потому, что голова у меня была занята совсем иными мыслями. Я раз за разом задавала себе один и тот же вопрос: «Почему в этом месте все завязано на змеях? Даже лекции и мои сны?»
– Пошли? – одернула меня Ксюша, отрывая от раздумий. Она сдала наши работы и стояла у парты, ожидая, пока я сложу тетрадь и ручки в сумку.
– Куда? – дернулась я.
– Как куда? – возмутилась она. – Алин, ты меня пугаешь! Точно все в порядке? А то витаешь где-то в облаках. Встаешь посередине коридора и забываешь обо всем на свете. Куда мы с тобой собирались сходить перед парой?
Я пожала плечами и виновато покосилась на подругу, приходя к выводу, что и правда забыла обо всем на свете.
– Мы собиралась сходить к Елене Владленовне и попросить у нее телефон Машиных родителей.
– Точно! – я хлопнула себя по лбу. – Прости, видимо, совсем заучилась. Все эти неприятности и странности сбивают с толку.
Идти к Елене Владленовне было боязно. Я ее недолюбливала и старалась не попадаться на глаза, отчетливо помня нашу первую встречу и грубые слова помощницы директора о том, что мне стоит повзрослеть. А я взрослеть не хотела. Меня устраивали мои плюшевые мишки, рамочки для фотографий в сердечках и розовый айфон. Я этим жила и не понимала, почему подобное недопустимо, если милые сердцу вещички делают мое существование веселее и приятнее? Неужели быть взрослым – значит разучиться радоваться мелочам и вычеркнуть из жизни все то, что умиляло в детстве? Если так, то я еще побуду какое-то время ребенком.
Кабинет Елены Владленовны находился на первом этаже главного корпуса недалеко от столовой, в просторном и светлом холле с высокими, почти во всю стену окнами, из которых был виден запущенный лицейский сад. Я и предположить не могла, что заросшие аллеи и нестриженые газоны могут смотреться так завораживающе красиво. Багряные листья каштанов выглядели вызывающе на фоне едва пожелтевших берез. Осень началась недавно, и ее краски промелькивали лишь кое-где. На разноцветных кронах низких «чайных» кустов, в бледном золоте листьев липы и побуревшей траве, припорошенной первыми опавшими листьями.
– И разберись, наконец, с этим эмчеэсником! – услышали мы вопль Анатолия Григорьевича из-за закрытой двери кабинета своей помощницы. – И пожалуйста, не так, как сделала это с Соколовым! Понятно?
Директор едва не сбил нас с ног, когда выскочил из кабинета в коридор. Елена Владленовна с испуганным взглядом и приоткрытым ртом замерла в дверях.
– А вы что здесь делаете? – огрызнулся Анатолий Григорьевич, заметив меня с Ксюхой. Я вообще потеряла дар речи, а более смелая подруга тихонько пискнула:
– А-а-а-а… мы вот, – она ткнула пальцем в сторону замершей в дверях женщины.
– К Елене Владленовне, – прокашлялась я.
– Заходите, – пожала плечами помощница директора и махнула холеной рукой, приглашая нас в кабинет. Я с интересом огляделась – помещение маленькое, похожее больше на каморку, нежели на полноценную комнату, но обставленное с изысканным вкусом. Женскую руку можно было заметить везде: в идеальном порядке на письменном столе из темного дерева; на полках между симпатичными безделушками и в гармонично подобранных цветах в интерьере – бежевом, шоколадном и кирпично-красном. Они дополняли друг друга. Чашка, оставленная на тумбочке возле светлого дивана с низкой спинкой, и та, оказалась коричневой. А на шее Елены Владленовны был небрежно завязан кирпично-красный шелковый шарфик.
– Простите, вы стали свидетелями неприятной сцены, – вздохнула помощница директора, повернулась к нам спиной и налила себе из графина воды в стакан. – Это ужасное происшествие с Кириллом Дмитриевичем и последующий приезд МЧС потрясли нас всех. Подобные события очень плохо скажутся на репутации лицея, – вздохнула она, и я поняла, что это волнует Елену Владленовну сильнее всего. – Анатолий Григорьевич в последнее время был не очень доволен работой Кирилла Дмитриевича, – она сокрушенно покачала головой, и ни один волос из безупречной прически не шелохнулся. – Ну, вы слышали, какое сильное впечатление он производил на молоденьких учениц. Не все родители относились к его харизматичности адекватно. Я должна была чуть мягче разговаривать с ним. Кирилл Дмитриевич отличался изрядной впечатлительностью. Но мне и в голову не пришло, что он решит демонстративно хлопнуть дверью и уйти! А потом его нашли в лесу… – Елена Владленовна поставила стакан на стол, на секунду прикрыла лицо руками, глубоко вздохнула и повернулась к нам со словами: – Извините за неуместное проявление чувств. Просто столько всего навалилось. Вы хотели задать вопрос?
– Да, – я подозрительно посмотрела на Елену Владленовну. Было что-то в ее поведении неестественное, словно она считала себя обязанной пояснить разговор с директором. Хотя в этом не было нужды. К чему бы ей отчитываться перед студентами?
– Ну так зачем вы пожаловали? – поторопила нас она, присаживаясь на свое рабочее место и включая компьютер. Системник тихо загудел, и атмосфера в кабинете сразу же стала рабочей.
– Мы бы хотели узнать телефон родителей нашей соседки по комнате, – вместо меня ответила Ксюша. – С Машей вчера на паре случился обморок, и мы не знаем, насколько серьезно она пострадала, и переживаем. Анатолий Григорьевич сказал, что ее отвезли в больницу. Но, возможно, от родителей мы узнаем чуть больше.
– Не беспокойтесь, – приторно улыбнулась женщина. – С Машей все в порядке. Ее действительно увезли в больницу. Она ослаблена, но скоро поправится.
– Она вернется сюда?
– Это будут решать ее родители. Вы можете узнать у них сами.
Елена Владленовна несколько раз щелкнула мышкой, отыскивая нужный документ на рабочем столе, и потянулась за ручкой.
– Вот, – отдала она Ксюше в руки маленький бледно-зеленый листочек-стикер, на котором размашисто написала номер мобильного телефона. – Это мобильник Машиной матери. Домашнего телефона, насколько я знаю, у них нет. А сейчас извините, но мне предстоит обстоятельный разговор с представителями МЧС. Будем надеяться, получится избавить вас от плена в стенах лицея как можно быстрее.
Пропустив нас вперед, Елена Владленовна вышла в коридор и закрыла кабинет на ключ. Мы с Ксюшей подбежали в ближайшему окну и присели на низкий подоконник. Я достала мобильник и аккуратно ввела цифры с бумажки. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа сети», – отстраненно произнес женский голос, который вызывал ненависть у многих. Он был связан с невозможностью дозвониться тому, кому нужно, и в тот момент, когда это жизненно необходимо.
– Почему-то телефон выключен, – расстроенно пожала плечами я.
– Ну, мало ли? У меня у мамы тоже с телефоном вечные несчастья. То сел, то в машине забыла. То поставила на виброзвонок и не услышала, – утешила меня Ксюха и отмахнулась. – Позвоним попозже!
– Возможно, ты права, – я согласно кивнула и поднялась с подоконника. – Пойдем скорее, а то опоздаем. У нас сейчас занятия порознь, а потом аж две пары «фитнес-технологий» на улице совместно. Может быть, их отменят в связи с чрезвычайной ситуацией?
К нашему величайшему сожалению, ничего не отменили, и новомодный предмет «фитнес-технологии», по сути оказавшийся банальной физкультурой, проходил на лужайке позади главного корпуса. Кто придумал ставить сдвоенную пару, я не знала, но успела проклясть его не один раз. Мы вымотались настолько, что еле доползли до своей комнаты. А там нас ждал сюрприз. Пока мы отсутствовали, пропали все Машины вещи, включая книги, мелкие безделушки и ноутбук. Не переодевшись, мы кинулись выяснять подробности. Елена Владленовна сухо сказала:
– Врачи констатировали сильное переутомление, и родители Маши выбрали здоровье дочери, которое для них важнее, нежели престижный диплом. Они забрали документы и вещи.
– То есть они были здесь?
– Да, уехали буквально полчаса назад.
– А тот телефон Машиной мамы, он выключен… – робко начала я. – Как так? Почему мы не смогли дозвониться?
– К сожалению, ничем не могу помочь. Другого у меня нет. Думаю, это временное явление. Позвоните позже. Хорошо? Кстати, неужели вы не пробовали звонить на Машин номер? – поинтересовалась помощница директора, демонстративно изучая монитор. Думаю, она давала нам понять, что пора бы заканчивать задавать вопросы.
– Мы не знаем ее номер, – смущенно призналась Ксюха, – всегда ходили вместе, даже не пришло в голову спросить.
Елена Владленовна еще раз холодно улыбнулась и пожелала нам удачи, но, видимо, не слишком искренне, так как телефон Машиной мамы по-прежнему оставался вне зоны действия сети. Мы пробежались по всем этажам, прежде чем у одной Машиной однокурсницы нашли номер мобильника нашей бывшей соседки. Но этот телефон тоже молчал. Маша не просто ушла из лицея, она словно исчезла.
– У нее не было здесь друзей, – пожала плечами Ксюша. – А на нас она смотрела свысока и немного презрительно. Так что все может быть…
– Не знаю, – вздохнула я. – Как-то все это странно. Не сходится. Не может человек за сутки оборвать все контакты. Наверное, ей хуже, чем нам говорят? И поэтому не отвечает ни один телефон?
– Но, Алин, у нас не получилось выяснить правду. Мы испробовали все, но не получили результата. Я искала ее аккаунты в Интернете, но если они у нее и были, то не под своим именем. Мы вряд ли теперь об этом узнаем. Если захочет, то свяжется с нами сама.
– Думаю, есть еще один способ узнать, – закусила губу я, размышляя о том, что ввязываюсь в очередную авантюру, из которой не выйдет ничего хорошего. – Мы вечером пойдем в гости.
– К кому? – подозрительно уточнила Ксюха.
– Вот в этом-то и проблема, – я сморщилась и сквозь зубы произнесла: – К Владу.
– К Владу?
– Да. Вспомни, когда Маше стало плохо, он среагировал первым. Он вел себя так, словно подобное случается на его глазах не впервые. Он знает больше других, и мы припрем его к стенке.
– Ты даже не боишься его сумасшедшую пассию?
– Боюсь, но это не имеет значения. Мы должны с ним поговорить, а ждать до завтра не хочу. Просто не смогу заснуть, если не выясню хоть что-нибудь.
– А если он повторит рассказ Елены Владленовны?
– Значит, мы признаем у себя паранойю и успокоимся, – вслух сказала я, но про себя подумала, что эти слова Влада только подтвердят мои опасения. Я буду точно знать – в лицее творятся странные и непонятные вещи, которые кто-то скрывает и от студентов, и от некоторых преподавателей.

Глава 14
Неоткровенный разговор

Мне не хотелось ничего, но сегодня в актовом зале проходил конкурс ораторского мастерства. Первокурсники в нем не участвовали, но нас обязали прийти послушать и поучиться. За три года, которые здесь длилось обучение, лицеисты получали великолепную подготовку по всем гуманитарным предметам, что давало возможность без усилий сдать ЕГЭ и поступить практически в любой элитный вуз. Большое внимание уделялось риторике и ораторскому мастерству. Нас убеждали, что любой успешный человек прежде всего обязан уметь хорошо и убедительно говорить. Конечно, были и минусы, получалось, что десятый-одиннадцатый классы растягивались на три года вместо двух. Но оно того стоило, дополнительные предметы, конкурсы, олимпиады – все это значительно повышало статус будущего абитуриента.
В другое время мне даже интересно было бы послушать выступления лицеистов, но сегодня я сидела безо всякого желания. Участники рассказывали о том, кем бы хотели стать в будущем и как планируют осуществить свою мечту, а я думала лишь о том, что сегодня вечером придется переступить через себя и нанести визит Владу.
Я удивилась, когда на сцену вышла Вероника, я с подачи Маши считала девушку Влада ограниченной, помешанной на шмотках красоткой, но к яркой внешности она оказалась еще и умна. Опасное сочетание. Если есть в мире харизматичность – Вероника ее живое воплощение, она завоевала зал за полминуты. Ее негромкий бархатный голос покорял, словам хотелось верить, а прелести профессии главы пресс-службы президента Российской Федерации она расписала так хорошо и с таким знанием дела, что я внезапно поняла, что тоже хочу там работать.
К концу ее выступления я не сомневалась в том, что она добьется желаемого. Эта девушка, похоже, всегда добивалась того, чего хотела. На фоне ее я чувствовала себя неуверенной и косноязычной. Хорошо, что нам не пришлось выступать, мне не хотелось бы опозориться перед пассией Влада.
Я собиралась немного отдохнуть после двух пар физической нагрузки и утомительной беготни по этажам в поисках Машиного номера телефона, но сон не шел. Руки дрожали, а сердце колотилось не только в положенном месте, но и в животе. Я не любила это состояние нервного возбуждения, во время которого начинает болеть голова, тошнит и не получается взять себя в руки.
Хоть предложение и исходило от меня, идти в гости к Владу не хотелось. Я боялась и вообще не была уверена, что мы застанем его в комнате. По информации, исходящей от Ксюхи, Влад жил вместе с Яном, но я предполагала, что свободное время он проводит не с ним, а с Вероникой, с которой мне совсем не хотелось встречаться. С другой стороны, визит к Владу был последней возможностью узнать правду о случившемся с Машей.
Несмотря на все волнения и сомнения, я готовилась к походу с особым тщанием. Вечером мы убирали поднадоевшую форму в шкаф и вытаскивали оттуда свои милые сердцу вещи. Я долго выбирала между брюками и юбкой, но остановилась на более девочковом варианте. Свою короткую джинсовую юбку я любила нежно и всегда надевала, если чувствовала неуверенность. У меня были красивые ноги, и чаще всего я их не прятала. С кофточкой заморачиваться не стала и надела первую попавшуюся майку – под руки подвернулась черная, с вышитой стразами кошкой на груди. Прихорашиваясь перед зеркалом, я убеждала себя, что Влад меня совсем не интересует, и я наряжаюсь вовсе не для него, а просто так – соскучилась по своей симпатичной одежде.
У двери в комнату Влада я малодушно спряталась Ксюхе за спину, позволив подруге постучать в дверь самой. Нам открыл Ян в спортивных штанах, с распущенными длинными волосами и без майки. Его стройное поджарое тело загораживало проход и не позволяло разглядеть, кто еще есть в комнате. Но мое воображение не дремало, представив полуобнаженного Влада, я поняла – заявиться вечером в эту комнату было не лучшей моей идеей. Я собралась подло сбежать, соврав, будто мы ошиблись дверью, но Ян широко улыбнулся и произнес:
– О, Ксюш, какой приятный сюрприз! Заходи!
– Да… мы… вообще-то к Владу, – замялась моя подруга и неловко отступила в сторону, пропуская меня вперед.
– Ну, все равно, проходите, – немного обиженно пожал плечами парень.
– Янчик, ну кто там приперся? – раздался капризный голос Вероники, и мне снова захотелось удрать. Но это выглядело бы уж совсем глупо, тем более что Влада мы, как и хотели, застали на месте. Только я надеялась, что он будет один, а в комнате собралась вся честная компания.
Вероника сидела на руках у Влада, рядом на кровати валялась Яна. Тема замер на табуретке, а Ян залез с ногами на стол. Перед молодыми людьми лежала розданная колода карт. Они играли.
– Влад, можно тебя на пару слов, – чувствуя на себе неприязненные и заинтересованные взгляды, выдавила я и наткнулась на не предвещающую ничего хорошего улыбку Вероники. Сейчас девушка выглядела совсем обычной. Она сняла строгий деловой костюм, в котором вещала со сцены, и распустила длинные темные волосы. Вероника выглядела проще и не стремилась понравиться, я ей была несимпатична, и девушка не пыталась этого скрыть.
– Ты, похоже, совсем обнаглела! – возмутилась она, поднимаясь и делая шаг по направлению ко мне. – Совсем совести нет? Ты решила достать нас и тут? Неужели не понятно, у него есть девушка?
– Мне просто нужно поговорить, – смущенно отступила я под напором такой неприкрытой агрессии. Похоже, мой план с треском провалился, только опозорилась в очередной раз.
– А кто сказал, что ты имеешь право на этот разговор? – зло бросила девица мне в лицо.
– А кто сказал – нет? – не дал открыть мне рот Влад и встал, бесцеремонно отодвинув у себя с дороги подружку. – Ты слишком много себе позволяешь, Вероника. Никогда не смей указывать мне, как себя вести и с кем общаться! Это раздражает.
Мне стало неудобно, и я повернулась к двери, намереваясь выйти. Слова Вероники меня задели. Они были неприятными и грубыми, к тому же я не желала быть причиной ссоры брюнетки и Влада.
– О чем ты хотела поговорить? – поинтересовался он и ухватил меня за руку, удерживая.
– Не сказать. Спросить, – уточнила я, не решаясь сдвинуться с места. Рука Влада была горячей, и я не знала, что делать дальше. Вероника смотрела на меня с ненавистью. Казалось, еще секунда, и эта бешеная девица вцепится мне в лицо.
– Выйдем в коридор? – поинтересовался Влад и наконец отпустил мою ладонь. Я вздохнула с облегчением и кивнула:
– Если можно.
– Нельзя! – не удержалась Вероника, но Влад кинул на нее угрожающий взгляд, и она тут же замолчала. Зато подал голос Ян, едва заметив, что Ксюха собирается выйти из комнаты вместе с нами.
– Э-э-э! Так не пойдет! – возмутился он. – Вы забрали у нас игрока. Требую замену. Одна из вас должна обязательно остаться, в качестве заложницы. Так как поговорить с Владом нужно Алине, с нами без вариантов остается Ксюша.
– Правда, что ли? – хмыкнула подруга, и я увидела у нее на губах озорную улыбку. Похоже, Ксюха была не против побыть заложницей Яна. Но почему должна страдать я?
– А то как же! – Ян спрыгнул со стола и протянул девушке руку. – Иди к нам. Ты в покер играешь?
– Бывает, – пожала она плечами и обратилась ко мне со словами: – Придется тебе справляться одной.
Вероника и Яна окинули мою подругу оценивающим взглядом и молчаливо согласились с предложением Яна ввести в их круг очередного игрока, к ней, в отличие от меня, девушки не испытывали неприязни, но и особого желания общаться не было. Они смотрели на новенькую настороженно, если сегодня Ксюха сделает какую-нибудь ошибку, поведет себя неправильно, ее больше не допустят в этот привилегированный кружок.
Ксюша присела на подвинутый Яном стул и оставила меня без поддержки. Мне не понравилось, каким взглядом Вероника проводила нас с Владом в коридор. Да я и сама была не рада остаться с парнем наедине. Я предполагала, что мы поговорим с ним вдвоем с Ксюхой в комнате, а не тет-а-тет в темном коридоре.
Влад подошел к окну и остановился, опершись плечом на стену. Мягкий лунный свет скользил по подоконнику и падал на руку молодого человека и часть его лица.
– Ну, так о чем ты хотела меня спросить? – насмешливо поинтересовался Влад. В темноте светотени были намного контрастнее, и шрам на иронично изогнутой брови выделялся сильнее.
– О ком, – уточнила я, стараясь не разглядывать парня так откровенно. – Ты ведь знаешь, что на самом деле произошло с Машей?
– С чего ты это взяла? – Влад отозвался не сразу, и мне почудилась обида в его голосе. Видимо, парень ожидал какого-то другого вопроса.
– Когда она потеряла сознание, ты среагировал первым, словно видел нечто подобное. Ты приказал нести ее в медблок, тебя даже Денис Сергеевич слушался…
– Ну и что? Просто я вообще решительный и властный. Наверное, в папочку. Что-то же должно быть у нас общее?
– Он сказал, с Машей все в порядке, она просто переутомилась.
– Значит, все так и есть, – Влад явно не хотел говорить на эту тему. Я видела, он с трудом сдерживает злость. – У тебя есть причины ему не доверять?
– Когда мы с Ксюшей сегодня после пар вернулись в комнату, кто-то успел забрать все Машины вещи. Ни ее телефон, ни телефон родителей, который нам дала Елена Владленовна, не отвечают.
– И почему меня это должно волновать?
– Не должно, – отрезала я. – Но это волнует меня и Ксюшу. Но я уверена – ты лучше других знаешь, что здесь происходит.
– Ты думаешь неправильно и придумываешь нелепые масонские заговоры. Это все паранойя. Я представления не имею, где Маша, что с ней и почему она с вами не попрощалась. Она была не очень приятной и общительной девицей, слишком много о себе мнила. Думаю, она просто вас презирала и не сочла нужным сказать «до свидания». Смирись, так часто бывает.
Я сжала зубы. Хотелось ответить резко, но я понимала – Влад, вероятнее всего, прав. Маша была немного заносчива и общалась с нами от безвыходности. Возможно, она не сочла нужным попрощаться или передать весточку вместе с родителями.
– Ты больше ничего не хотела узнать? – усмехнулся Влад и как-то странно посмотрел на меня. Я почувствовала его насмешливый, обжигающий взгляд у себя на губах и против воли их облизнула, с удовольствием заметив, как в черных глазах парня мелькнули янтарные искорки желания.
– Да, все, – хрипло отозвалась я, отмечая, что Влад начал злиться. Расплавленное золото затопило всю радужку, но тут же растворилось. Глаза молодого человека снова стали черными. Какой-то короткий миг, кажущийся нереальным, но я успела заметить эту удивительную метаморфозу.
– Раз больше нет вопросов, я провожу тебя в комнату.
– Не стоит, я зайду за Ксюшей, и мы пойдем вместе, – упрямо улыбнулась я.
– Не выйдет, Ян не отпустит твою подружку так быстро. Она ему нравится. Ты, конечно, можешь присоединиться к нашей карточной игре…
– Нет уж, спасибо, – поспешно открестилась я от сомнительного удовольствия. – Не та компания. И я все же позову Ксюшу, вдруг она тоже не горит желанием задерживаться в вашем обществе.
– Не стоит портить подруге вечер. Если ты зайдешь за ней, она будет вынуждена уйти… Ты уверена, что она этого хочет?
Не уверена. С неудовольствием пришлось признать, в этот раз Влад прав. Я видела, как загорались Ксюхины глаза, когда она говорила о Яне. Наверное, действительно не стоило портить ей вечер.
– Ничего страшного. Тогда я пойду одна.
– Ну уж нет, – на губах молодого человека заиграла хитрая улыбка. – Я не позволю тебе одной шататься по темным и мрачным коридорам. Тем более сейчас больше десяти часов вечера, отбой уже был, и если ты попадешься на глаза Елене Владленовне…
– Можно подумать, что с тобой я ей на глаза не попадусь, – холодея, огрызнулась я. Как можно было так сильно промахнуться со временем?
– Со мной если и попадешься, последствий не будет, поверь, – самодовольно заметил парень, я поняла – он не врет.
– Хорошо, – желание спорить пропало. – Но не понимаю, зачем тебе это надо? Тебя же там ждет Вероника, она будет в бешенстве!
– А может быть, меня заводит ее дурное настроение? – ухмыльнулся Влад, а я передернулась от отвращения и брезгливо увернулась от предложенной руки.
– Ты противен, – констатировала факт я.
– Вовсе нет, – подался он ближе. – Хочешь, докажу?
Его глаза поблескивали в темноте, а губы были так близко, что я растерялась и отступила на шаг. Этот парень сводил с ума и заставлял краснеть. Мне хотелось его убить и поцеловать одновременно. Бороться с желаниями становилось все сложнее, поэтому я грубовато огрызнулась:
– Не стоит, а вдруг у тебя не получится? Хочешь, чтобы меня вырвало прямо на твои ботинки?
– Умеешь ты аргументировать свою позицию, – хохотнул он, совершенно не обидевшись, и все же взял меня за руку. – Пошли, я просто провожу тебя до комнаты. Думаю, от тебя не убудет. А Вероника в последнее время ведет себя слишком навязчиво. Это напрягает.
– Я стала твоим личным психоаналитиком? – Было неловко слышать про его отношения с другой девушкой. Точнее, с девушкой, которая не беспричинно считала его своим.
– Вакансия свободна, можешь им стать.
– Спасибо, не хочу. Не та квалификация, да и своих тараканов в голове хватает. Не желаю разбираться еще и с чужими.
– Жаль, я бы с удовольствием сделал тебя своим психоаналитиком. Рассказал о страхах и желаниях, а ты помогла бы мне справиться и с тем, и с другим.
– А ты мечтатель! – с трудом справилась я с участившимся дыханием. – Вот скажи лучше, что тебе от меня надо? А?
– Если бы я знал, – Влад остановился посередине темного коридора, не дойдя до двери в нашу комнату всего несколько метров, и, взяв меня за плечи, повернул к себе. Провел ладонями по распущенным, падающим на лицо волосам от макушки вниз, вдоль щек к шее, и замер, скользнув большими пальцами по подбородку и горлу. Жест получился очень интимным, и у меня перехватило дыхание. Чувствуя сильные руки на своей шее, я понимала, насколько сейчас беззащитна. Наверное, стоит только Владу сжать их посильнее, и я не смогу дышать. Впрочем, я и сейчас дышала с трудом. Стояла, боясь пошевелиться и произнести хоть слово, не понимая, что он со мной делает и, самое главное, – зачем.
– Спокойной ночи, Златовласка, – шепнул он, наклонившись к моим губам, и быстро отступил.
– Спокойной… – хрипло отозвалась я, изучая удаляющуюся по коридору темную фигуру. Постояла несколько минут, приводя в порядок мысли, и ушла в комнату. Не стала даже включать ноутбук. Не хотела ни с кем разговаривать. Признаваться в очередной раз в любви Данилу стыдно после сегодняшнего вечера, меня слишком смутили свои собственные чувства по отношению к Владу – я же чуть не накинулась на него с поцелуями! А подружки задавали слишком много вопросов, и я попросту боялась проболтаться. Убеждала себя, что все чувства к Владу лишь компенсация нехватки общения с Данилом. На эти выходные я собиралась домой. У бабушки в пятницу день рождения, и нужно навестить ее в больнице. Мама даже прислала запрос директору, чтобы меня отпустили. Мне осталось пережить всего два дня, а потом я увижу Данила и думать забуду о Владе. О своем приезде я пока ему не сказала, не уверена была, что меня отпустят, и хотела сделать сюрприз. Спать я легла с мечтами о встрече и поэтому достаточно быстро уснула, так и не дождавшись возвращения Ксюхи.

Глава 15
Сбежать на волю!

В пятницу с самого утра меня вызвал к себе директор. Я обрадовалась, так как к вечеру четверга начала переживать, что мамина просьба отпустить меня домой на выходные останется без внимания. Когда мы подавали необходимые для поступления документы, нас предупреждали – в первые полгода лицеисты не имеют права покидать территорию учебного заведения. На выходных часто проходят дополнительные занятия, факультативы или общественные мероприятия, присутствие на которых обязательно. Маму подобное положение дел не обрадовало, да и меня тоже, но хорошее образование казалось важнее, чем еженедельные поездки домой. Да и добираться отсюда до города не очень удобно. Лицей располагался в стороне от проезжей части и остановок маршруток. Прежде чем выйти на трассу, где останавливались автобусы, необходимо было пройти около двух километров пешком по пустынной проселочной дороге. В связи с режимом чрезвычайной ситуации, объявленной в лицее после смерти Кирилла Дмитриевича, я боялась, что меня не выпустят вообще.
Несмотря на то что последние несколько дней Елена Владленовна не отходила от полковника МЧС ни на шаг, строгий запрет на прогулки за территорией лицея все еще действовал, нервируя и лицеистов, и преподавателей. Помощница директора, занятая важным делом, даже за нами следить перестала. Вилась вокруг проверяющего, словно кошка или, скорее, змеюка, ползущая за жертвой. Улыбалась, хватала под локоток, демонстрировала красоты запущенного сада и готовилась при любом удобном случае сожрать. Но пока безрезультатно. Сергей Исаевич был непоколебим. Хорошо, что минувшие два дня шел дождь, и мы все равно сидели по комнатам. Нам повезло – в общежитии везде имелся бесплатный вай-фай, а то можно было бы умереть со скуки.
– Разрешите? – я тихонько постучалась в кабинет директора и приоткрыла дверь.
– Да, заходи, Алина, – кивнул Анатолий Григорьевич. Он сидел за письменным столом у окна. Рядом на стуле расположился Влад. Молодой человек был чем-то недоволен, он кинул на меня ненавидящий взгляд и отвернулся, перебирая на отцовском столе бумаги. Движения резкие, нервные, я поймала себя на мысли, что не удивлюсь, если Влад запустит чем-нибудь в меня или в стену.
– Вы звали? – уточнила я, переминаясь с ноги на ногу в центре кабинета, стул рядом со столом директора занял Влад, а на диван я садиться не решилась.
– Твои родители просили, чтобы на эти выходные ты приехала домой.
– Да, – кивнула я. – У бабушки день рождения, а она в больнице…
– Стоп-стоп! – замахал руками директор. – Мне не важно зачем, – сморщился он, показывая, что его не волнуют чужие семейные проблемы, и мне стало не по себе. Этот человек пугал и отталкивал. Своей внешностью, тяжелым взглядом, манерой поведения и пренебрежительным тоном. Сейчас, находясь с ним в одной комнате, я чувствовала себя неуютно. Руки дрожали, а сердце начало колотиться по непонятной причине.
– Так мне можно домой? – сглотнув, спросила я и разозлилась, потому что голос прозвучал тонко и противно. В нем невольно проскользнули просящие, жалостливые нотки.
– Все сложно, – задумчиво побарабанил пальцами по столу мужчина и бросил на меня неприязненный взгляд. – На выходные я тебя отпустить не могу, на этой неделе у вас запланировано несколько важных мероприятий. Например, лекция профессора культурологии и истории Радникова Петра Ефимовича. Он человек занятой и, к сожалению, может приезжать к нам лишь по субботам. Пропускать я вам не советую. Второй проблемой является то, что мы не имеем права выпустить вас за ворота без сопровождения. Могу предложить такой вариант. Я отпускаю вас на сегодняшний день. Ваши основные пары заканчиваются в двенадцать, те занятия, которые будут после обеда, вы можете отработать на следующей неделе. Если кто-нибудь из родителей сможет приехать и забрать вас в двенадцать и привезти обратно до отбоя, я вас отпущу.
– Но это нереально! – бледнея, отозвалась я. – Мама машину не водит, а папа работает! Меня некому забрать!
– Это хуже, – задумчиво потер подбородок Анатолий Григорьевич и пристально уставился на меня, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица. Светлые, почти прозрачные глаза смотрели настороженно и недобро, я попыталась отвернуться, но не смогла. Внезапно начала кружиться голова и подкашиваться ноги. Никто в жизни еще не внушал мне физический страх. Я и предположить не могла, что такое бывает.
– Но у меня есть для вас еще одно решение, – Анатолий Григорьевич, наконец, перестал буравить меня взглядом и посмотрел на сына. Я вздохнула с облегчением. Головокружение постепенно проходило. – Вас может отвезти и привезти Влад. Ему уже есть восемнадцать, и я не думаю, что на машине вас подстерегает опасность. Ни одна змея, какая бы огромная она ни была, не сможет прокусить металлический кузов автомобиля. Вас устроит такой вариант?
– Нет! – воскликнули мы в один голос.
– Либо так, либо никак, – не дал мне возразить директор.
– А меня ты спросить не хочешь? – злобно прищурился Влад и в бешенстве сжал кулаки, смяв одну из прихваченных на столе бумажек.
– Я надеюсь на твою сознательность, – жестко заметил Анатолий Григорьевич. – Ты прекрасно знаешь, мы обычно не отпускаем новичков первые полгода без особой необходимости. Мне станет спокойнее, если Алина этот день проведет под твоим надзором.
«Чтобы не сбежала», – мрачно подумала я. Возвращаться сюда не хотелось, но теперь придется в любом случае. Идея провести весь день с Владом казалась мне кошмарной. Да и ему, судя по мрачному выражению лица, тоже.
– Можно идти? – проблеяла я, чувствуя, что не могу дальше находиться в кабинете. Головокружение не просто возобновилось, оно усилилось, и меня начало мутить. Стены в комнате шатались, а перед глазами поплыли темные пятна. Не хотелось бы грохнуться в обморок прямо в кабинете директора. Дождавшись безразличного кивка Анатолия Григорьевича, я выскользнула в коридор и прислонилась спиной к стене, пытаясь прийти в себя. Мне быстро стало лучше, о плохом самочувствии напоминало лишь легкое головокружение, слабость и подкашивающиеся ноги. Я попыталась сделать несколько шагов, но меня мотало слишком сильно, поэтому пришлось снова привалиться к стене. Я не представляла, как доползти до комнаты, не могла понять, с чем связано недомогание, и не знала, насколько быстро приду в себя. Приложив к голове прохладную ладонь, я на секунду прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Открыла, только когда поняла – стало чуть легче. Запястье затекло, я перевела взгляд на браслет и почувствовала, что он слишком сильно стягивает руку. Я зашипела, ощутив неприятное покалывание в кончиках пальцев, и поправила змейку, возвращая ее на место. Еще с утра блестевшее серебро потускнело, а покрытый изящными чешуйками хвост стал темным.
Хлопнула дверь, и появившийся в коридоре Влад оказался рядом со мной за какую-то долю секунды. Только справа мелькнула смазанная тень, и вот уже молодой человек стоит буквально в шаге от меня. Я медленно подняла глаза и поймала встревоженный взгляд.
– Алин, ты плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовался Влад, приобнимая меня за талию и поддерживая под локоть. – Голова кружится? Да? Пойдем, провожу до подоконника. Тебе просто нужно чуть-чуть посидеть, а потом выпить крепкого черного чая с сахаром, поняла?
– Что со мной? – выдохнула я, присаживаясь с помощью Влада на подоконник. Молодой человек, все еще обнимая меня за плечи, устроился рядом.
– Все будет хорошо, – успокаивающе гладил он меня по волосам. – Просто резко упало давление. Бывает.
– Откуда ты знаешь? – встрепенулась я, присутствие Влада рядом действовало благотворно. Мне на самом деле стало лучше, и я попыталась освободиться от его руки, но молодой человек не позволил, прижав к себе крепче.
– Посиди спокойно пять минут, – приказал он. – Хорошо? А потом, так и быть, я тебя отпущу.
– Я не понимаю, как ты догадался, что со мной происходит? Откуда ты знаешь?
– Ну… – задумался Влад. – Допустим, у меня тоже пару раз резко падало давление. Такой вариант ответа тебя устроит?
Я взглянула в его лукавые глаза и поняла – Влад врет не стесняясь.
– Не устроит, – вздохнула я. – Но ты же все равно не скажешь правду? Так?
– Я всегда говорю правду, – хмыкнул он и встал с подоконника, протянув мне руку. – Пошли?
Я посмотрела на его раскрытую ладонь и отрицательно помотала головой.
– Мне в другую сторону.
– Но ты же не знаешь, куда я иду.
– Это не важно.
– Я буду ждать тебя на улице десять минут первого, – не стал спорить молодой человек. – Не опаздывай.
Он развернулся и ушел, я задумчиво посмотрела вслед и тоже встала. Недомогание как рукой сняло. Я снова чувствовала себя отлично, а змейка-браслет снова сверкала, словно только что отполированная. Я изумленно уставилась на переливающуюся чешую и сверкающие камушки-глазки и не могла поверить. Может быть, мне просто померещилось, будто браслет потускнел? Размышлять над странной метаморфозой было некогда. Я уже опаздывала на занятия. Жаль, прошел завтрак и я не могла последовать совету Влада и выпить крепкого сладкого чая, но, похоже, в этом уже не было нужды.
На выходе из коридора Влада караулила Вероника, она обняла его за талию и бросила на меня убийственный взгляд. Я ожидала масштабного скандала, но девица сегодня презрительно молчала, только безмятежно улыбалась Владу и что-то нежно шепнула на ухо. Мне это не понравилось. Не верилось, что она оставит все так, как есть. Остаток дня я решила быть осторожнее и по возможности никуда не ходить без Ксюхи, даже в туалет. Нехорошие предчувствия не отпускали меня до обеда. Я привыкла доверять своей интуиции, но Вероники, как, впрочем, и Влада, на занятиях не наблюдалось, и я расслабилась. Как оказалось, зря.
Хитрая брюнетка подкараулила меня в туалете на первом этаже главного корпуса – после пар я забежала туда на минуту, прежде чем выйти на улицу к Владу. Идти в комнату отсюда было далековато, и я, попрощавшись до вечера с Ксюшей, решила беспечно заскочить в общественный туалет. Вероника зашла почти сразу же за мной. Я только успела расстегнуть сумочку и достать из нее губную помаду.
– Ты все никак не уймешься? – холодно поинтересовалась она, злобно прищурив зеленые, ярко накрашенные глаза. – Неужели ты думаешь, что сможешь подобным образом заинтересовать Влада? Ты маленькая, глупенькая дурочка. Таких, как ты, очень много, но Влада привлекла я.
– Если бы ты была так уверена, как пытаешься показать, не устраивала бы скандал каждый раз, когда видишь меня на расстоянии метра от своего парня.
– Ну, знаешь ли, доверяй, но проверяй! Я не хочу, чтобы ты крутилась рядом с ним. Вот и все, мне лениво тратить свои силы на то, чтобы защитить его от тебя. Лучше сдайся сразу.
– Я не ищу с ним встреч, – огрызнулась я, чувствуя, что сейчас наговорю лишнего, поэтому закусила губу, но Вероника прекрасно поняла все сама.
– Но эти встречи почему-то происходят…
– Повод задуматься. – Я не смогла сдержать улыбку, видимо, в ней было слишком много торжества.
– Ах ты дрянь! – набросилась на меня подружка Влада, выбивая из рук тюбик. Я попыталась развернуться, но соперница изо всей силы дернула меня за хвост, толкая к стене. Я успела выставить вперед руки, больно ударившись ладонями о кафельную плитку. – Ты не понимаешь, когда тебе говорят нормально? – бушевала она, пытаясь ударить меня о стену сильнее. Я чуть присела и, превозмогая боль, рванула в сторону, надеясь, что мой хвост не останется у соперницы в руках.
– Ты с ума сошла? – моему возмущению не было предела. У меня получилось вырваться и развернуться к бешеной девице лицом. Теперь я медленно отступала, стараясь держать Веронику на безопасном расстоянии. – Совсем больная?
– Я тебе покажу больную! – зашипела соперница и снова кинулась на меня, надеясь достать до лица ногтями. У меня не было опыта драк, и поэтому я отбивалась от соперницы схваченной с тумбочки сумкой, прикрывая лицо и верхнюю часть туловища. Браслет Вероники больно царапнул меня по плечу, кожу под тонким свитером обожгло, и я вскрикнула. Не хватало только приехать домой исцарапанной и потом объяснять всем и каждому, что случилось. Золотой браслет Вероники сверкнул, словно на солнце, и рубиновые глаза змейки вспыхнули, я, завороженная этим зрелищем, едва не пропустила следующий удар, вскинула руку и с удивлением заметила, что мой собственный браслет тоже выглядит иначе, нежели обычно. Какой бы бредовой ни была мысль, но на секунду мне почудилось, будто змейки живые и получают наслаждение от драки. Наверное, это бред, но казалось, что моя змейка немного изменилась – острый хвост и голова теперь выступали сильнее, и, когда я пыталась рукой закрыться от нападок Вероники, на ее предплечье осталась длинная тонкая царапина.
– Не смей приближаться к Владу, поняла? – к счастью, разгоряченная стычкой соперница даже не заметила легкого ранения. Иначе, думаю, мне пришлось бы совсем туго.
– Он мне не нужен! – выкрикнула я, зверея. – Если ты ему не доверяешь, нападай на него. А меня оставь в покое!
– Не дождешься, – Вероника наконец немного успокоилась и взяла себя в руки. – Влад красивый парень, самый красивый и богатый в лицее. У него могут быть слабости, он может смотреть на других девчонок. Любая с радостью будет его, но я этого не допущу. Он мой, ты поняла? Если потребуется, я тебя закопаю на заднем дворе лицея или утоплю здесь в унитазе, но Влада не отдам. Я знаю, он везет тебя сегодня в Питер, и ты заплатишь мне за это путешествие. Не дай бог, я хотя бы заподозрю, что ты на него вешалась!
– Ты истеричка и параноик, – не выдержала я и, оттолкнув от себя Веронику, попыталась выйти в коридор, но девица восприняла это как оскорбление и набросилась на меня с удвоенной силой. Толкнув в спину, отшвырнула к стене и снова вцепилась в волосы. Я врезалась в кафель плечом и зашипела от боли, едва успев прикрыться от пальцев, нацеленных в глаза. Стало по-настоящему страшно. Меня еще никогда не били, маленький крепкий кулак врезался в живот, заставляя согнуться, я успела сообразить, что хочет сделать соперница, и в последнюю секунду прикрыла лицо руками, получив коленом не по подбородку, а по скрещенным запястьям. Это стало последней каплей. Я была ниже и худее Вероники и вряд ли смогла бы справиться с ней, но у меня получилось достаточно быстро вывернуться и, огрев напоследок соперницу по голове сумкой с парой книжек, опрометью выскочить в коридор. Раскрасневшаяся и взлохмаченная Вероника выскочила следом, но не посмела кинуться на меня снова, только прошипела:
– Еще увидимся, – и, развернувшись, направилась в сторону лестницы на второй этаж. Когда она ушла, я постаралась успокоить дыхание, унять дрожь в руках и вышла на улицу. Меня колотило, и я с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться, а внизу на ступенях уже ждал Влад. Я не могла позволить себе проявить слабость в его присутствии.
– Ты что такая растрепанная? – поинтересовался парень, изумленно меня разглядывая. Он стоял у темно-синей спортивной Audi TT и при моем приближении открыл пассажирскую дверь.
– От твоей подружки отбивалась, – огрызнулась я, залезая в машину и устраиваясь поудобнее на низком кожаном сиденье. Тут я чувствовала себя в безопасности и начала немного отходить от случившегося.
– В смысле? – не понял Влад. – Вероника опять скандалила?
– Эта идиотка напала на меня в туалете, драла за волосы и пыталась расцарапать лицо! С чего она взяла, что ты мне нужен? – презрительно выдохнула я, чувствуя, как снова начинают дрожать руки, и отвернулась, словно Влад был виноват в неподобающем поведении своей пассии.
– А, ладно, – спустя несколько минут отмахнулась я, отдышавшись. – Ты-то ни в чем не виноват. Это я у тебя должна попросить прощения.
– За что?
– Тебе пришлось везти меня в Питер по просьбе отца. Даже не по просьбе, а по приказу. Твоей вины в том нет, а Вероника в бешенстве. Мне неудобно, что из-за меня вы поругаетесь. Я не переношу на дух твою пассию, но не хочу быть причиной ваших ссор.
– Вероника в последнее время ведет себя неадекватно. Ее любовь переросла в одержимость. А одержимость может убить любые чувства. Вероника не скажет мне ни слова против.
– Почему?
– Она боится меня потерять больше, чем нужно.
– Все равно. Чувствую себя виноватой. Ты вынужден потратить весь день на поездку со мной, забросив собственные планы.
– Не вини себя. Ты всерьез считаешь, что если бы я не хотел везти тебя в город, кто-нибудь смог бы меня заставить? – ухмыльнулся Влад.
– А зачем же ты это делаешь?
– Ну, например, чтобы прогулять занятия! – подмигнул мне он. – И позлить Веронику. Вдруг в следующий раз мне повезет увидеть «петушиные бои» воочию. Я нравлюсь девчонкам, но из-за меня никто еще не устраивал драк. Это так заводит!
– Ты – придурок! – возмущенно выдохнула я. – Еще хуже, чем твоя пассия. Вы стоите друг друга!
Настроение окончательно испортилось, и весь остаток дороги я молчала, жалея себя и проклиная самую популярную пару лицея. Как же я ненавидела их обоих – самовлюбленные наглые эгоисты!

Глава 16
Тяжелый день

Просторная шестиместная палата с покрашенными в светло-зеленый цвет стенами и пыльными занавесками на грязных окнах. Пациентки все в возрасте, трое из них не встают. Запах соответствующий, заставляющий дышать через раз. На обшарпанной тумбочке возле скрипучей панцирной кровати – белоснежные хризантемы с тонкой, ярко-алой полоской по краю каждого лепестка – мой подарок. Цветы неуместны в унылом, пахнущем безнадежностью помещении, они словно вырваны совсем из другого мира. Но я знаю, бабушка им рада, она любит контрасты.
Поездка оказалась не из легких, я вымоталась и физически, и эмоционально – не привыкла видеть бабушку такой: слабой, беспомощной, прикованной к кровати. Она почти не могла двигаться и говорить, лишь грустно улыбалась и держала меня за руку, я по глазам видела, что она знает – я ослушалась. Не выполнила ее просьбу. Я ждала упреков, но видела только тоску, и еще долго после того, как вышла из палаты, слышала в ушах тихий шепот:
– Не уберегла.
Протянутое дрожащей рукой письмо – помятый тонкий конверт – я торопливо засунула в сумку, смахнув с глаз наворачивающиеся слезы.
– Что там?
– Напутствие, – бабушка слабо улыбнулась. Лишь чуть шевельнулись уголки губ на бледном лице с тонкой, пергаментной кожей, похожей на смятую желтоватую бумагу из старинного блокнота. Некогда ярко-зеленые глаза потускнели, а о былой красоте напоминали только правильные пропорции лица – их не могло исказить даже время. Бабушка все больше молчала. Она уставала. Короткий разговор и тот давался ей с трудом. – Запоздалое напутствие.
– Почему «запоздалое»?
– Есть вещи, которые нельзя вернуть назад.
– Скажи сейчас, в чем дело? – от едва слышных слов стало страшно.
– Долго, – прикрыла глаза она. – А я слишком устала.
– Выздоравливай, – шепнула я, целуя морщинистую щеку.
– Ну, это вряд ли, – услышала ответ и, чувствуя, как по щекам стекают слезы, вышла из палаты. Проревелась внизу в давно не ремонтированном, воняющем хлоркой и больницей туалете и, припудрив лицо, вышла на улицу. На волосах все еще ощущался гнетущий запах лекарств, больных людей и безнадеги.
Влад ждал в машине. Уже вечерело, а у меня еще столько всего было запланировано. Я села в машину и отвернулась к окну, нацепив на нос солнечные очки. Я предпочла бы сейчас побыть одной, а не в компании малознакомого самодовольного нахала. Я его стеснялась. Очень трудно было не показать слабость. День не заладился с утра, и я держалась из последних сил.
– Ты как? – услышала тихий голос и, не поворачиваясь, буркнула:
– Нормально.
– Неправда, – отозвался он, но не стал больше ни о чем спрашивать. Я и не подозревала, что Владу Катурину присуще чувство такта.
Мне совсем не хотелось приглашать домой сопровождающего. Я не любила у себя чужаков. Меня смущали посторонние люди на моей территории. Тем более ремонт в старой хрущевке мы делали лет десять назад. Подтекающий кран в туалете; старый, с пятнами в уголках, затертый коврик в прихожей. Неопрятные лоскуты обоев на входе в большую комнату – изодрал мамин любимец – кот. Мы сами почти не замечали этих мелочей. Как и старой мебели, и беспорядка на тумбочке. Но сейчас все эти обыденные и привычные недостатки собственного жилища смущали. Мне не хотелось показывать их Владу. Я ему не доверяла настолько, чтобы демонстрировать слабость. Неидеальный дом говорил обо мне больше, нежели любые слова. Но сбежать от мамы быстро не выйдет, а оставлять Влада в машине на пару часов неудобно. Я такого себе позволить не могла. Ладно хоть у него хватило ума вести себя прилично и молчать. Он пил растворимый кофе, улыбался и почти ничего не говорил, чем покорил мою маму. От меня мы вышли уже в восьмом часу вечера.
– Теперь наконец-то выдвигаемся домой? – с явным облегчением выдохнул Влад, разминая руки перед дальней дорогой, но я покачала головой и, закусив губу, попросила, совсем неуверенная в ответе:
– Заедем еще в одно место? Тут совсем недалеко.
– Парень? – понимающе ухмыльнулся он, а я, покраснев, кивнула.
– Мне нужно его увидеть.
– Как скажешь, – Влад пожал плечами, от чего тонкий трикотаж водолазки натянулся, подчеркивая мышцы груди, послушно уселся за руль и завел машину. – Говори, куда ехать.
Данил жил действительно недалеко. Я не соврала. На машине не больше пятнадцати минут. Влад остановился в обычном дворе. Не старом, питерском, в котором витает дух времени, а самом обычном и безликом. Таких тысячи во всех городах России, и они похожи друг на друга, словно братья-близнецы. В таких микрорайонах полностью отсутствует атмосфера города. Я бы даже с натяжкой не назвала двор питерским.
– Не хочешь позвонить? – поинтересовался молодой человек и многозначительно покосился на зажатый в моих руках телефон.
– Нет, – помотала головой я. – Не вижу смысла, мы же все равно приехали. Сделаю сюрприз.
Я посмотрела из машины на свет в окнах второго этажа и решительно вышла. Меня не сильно смутила доносящаяся из квартиры Данила громкая музыка, которую слышно даже на улице. Видимо, родители парня уехали, и он позвал к себе друзей. Так бывало часто. Похоже, есть шанс увидеть еще кого-нибудь знакомого. Уже направляясь к подъезду, я спохватилась, что забыла поправить макияж и заново накрасить губы, но возвращаться в машину за сумкой с косметикой не хотелось.
– Постараюсь недолго! – крикнула я Владу и устремилась в сторону подъезда, не забыв бросить напоследок: – Сиди в машине.
Сегодня вечеринка у Данила была масштабной. Даже дверь в квартиру оказалась незаперта. Видимо, еще не все гости подошли. Я осторожно шагнула в полутемную прихожую. Музыка грохотала, отовсюду раздавался смех, и мне стало жаль соседей. Наверное, скоро они начнут стучать швабрами в потолок, и музыку придется приглушить. Я улыбнулась воспоминаниям. Такое случалось уже не раз. В стандартную двушку набилось человек сорок. Лица в большинстве своем незнакомые, но дружелюбные.
– О, привет! – улыбнулся выплывший из кухни черноволосый парень.
– Привет, – нерешительно отозвалась я и осеклась, заметив в дверях Влада. – Я же тебе велела сидеть в машине! – набросилась я на парня. – Зачем ты потащился за мной?
– Никогда не следую приказам, если они мне не нравятся. И вообще, если бы знал, что ты просто хочешь оттянуться, не поддался бы на слезливые уговоры и не повез бы тебя сюда, – горячо зашептал мне на ухо Влад, сильно сжимая локоть.
– Но у меня и в мыслях не было! – от нелепого предположения я даже поперхнулась.
– Не строй из себя наивную дурочку! – толкнул он меня к стене и подошел почти вплотную. Так мы не вызывали у гостей нездорового интереса. Просто еще одна обжимающаяся парочка.
– Никого из себя не строю! С чего ты это взял? – я попыталась оттолкнуть парня и прогнать ощущение дежавю. Снова стенка за спиной и горячее тело Влада впереди. Гневный взгляд, жаркий шепот и красивые губы, заставляющие забыть о цели визита. Все, как в моем сне.
– Вечеринка именно в тот день, когда ты приехала. Какая удобная случайность! Не правда ли?
– Считаешь себя самым умным? – фыркнула я. – Думаешь, знаешь больше всех! Но это не так, и меня ты совсем не знаешь.
– Как ты успела заметить, я вообще образован и начитан, – качнулся ко мне Влад, опираясь руками на стену у меня над головой. – Я много чего знаю, – шепнул он мне в губы.
– Мне нужно найти своего парня, – пытаясь внять остаткам разума, я оттолкнула от себя молодого человека и, поймав за локоть первого попавшегося гостя вечеринки, поинтересовалась: – Где Данил?
– Там! – махнул рукой мутный субъект в сторону комнаты, и я протиснулась вперед, пытаясь обогнуть отжигающую толпу и отвязаться от Влада. Никогда не понимала, как можно упихать столько народа в маленькую, квадратов двадцать, комнату. И самое главное, зачем? Даже при открытом балконе здесь было нечем дышать и совершенно негде уединиться. А я-то надеялась побыть с Данилом хотя бы минут десять наедине. Я не сразу заметила своего парня. Сначала увидела лучшую подружку – черноволосую и черноглазую кокетку Наташку. Она сидела на руках у молодого человека и самозабвенно его целовала. Короткая черная юбка задралась, обнажая ажурную резинку чулок – Наташка любила красивое белье. Легкая кофточка сползла с одного плеча. Бесстыдная картина заставила меня смутиться, я никогда не понимала эту особенность подружки. Наташка всегда была соблазнительно развязной, никогда не стеснялась этого, и сейчас она прекрасно знала, что заставляет многих в комнате испытывать либо дискомфорт, либо желание. Отвлеченная непотребным видом подруги, я не сразу заметила знакомый рукав свитера на обнимающей ее руке. Только когда подошла вплотную, увидела, как алые хищные Наташкины ноготки перебирают выгоревшие на солнце русые волосы.
– Данил… – обомлела я, не в силах поверить собственным глазам.
Нижняя губа задрожала, а глаза наполнились слезами. Я стояла и смотрела, не в силах сдвинуться с места. Его рука лениво ласкала Наташкину спину, поцелуи парочки становились все жарче, а я не знала, что сделать. То ли закатить скандал, привлечь к себе внимание, то ли просто развернуться и уйти.
– Данил! – чуть громче сказала я и сделала шаг вперед, огибая танцующую прямо передо мной девчонку. Голос дрожал, и музыку перекричать я не могла.
– Стой, – Влад дернул меня за локоть назад, грубо и резко, я даже от боли вскрикнула.
– Похоже, ты нашла, кого хотела. Пошли отсюда!
– Нет, – всхлипнула я. – Ты не понимаешь! С ним моя лучшая подруга. Я должна поговорить. Как они могли?
– О чем? – Влад резко развернул меня к себе лицом. – Что ты им скажешь, Алин? «Вы поступили нехорошо»? Ты думаешь, они после этого устыдятся? Или тебе станет легче?
Он вытащил меня из комнаты в коридор и толкнул к стене. Как все знакомо, похоже, у него это входит в привычку.
– Перестань, ты же вроде бы сильная. Неужели, ты хочешь, чтобы они видели твои слезы?
– Нет, – я закусила губу.
– Тогда пошли отсюда. Мне сразу не понравилось это место. Поэтому я и пошел за тобой. И сделал это не зря.
– Я буду жалеть, что не спросила у него «почему?».
– Какая разница? Жалеть не о чем. Разговор не изменит случившегося. Твой парень – козел, твоя подруга… – Влад задумался, видимо, подбирая цензурное слово, – предательница. Слова не имеют значения. Значение имеют действия.
Влад взял меня за руку и повел к выходу.
– Эй! Алинка! – услышала я знакомый голос за спиной, но даже не стала оборачиваться, чтобы узнать, кто меня звал. Больше находиться здесь я не хотела. Когда садилась в машину, меня душили слезы. Я автоматически взяла у Влада из рук пачку носовых платков и изводила один за другим, кидая прямо на коврик дорогой спортивной машины. Мне было все равно. Меня сейчас волновали две вещи: предательство сразу двоих близких мне людей и то, что Влад стал свидетелем некрасивой и личной сцены, а значит, о моих слезах и унижении завтра узнает весь лицей. Понимание этого меня немного отрезвило, и я перестала плакать, пытаясь решить, стоит ли у него просить, чтобы он молчал, или нет. В результате победила гордость. Мне казалось, если я попрошу, то только сильнее себя унижу.
– Куда ты меня привез? – очнулась я от раздумий, когда наша машина остановилась перед огромным зданием из стекла и бетона, ярко освещенным неоном «Кama-Clab». Вывеска не оставила сомнений, но вопрос вырвался раньше, чем я успела прочитать.
– В «Кama-Clab», как ты успела заметить, – усмехнулся Влад и заглушил мотор.
– Зачем?
– Хороший вопрос, – похоже, молодой человек пребывал в замечательном настроении, в отличие от меня. – Подумал, что тебе необходимо снять напряжение, расслабиться и немного отвлечься.
– Мне это не нужно, – заупрямилась я. – С меня хватит на сегодня вечеринок. Хочу приехать и лечь спать.
– Все не так плохо, как кажется. Это приятное место, несмотря на масштабность, размах и внешний вид. И здесь есть тихие и уютные уголки, где можно просто выпить кофе или пару безалкогольных мохито.
– А тебя не волнует, что в лицее отбой через два часа? Мы и так едва успеваем вернуться вовремя.
– Ты думаешь слишком много, Алина. Правила созданы для того, чтобы их нарушать, – Влад отвечал мне тихо и спокойно, словно неразумному ребенку.
– Хорошо, – немного засомневавшись, согласилась я.
– Пошли, – молодой человек вышел из машины и открыл передо мной дверь. Упрямо сидеть внутри и дальше было глупо, но я предприняла последнюю попытку.
– Мне еще нет восемнадцати, меня не пустят.
– Со мной? – хмыкнул молодой человек. – Со мной пустят везде. А потом, я не предлагаю тебе идти в сам ночной клуб. Тут на первом этаже есть очень приятная и спокойная кафешка.
– Почему ты привез меня именно сюда?
– Не знаю. – Влад задумался. – Наверное, потому, что я сам мало где бываю. Всю свою жизнь я провел в стенах лицея. А это место мне знакомо, как и его хозяин. Тут я чувствую себя в безопасности. Ну же, Алин, пошли. Не упрямься.

Глава 17
Имбирный латте с карамелью

Зря я переживала, боялась и смущалась из-за того, что на мне старые затертые джинсы и непритязательная кофточка. Кафе на самом деле было очень милым, уютным и совсем не пафосно-гламурным, как могло показаться снаружи из-за современного стильного дизайна трехэтажного куполообразного здания.
Маленькие столики, отделенные друг от друга перегородками, позволяли оставаться практически незаметными для всех посетителей, кроме своего спутника. Тихая, романтичная музыка и ни с чем не сравнимый запах хорошего кофе располагали к неспешному душевному разговору – идеальное место для первого свидания. Только вот у нас с Владом сегодня не свидание, я бы предпочла об этом не забывать, но было сложно. С предательством Данила рухнул последний бастион, заставляющий меня не смотреть в сторону Влада.
Мои отношения, продлившиеся больше года, час назад прекратились, и я вдруг неожиданно поняла, что теперь имею полное право увлекаться другими парнями. А если учесть, что Данил изменил мне с лучшей подругой, право превращалось в суровую необходимость. Только так я могла восстановить упавшую самооценку. Но мне нравился не кто иной, как неоднозначный и противоречивый Влад Катурин. И это было проблемой. Сегодня я могла себе в этом признаться.
– Ты что будешь? – отвлек он меня от размышлений и протянул меню.
– На твое усмотрение. – Я вообще ничего не хотела, но понимала – что-то заказать нужно. Элементарные правила вежливости. К тому же мне не нравилось смотреть на пустующий стол.
– Все зависит от твоих предпочтений. Я люблю у них брать имбирный латте с корицей и карамелью. Это моя маленькая слабость.
– Тогда закажи мне его же. Звучит вкусно.
Я чувствовала себя неловко, не знала, о чем говорить и как себя вести. На душе было муторно, на глаза наворачивались слезы. Я еще не в полной мере осознала случившееся. Данил, целующий Наташку, казался дурацким сном, я не хотела в это верить. Стараясь отвлечься, думала о Владе, разглядывала прямой загорелый нос, тонкую полоску иронично изогнутых губ и неровный шрам, разрывающий бровь напополам, и не в полной мере осознавала, что сегодня начинается новая глава в моей жизни. Хотя, быть может, я уже начала эту главу, когда уехала учиться в лицей, а сегодня просто поставила точку. Наверное, Данил понял это чуть раньше и не стал терять время. Только я цеплялась за прошлое, отказываясь признавать, что никакие приобретения невозможны без потерь.
– Кого я вижу в моем логове… – Голос низкий, бархатный, но молодой. Я вздрогнула и настороженно повернулась. У меня за спиной стоял хорошо одетый молодой человек. Он возник, словно из воздуха, и заставил меня нервничать.
– Николай Камаров, – представил Влад бесшумно подошедшего к нам юношу, сделав ударение на первый слог его фамилии. Мне показалось, что в этом кроется какой-то скрытый смысл. Тайный код, понятный лишь им двоим.
– Приятно познакомиться, – послушно поздоровалась я, поймав на себе заинтересованный взгляд светло-серых глаз.
– Николай – владелец всего этого великолепия, – пояснил Влад, и я еще раз с интересом посмотрела на приятеля Влада. Он был молод, немного старше моего спутника, лет на пять, вряд ли больше. И красив. Причем я не могла понять, в чем заключалась его красота. Невысокий рост, открытое, почти детское лицо, мягкая улыбка в уголках четко очерченных губ и крупные дымчатые глаза, в которых застыло странное выражение, не поддающееся расшифровке: то ли вселенская скука, то ли светлая грусть, то ли ожидание. Именно его глаза и завораживали, стоило взглянуть в них, и мир вокруг переставал существовать. Я чувствовала, как теряю связь с реальностью, растворяясь в клубящейся дымке радужки, только чуть хрипловатый резкий голос Влада заставил очнуться.
– Николай, ты окажешь нам честь? Лучший кофе здесь тот, который приготовлен тобой лично.
– С удовольствием, – тихий голос гипнотизирует, его хочется слушать бесконечно. – Но ты не боишься? Мой кофе особенный, я и сам не всегда точно знаю, что получится на выходе.
– Я тебе доверяю и думаю, смогу справиться с последствиями… – во фразе Влада слышался едва заметный вызов.
– Ты самонадеян, В… – Николай сделал многозначительную паузу и закончил, немного повысив тембр голоса: – Влад.
Мне этот разговор был совершенно непонятен. Что такого особенного может быть в кофе и о каких последствиях говорил Влад? Впрочем, после того, как хозяин клуба ушел, молодой человек пояснил:
– В каждом кафе – свои легенды. Здесь тоже есть одна. Считается, будто кофе, приготовленный по особому семейному рецепту самим Николаем, обладает сильнейшим тонизирующим эффектом. И может воздействовать на людей как афродизиак, но в том случае, если пьют его влюбленные. Поэтому нам можно ничего не опасаться. Так ведь?
– Безусловно, – вежливо улыбнулась я, решив, что, наверное, кофе пить все же не стоило бы. Жаль, не откажешься, такое поведение будет выглядеть странно. Я не верила в местные легенды, но, с другой стороны… Кто ж его знает?
Разговор не клеился, и мы молчали. Я снова раз за разом прокручивала неприятную сцену на вечеринке, пытаясь поверить в реальность произошедшего, а мой спутник, похоже, просто отдыхал и изредка разглядывал меня из-под опущенных ресниц.
– Почему ты молчишь? – поинтересовался Влад, когда нам принесли кофе.
– Не знаю, о чем говорить. Размышляю о своей жизни и сложившейся ситуации.
– Ага, – усмехнулся парень и сделал большой глоток из кружки. – Значит, жалеешь себя?
– Немного.
– Прекрати! Лучше попробуй кофе. Имбирный латте с карамелью – лучшее средство от депрессии. Поверь.
– Хорошо, – отхлебнула я из чашки ароматную пенку. – Ты испытывал его на себе?
– Не единожды.
Влад улыбнулся. В маленьком уютном кафе молодой человек был совсем другим, непохожим на себя. Более мягким, нежным. Куда-то исчезла задиристость и жесткость. В такого Влада было очень легко влюбиться, гораздо легче, чем в того, которого я знала. И это мне совсем не нравилось. Завтра все вернется на свои места. Он снова станет наглым и надменным и опять будет целовать у всех на виду Веронику. А я не смогу сказать и слова против, потому что не имею права. Как бы я ни относилась к Веронике, но это я сейчас ворую чужого парня, а не она. И пусть мы с Владом просто сидим и дружески болтаем, все равно те искры, которые проскакивают между нами, нельзя сбрасывать со счетов.
– Тут ты совсем другой… – улыбнулась я, отгоняя от себя неприятные мысли. – Это настораживает. Быть может, все же латте с подвохом?
– Ты ведь понимаешь, «латте с подвохом» – это глупости, помогающие привлечь дополнительных клиентов? Просто все мы иногда позволяем себе расслабиться. Ты никому не скажешь? – хитро улыбнулся он.
– Знаешь же, что не скажу. Сегодня не тот вечер, о котором мне хотелось бы болтать. Да и вообще один из ужаснейших дней в моей жизни.
– Тебе повезло, – как-то невесело отозвался Влад, разглядывая пенку у себя в чашке. Черная непослушная челка упала ему на глаза.
– Повезло? – не поверила я и даже задохнулась от возмущения.
– Конечно, – ответил он, не поднимая глаз. – Если сегодня один из самых плохих твоих дней, тебе реально повезло в жизни. Поверь. – Парень откинул со лба челку и пристально посмотрел мне в глаза. В его взгляде проскользнуло нечто, заставившее меня замолчать.
– Ладно, поверю на слово. Но лично для меня хорошего в этом дне мало…
– Быть может, получится все исправить?
– Как? – заинтересовалась я и улыбнулась, понимая, что мы ушли от тяжелого и сложного разговора. Влад снова повеселел.
– Ну, скажем, попробовать добавить к сегодняшнему вечеру положительных эмоций. Для того, чтобы было о чем вспомнить.
– Ну, вспомнить и так есть о чем.
– О больнице и том, как твой парень целовал твою подругу? – невесело хмыкнул Влад. – Перестань. Это не те воспоминания, которые должны остаться после нашей совместной поездки.
– Ну, думаю, останутся не только они, – заметила я и опустила глаза, делая вид, будто пытаюсь подчерпнуть маленькой ложечкой остатки пенки на латте.
– А что еще? – Влад перегнулся через столик и осторожно провел большим пальцем от шеи к подбородку, заставляя смотреть себе в глаза. Прикосновение было мимолетным и едва ощутимым, но я все равно вздрогнула и послушно перевела взгляд с чашки на его лицо. В темных глазах застыл вопрос, а чуть приоткрытые губы хотелось поцеловать.
– Что еще ты сегодня запомнишь, Алина?
– Быть может, тайну? Твою тайну… то, каким ты можешь быть, если хочешь. А что запомнишь ты?
– Хочешь, тайн станет больше? – спросил он, проигнорировав мой вопрос, и протянул руку. – Пойдем, отвезу тебя кое-куда.
– Куда? – недоверчиво поинтересовалась я, но послушно приняла протянутую руку.
– Если я тебе сразу расскажу, это перестанет быть тайной. Пойдем, не бойся. Думаю, тебе понравится. Кстати, то место, куда я хочу тебя свозить, тоже помогает бороться с депрессией. Сейчас самое время туда ехать.
– В смысле?
– Скоро ночь. На улице еще тепло, сегодня ясно, и в начале сентября самые красивые звезды.
Мы выскочили на улицу, держась за руки. Мне внезапно стало хорошо и легко. Проблемы отступили на второй план, а в душе поселилось ожидание чего-то волшебного.
Поток машин. Встречные фары слепят глаза. Неоновые вывески сверкают, и кажется, будто мы попали в нереальный мир будущего. Я любила ездить по городу в сумерках, наверное, потому, что никогда не была за рулем сама. Водители обычно сильнее всего ругают именно это время дня. Хуже всего видно обочины, глаза еще не привыкли к темноте, и велик риск попасть в аварию, но сейчас мне не хотелось думать о плохом. Я просто получала удовольствием от поездки, удобного кресла и близости Влада. Латте согрел, на губах остался привкус корицы, я смотрела в окно и наслаждалась ситуацией. Машин и вывесок становилось все меньше, темнота оседала, словно густой туман, поглощая все больше пространства впереди, оставляя лишь желтый ореол, высвечиваемый фарами на дороге. Обочины тонули во мраке, и я, кажется, ненадолго задремала, потому что когда машина остановилась, не сразу поняла, куда мы приехали.
Влад припарковался на обочине и снова открыл пассажирскую дверь. Я чувствовала себя королевой – красивая машина, красивый парень, который к тому же ведет себя как джентльмен. Это могло покорить кого угодно.
Влад привез меня туда, где Финский залив подходил почти вплотную к Петергофскому шоссе, вода лизала корни деревьев, растущих по краю дороги. Место действительно оказалось завораживающим – темные силуэты сосен, мелкий песочек и шишки, валяющиеся у самой воды. Жаль только, начинал мелко накрапывать дождь и поднялся ветер.
– Как красиво, – сказала я и поежилась. – Плохо, что не получится погулять. Начинается дождь. Причуды питерской погоды.
– Перестань, – протянул мне руку Влад, помогая перепрыгнуть корни. – Не будет дождя. Это я могу сказать точно.
– Ты госметео? – хмыкнула я.
– Нет, – отозвался он. – Мне, в отличие от них, можно верить. Посмотри вверх.
Я послушно подняла голову и заметила, как бледнеют наползающие со стороны города тучи, обнажая чернильное небо, усыпанное крупными яркими звездами. Морось прекратилась словно по волшебству. Ветер стих, что было совсем не привычно для берега залива.
– Ты прав, – завороженно прошептала я, пытаясь отыскать знакомые созвездия, – кажется, погода на нашей стороне.
– Ну, я же говорил. Пойдем!
Мы неторопливо подошли к воде, тучи скрылись за горизонтом, и на небо вылезла полная бледно-желтая луна, похожая на головку аппетитного сыра. Меня всегда удивляло то, что сама луна вроде бы желтая, а вот ее свет – холодный, мертвенный. Из-за этого песок напоминает рассыпанную серебряную крупу, которая с берега переползает на воду и превращается в широкую лунную дорожку, ведущую к горизонту, где волны соприкасаются с ночным небом. Яркие, словно жемчужные бусины, звезды висят неподвижно, как приклеенные, и лишь изредка некоторые из них срываются с небосвода и тонут в черных, непрозрачных водах залива.
– Удивительное место, – прошептала я и подошла вплотную к волнам, слизывающим с берега песок, камушки и небольшие шишки и оставляющим взамен осколки раковин и мелкие, опутанные водорослями щепки. Лунный свет, отражающийся в темной, спокойной воде, казался материальным. Хотелось осторожно шагнуть на чуть колышущуюся водную гладь и проверить, выдержит лунный мостик мой вес или нет, но это было глупо. Поэтому я просто смотрела на воду и молчала.
– Волшебная ночь, согласись?
Влад неслышно подошел сзади и осторожно обнял меня за талию. Я чувствовала спиной его горячее тело и не могла решить, что делать. Шагнуть вперед, отстраняясь? Но там вода, а ноги мочить не хочется. Стоять неподвижно? Но близость Влада слишком волнует и вызывает желание отклониться назад и прильнуть к сильному торсу, позволить обнять себя крепче… Собственные мысли смутили, и я, растерявшись, скользнула в сторону, пытаясь избавиться от объятий, но Влад не позволил. Он сделал шаг следом и легко развернул меня к себе лицом со словами:
– На берегу всегда прохладно. Ты, наверное, замерзла.
Молодой человек провел руками по моим плечам, растирая, согревая, и привлек меня к себе, нежно, но настойчиво. Его взгляд ласкал, я закусила губу, чувствуя, что Влад собирается делать дальше. Его лицо было очень близко, в глазах серебрились звезды, а тени от ресниц лежали на смуглых щеках.
– Ты знаешь, мне кажется, это неправильно, – снова отстранилась я, стряхнув наваждение.
– Знаю, но именно поэтому так притягательно и волнующе. Разве я не прав? Или ты привыкла делать только то, что правильно?
– Я привыкла делать то, в чем я уверена.
– Знаешь, Алин, – Влад нежно провел рукой по моей щеке. – Забудь хотя бы на одну ночь о принципах. Мы сегодня нарушили сотню разных правил, показали друг другу слабости, это сложно, и не всегда хочется помнить. Завтра нам, возможно, станет стыдно за минутное помутнение, и мы пожалеем, но это завтра. Рассветет. Наступит новый день, и мы сделаем вид, будто ничего не было. Соврем о том, что прокололи колесо, и я долго пытался поставить запаску, хотя там дел на десять минут. Мы скажем, что наши телефоны сели, и поэтому не было возможности вызвать эвакуатор, – Влад демонстративно нажал на кнопку выключения на своем айфоне. – И ты знаешь, мы сами поверим в свою ложь. Но пока, пока эта ночь и этот берег принадлежат нам. Разве это не прекрасно?
– Прекрасно в своей скоротечности, – закусила губу я. В отличие от Влада, я не хотела ничего забывать и не любила врать.
– Некоторые вещи и прекрасны потому, что происходят здесь и сейчас, а завтра покажутся всего лишь красивым сном.
– Сны… – задумчиво отозвалась я. – Их слишком много в последнее время.
– Так добавим еще один. Волнующе нежный.
Он подошел ко мне вплотную и, взяв лицо в руки, шепнул:
– Всего лишь поцелуй. Я не прошу больше.
Его губы пахли корицей и еще хранили сладость карамели. Влад целовал меня нежно, едва касаясь, и я вспоминала мягкую, теплую и густую пену на восхитительном латте. Этот поцелуй был похож на первый несмелый глоток нового сорта кофе. Осторожный – вдруг не понравится или обожжешься? Я сначала боролась с собой, но потом обхватила парня за шею, провела руками по сильным плечам, скользнула ладонями по спине, ощущая подушечками пальцев рельефные мышцы. Мне нужно было прижиматься ближе, я выгибала спину, чувствуя его руки у себя на пояснице. Там, где заканчивался ремень джинсов и еще не начиналась короткая кофточка. Горячие ладони обжигали кожу, и мне нестерпимо хотелось, чтобы Влад провел ими вверх по позвоночнику, задирая тонкую мешающую ткань, крепче сжал меня в объятиях и целовал сильнее, до боли прикусывая губы, но он вел себя на удивление сдержанно. Как и обещал. Всего лишь поцелуй. Медленный, тягучий, словно карамель. Поцелуй-обещание. Такой нельзя забыть, он словно не рассказанная до конца история.
Влад медленно отстранился, и я увидела в его глазах янтарные отблески. Снова тянуться к его губам в надежде получить больше было неправильно, и я отступила, пытаясь выровнять дыхание, а Влад поправил мне волосы и тихо сказал:
– Ты спрашивала, что я запомню из сегодняшнего дня? Я запомню тебя.

Глава 18
История про нагов

Было так темно, что я не могла разглядеть ничего за пределами освещенного фарами участка дороги. Дождь все же начался. Мелкий, похожий на пыль, он серебрился на лобовом стекле и оседал на асфальте, постепенно делая его похожим на затемненное зеркало – блестящее и скользкое. Опасная дорога. Из-за плохих погодных условий обратно в лицей мы ехали очень медленно и осторожно.
Я стеснялась и не знала, о чем говорить, и делала вид, будто смотрю в окно, хотя на самом деле хотела повернуться к Владу, попросить остановить машину и снова его поцеловать, но не могла себе этого позволить. Мы ведь договорились. Мимолетный импульс, шалость под влиянием лунной ночи. Попытка поставить крест на прошлом. Теперь накатило запоздалое смущение, и мы молчали. Возможно, Влад был сосредоточен на дороге, но, думаю, просто, как и я, испытывал чувство неловкости.
Молодой человек остановил машину на стоянке перед лицеем глубокой ночью. Часы на приборной панели показывали три. Странно, но нас без вопросов пропустили на проходной. Все же удобно находиться в компании директорского сына. Многие запреты перестают действовать. Я поспешила выскочить из машины как можно быстрее, чтобы избежать неловкости прощания, но за спиной услышала тихое:
– Алин…
– Да? – Я нерешительно остановилась и после секундного раздумья повернулась к парню лицом. Дождь усиливался, мои волосы еще не намокли, но успели покрыться бисером мелких капель, которые скапливались у лба и начинали стекать редкими дорожками на лицо. Я смахнула влагу с бровей, не давая попасть в глаза и размазать макияж.
– Спокойной ночи? – наполовину вопрос, наполовину утверждение.
– И тебе.
Влад стоял, прислонившись спиной к водительской двери, и без улыбки смотрел на меня. На его лицо падал свет фонаря, и тени от ресниц образовывали длинные темные полоски на щеках. Он чем-то напоминал Пьеро. Челка намокла и свисала на лоб неровными рваными прядями. На носу застыла трогательная капля дождя. Я не смогла спрятать улыбку, заметив, как раздраженно Влад смахнул ее тыльной стороной ладони.
– Ты смешной, – удержаться от этих слов не вышло.
– Вовсе нет.
Его движение оказалось незаметным и резким. Он подался вперед и, дернув меня за руку, притянул к себе, сжимая в объятиях. Я и охнуть не успела, лишь приоткрыла от изумления рот. Этот поцелуй был другим. Жарким, жадным. Именно таким, о каком я мечтала на берегу. Влад впивался мне в губы до боли, его руки сжимали плечи, ласкали спину, путались в волосах. Я провела по его сильным предплечьям, ощущая гладкую, горячую, влажную от дождя кожу подушечками пальцев. Даже прохладной сентябрьской ночью Влад, похоже, не мерз.
Голова кружилась, а ноги подкашивались. Кровь прилила к щекам и стучала в висках в такт ускоряющемуся ритму сердца, и я чувствовала, что схожу с ума от Влада и его поцелуев. Это было опасно. Я заметила, как мышцы рук парня напряглись под моими ладонями. Его кожа утратила гладкость, словно покрывшись чешуйками. Это отрезвило.
– Нет, – с трудом отстранилась я, пытаясь отдышаться и с опаской поглядывая на совершенно обычные руки молодого человека. – Это уже слишком.
– Да… – Влад сглотнул и смущенно провел рукой по мокрым волосам. – Такое не выкинешь из головы на следующее утро.
– Так и есть, – попятилась я, чувствуя, как спадает эйфория и на глаза наворачиваются слезы. Все же целоваться с Владом не лучшая идея. Он зацепил меня сильнее, чем хотелось бы.
– Эту ночь вообще будет не просто выкинуть из головы, – грустно улыбнулся молодой человек. – Пока, Алина.
– Пока, – я неловко махнула рукой на прощание и взбежала по ступенькам, ведущим в сторону входной двери. В общагу можно было попасть лишь через холл главного корпуса. Дверь оказалась заперта, и мне пришлось невольно дожидаться Влада, у которого имелся ключ.
В холле было темно и пустынно. Нас никто не ждал. Это и к лучшему. Бросив еще раз через плечо «до встречи», я, не оглядываясь, помчалась в сторону подземного перехода. В комнату неслась, словно сумасшедшая, опасаясь, как бы Влад не догнал меня где-нибудь в темных коридорах и не начал целовать снова. Этого бы я не выдержала. Убегая от собственных страхов, я даже не остановилась в подземном переходе у стены с потайной дверью. Строгая обстановка лицея отрезвила, и теперь я не могла понять, что на меня нашло. Сердце колотилось как бешеное, кровь стучала в ушах. Я же всегда оставалась разумной девочкой, которая сначала думает и лишь потом делает. Почему же сейчас произошел сбой? Как я могла целоваться с Владом Катуриным? Зачем? Что меня подвигло на эту глупость? Проклятый имбирный латте и его таинственная история или ночной берег залива, луна, звезды и собственная недальновидность? Впрочем, был в этом событии один плюс. Я и думать забыла об измене Данила, предательстве Наташки и своем разбитом сердце.
Затормозила я только перед входом в нашу комнату. Отдышалась, прислонившись спиной к стене, и, стараясь не шуметь, прокралась в темное помещение. Ксюха, как обычно, спала, словно убитая, подложив одну руку под голову и закрывшись до носа одеялом.
Скинув ботинки у входа, я прошла в ванную. Не включая свет, умылась холодной водой. Немного подумала, щелкнула выключателем и все же залезла в душ. Теплая вода и мандариновый гель для душа с легкими нотами корицы, которых я не замечала раньше, расслабляли и возвращали мыслями на песчаный берег в объятия Влада. Я окончательно разозлилась, врубила холодную воду и убрала гель в ящик до лучших времен, решив, что пользоваться им не буду, как и пить имбирный латте. Имбирь, корица, хороший кофе – все это слишком напоминает о Владе.
Я постояла минуты две, не больше, под холодными хлещущими струями, стуча зубами, выскочила из ванной и тут же завернулась в махровое полотенце. Воспоминания сгинули, но вместе с ними прошел и сон. Ложиться резко расхотелось, поэтому, закрывшись с головой одеялом, я взяла на колени планшетник. В сети Данил беспокоился, из-за чего от меня сегодня не было звонков, а Наташка ныла, что соскучилась. Я написала и тому и другому длинную простыню из несвязного текста, с кучей обвинений и упреков, но, так и не отправив, стерла. Подумала, мучительно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, и без объяснений удалила из друзей обоих. Хоть и больно осознавать, но Влад прав – бесполезно пытаться поговорить с ними, рассказывать о своих чувствах, упрекать. Они сделали выбор, и какой смысл унижаться перед ними? Хотят быть вместе – это их право, ну, а мое – вычеркнуть из жизни предателей. Сейчас я не винила ни того, ни другого. Что и говорить, я и сама сегодня поступила не лучше, чем Наташка. Но общаться ни с ней, ни с Данилом все равно не хотелось. Я просто не могла. Возможно, когда-нибудь ситуация изменится, но не в ближайшее время.
Я выключила планшетник и положила его на стол. Потом выдохнула и, приказав себе ни о чем не думать, повернулась лицом к стене. Не думать не получилось. Сегодняшний день оказался чересчур насыщен событиями. Я раз за разом прокручивала поминутно нашу с Владом поездку и думала, как вести себя дальше. Еще вчера моя жизнь была ясна и понятна. Я считала, что люблю Данила, сопротивлялась влечению к Владу, а сегодня все рухнуло. Сложно представить, как смотреть завтра Владу в глаза и не выдать себя. Наверное, он предложил самое правильное решение – сделать вил, будто ничего не произошло. Соврать самой себе и всем окружающим. Я поняла, что ничего не расскажу даже Ксюхе. Но подумать проще, чем сделать. Каждый раз, натыкаясь на него в коридоре, я буду вспоминать берег Финского залива и чувствовать пряный вкус корицы на губах. Главное – научиться маскировать свои чувства. Не только от него, но и от Вероники.
Я должна бы почувствовать себя оскорбленной, ведь Влад целовал меня, не собираясь отказываться от своей девушки. Но я не могла на него злиться. По крайней мере, он с самого начала был со мной честен. А это многого стоит.
Определившись, я немного успокоилась и начала погружаться в сон, но вспомнила про письмо, которое мне передала бабушка. После визита в больницу произошло слишком много событий, и я совсем забыла про помятый конверт. Я какое-то время боролась с желанием достать его из сумки, но прочитать в темноте все равно бы не вышло, и я решила угомонить свое любопытство до утра. Но уже через полчаса не выдержала и, схватив сумку, закрылась в ванной. Тут можно было включить свет и не опасаться разбудить Ксюху.
Я присела на влажный коврик на полу и, распотрошив сумку, достала из нее конверт. Письмо, написанное мелким, убористым почерком, оказалось длинным.
«Милая моя Алинка,  – начала читать я прыгающие строчки. На глаза навернулись слезы. Я могла представить, сколько усилий стоило бабушке день за днем выводить эти буквы. Она писала письмо, когда уже заболела, и сразу видно – не один день. Разные ручки, буквы разной величины и неровные строчки . – Ты же знаешь, что я всегда о тебе заботилась и никогда не обманывала, поэтому, молю, прочитай внимательно это письмо. Знаю, ты выросла и уже не бездумно следуешь советам. Иногда злишься, думая, будто родные слишком строги, но есть вещи, от которых я мечтала тебя уберечь любой ценой, но, похоже, не смогла. Все началось давным-давно, и моя история покажется тебе очень странной. Для нашей семьи все изменилось в тот миг, когда я встретила твоего деда – сорок с лишним лет назад. Знала бы ты, насколько он был красив! Из-за одного этого стоило насторожиться и испугаться. Но нет, тогда я была молода и глупа, поэтому, словно сорока, кидалась на все блестящее. У нас начался бурный, но скоротечный роман, но очень скоро Давид начал меня пугать. Мне виделось в нем что-то нечеловеческое, настораживающее. Казалось, будто его янтарные глаза гипнотизируют. Несколько раз я, словно наяву, видела, как он, ломая собственные кости, превращается в огромного змея с капюшоном кобры, а потом я просыпалась в холодном поту, не в силах разобрать, где заканчивается сон и начинается реальность. С каждым днем становилось все сложнее, и я сбежала от Давида. Внезапно поняла, что больше так не могу. Собрала вещи и из небольшого провинциального городка переехала в Москву и уже там узнала о своей беременности. Я поступила нехорошо, даже не попытавшись сообщить твоему деду о своем решении его оставить. Подлый поступок. Пожалуй, самый подлый в моей жизни. 
Снова Давида я увидела, когда твоей матери исполнилось шестнадцать лет. Ты знаешь, он практически не изменился. Сильный, уверенный, красивый. Тогда-то я и узнала его тайну. Тайну, в которую не могла поверить до тех пор, пока не увидела своими глазами. Пишу эти строки и понимаю, вероятнее всего, ты сочтешь меня сумасшедшей. Подумаешь, будто на старости лет я простилась не только с силами, но и с разумом. Это не так. 
Давид рассказал мне легенду и открыл свою сущность. Я узнала, что он принадлежит к древнему роду людей-змей, или нагов. – И здесь змеи? – потрясенно прошептала я, посматривая по диагонали написанную бабушкой лекцию о нагах. Примерно то же самое Влад рассказывал нам на последней своей лекции, но в письме бабушки все индийские сказки выдавались за правду. Я отказывалась верить в существование нагов и их тысячеглавого царя Шешу. – Давид поведал мне, – продолжила я читать дальше, – что нагам закрыта дорога в Индию, там властвуют древние боги, которые не желают видеть конкурентов. А Шеша по всему свету ищет молодых людей, и особенно девушек-полукровок, чтобы потом с помощью специального ритуала сделать из них своих слуг – нагов. Полулюди-полузмеи служат своему царю и не смеют ослушаться. Давид подозревал, что Шеша ищет среди полукровок кого-то особенного, но не знал, кого и зачем. Я сначала не поверила, сочла Давида сумасшедшим и прогнала. Но потом пришли они и хотели забрать твою мать. Они выглядели как люди, были милы и учтивы, и я почти поверила в то, что обучение в престижной гимназии пойдет на пользу моей дочери, но решила немного подумать и в результате отказалась. Тогда-то они и открыли свое истинное лицо – я узрела воочию змеиную сущность нагов. Нас ценой собственной жизни спас Давид. Схватив все самое ценное, мы с твоей мамой сбежали. Последний дар Давида – это забвение для моей дочери. Ее психика вряд ли бы вынесла такое количество потрясений. 
Поэтому, когда тебе пришло письмо с их змеиной символикой, она ничего не заподозрила, зато я сразу же поняла, что это такое. Они пришли за тобой. Жаль, внучку, в отличие от матери, я не смогла уберечь. Это письмо – единственная возможность предостеречь тебя. Ты уже попала в рассадник змей. Так будь очень осторожна, нагами в конце обучения становятся не все, я знаю, кто-то из претендентов погибает. 
Не дай им узнать о твоих подозрениях, скрывай осведомленность и, если есть возможность, беги как можно дальше. Но помни, ты уже попала в их сети, и они постараются удержать тебя любыми средствами. Не подвергай необоснованному риску ни себя, ни родителей. Тебя убьют, если поймут, что ты разнюхала их секреты раньше времени. 
Не представляю, как тебе поможет мое письмо, но кто предупрежден, тот вооружен». 
Я отказывалась верить в этот бред. Бабушка правильно предполагала, после всего написанного мысль о невменяемости закралась мне в голову, но некоторые моменты все же не давали покоя. Я вспомнила свои странные сны, вспомнила таинственную смерть Кирилла Дмитриевича от укуса гигантской змеи и поняла: насколько бы сильно мне ни хотелось выкинуть из головы надуманный бред, я не могу этого сделать. Потому что где-то далеко, в глубине души, я в него верю. Слишком много фактов, подтверждающих правдивость бабушкиных догадок. Если и не в полной мере, то частично точно.
Теперь предстояло решить, стоит ли забирать документы из лицея или нужно чуть внимательнее и лучше изучить лицей и его обитателей. Кто знает, быть может, получится пролить свет на происходящее здесь. Я сомневалась, что наги – реальность, но тут, в любом случае, творилось нечто странное, связанное со змеями. Может быть, в подземельях проводят эксперименты над рептилиями? Вдруг в округе развелись рептилии-мутанты? – предположила я и сама ужаснулась собственным мыслям.
Я ворочалась с бока на бок почти до рассвета и смогла уснуть лишь тогда, когда почти отчаялась, и последней мыслью было: «Какое счастье, что завтра суббота, а значит, нет пар и не нужно вставать ко времени».

Глава 19
Тайны подземелья

Влад

Алина помчалась по коридору, словно за ней гнались ядовитые змеи, а Влад смотрел на ее узкую спину и разлетающиеся по плечам светлые прямые волосы и не мог сдвинуться с места. Девушка была не столько безупречно, притягательно красива, как Вероника, сколько мила. Ее хотелось оберегать и защищать. Впрочем, целовать Владу тоже понравилось, хотя сейчас он ругал себя за опрометчивость. Он и не предполагал, что однажды в его жизнь ворвется хрупкая Златовласка и собьет с толку. Заставит нервничать и делать глупости. Он ведь любит Веронику. Любит? Тогда почему же сегодня за вечер ни разу о ней не вспомнил? Разве так бывает? Неужели то всепоглощающее чувство, которое еще в мае зажгло в душе пламя, растворилось, ушло в никуда? И как об этом сказать отцу, у которого грандиозные планы на Веронику? И нужно ли говорить, ведь слова ничего не изменят, но поставят под удар Алину?
Стучащая в висках кровь, предательски дрожащие руки и сотни вопросов без ответа. Влад предполагал, что раньше смог бы найти верное решение. А сейчас запутался, не знал, к кому обратиться за советом и как поступить правильно.
– Ты загулялся…
Влад был настолько погружен в себя, что не заметил отца в темном коридоре второго этажа. Анатолий Катурин стоял, облокотившись на подоконник, и ждал припозднившегося сына.
– Так вышло, – пожал плечами парень, останавливаясь у двери в свою комнату. – Ты хочешь со мной поговорить?
– Нет, – голос холодный и безразличный. – Это твое дело, где и сколько пропадать. Меня интересуют причины. И ты знаешь почему. Я слышал, Вероника волновалась. Даже плакала. Не стоило оставлять ее надолго одну, а самому пропадать с другой девушкой.
– Идея отвезти Алину в Питер была твоя, а не моя.
– Я не заставлял тебя расстраивать Веронику и возвращаться под утро.
– До утра еще очень долго, – нахально улыбнулся Влад и демонстративно покосился в сторону двери, ведущей в комнату. Он не собирался обсуждать свое позднее возвращение, и вообще хотел обдумать сложившуюся ситуацию в спокойной обстановке. Но такт отцу был неведом, и он продолжил:
– Мне не нравится, что с появлением новенькой твои отношения с Вероникой испортились. Девочка нервничает и злится. Это неправильно.
– Поверь, я смогу загладить свою вину и без твоих советов. Не стоит совсем уж грубо лезть в мою личную жизнь, – твердо заявил молодой человек, покосившись неприязненно на отца.
– Меня не интересует ни твоя вина, ни твоя личная жизнь. Меня волнует исключительно успех дела, а вот он напрямую связан с твоей личной жизнью. Если ты желаешь проводить время с другой девушкой, я начинаю сомневаться в успехе, а это мне не нравится. Если есть проблема, то лучше ее устранить сейчас, пока не стало слишком поздно.
– Ты помешался на эфемерной мечте, поэтому не видишь дальше своего носа и не предполагаешь, что всему могут быть банальные объяснения, – раздраженно огрызнулся Влад, подойдя ближе.
– Так объясни мне, почему ты явился под утро, а не в десять вечера, как обещал, и с какой стати у тебя отключен телефон?
– Проколол колесо, а телефон сел, – не моргнув глазом соврал Влад и пожал плечами. – Поэтому я не мог ни дозвониться тебе, ни вызвать эвакуатор. А Алина свой телефон вообще умудрилась оставить здесь. Я ни на шаг из-за этого не мог от нее отойти. Таскался весь день за ней, словно собачка. Такое объяснение тебя устроит? А до того, как проколоть колесо, мы заезжали к ее парню и уже тогда опаздывали в лицей к отбою. Нет, конечно, может быть, и успели бы, но нарушая все возможные скоростные режимы. Но не сложилось, на дороге валялась битая бутылка, мы на нее напоролись, и я, словно проклятый, остаток вечера ковырялся с колесом. Кстати, теперь мне нужна новая резина на левое заднее колесо. В багажнике вместо запаски валяется решето. И если я еще раз «поймаю» колесо, рискую вообще до дома не добраться. Прости, я не автомеханик, поэтому снять одно колесо и поставить другое быстро не смог. Это заняло много времени, к тому же заниматься ремонтными работами в темноте несподручно.
– Но руки у тебя чистые.
– Да, представь, у меня в багажнике есть перчатки, а у Алины в сумке оказались влажные салфетки. – Влад оправдывался складно и не моргнув глазом. Видимо, ему приходилось это делать не в первый раз. – Или ты хотел, чтобы я ехал с черными по локоть руками, лишь бы доказать тебе правдивость истории? Не много ли чести?
– Ты забываешься, – нахмурился Анатолий Григорьевич.
– Нет, это ты берешь на себя слишком много, – не согласился Влад и упрямо выпятил подбородок. – Я не собираюсь перед тобой оправдываться и вообще хочу спать. Точнее, хотел, теперь я уже не хочу ничего. Слишком зол.
– Не смею тебя задерживать, – нахмурился директор и двинулся по коридору, набирая на мобильнике номер из быстрого доступа. – Вон, сходи вниз, сбрось напряжение. Тебе пойдет на пользу. Ты в последнее время редко тренируешься, – крикнул через плечо директор и переключился на телефонный разговор.
«Интересно, кому он звонит посреди ночи? – подумал Влад и сам себя ответил: – Не иначе как своей верной Елене».
Влад посмотрел вслед отцу и решил быть осторожнее. Сегодня, похоже, он переоценил свои силы и попался в хитроумно расставленную ловушку давнего знакомого. И ведь прекрасно же знал, что некоторым доверять нельзя ни при каких обстоятельствах. Интересно, кофе и правда был «фирменный» или он сам по себе потерял контроль, поддавшись наивному очарованию Алины? И если второе, насколько тщательно нужно скрывать свои слабости? Молодой человек находился на распутье и не мог решить, что ему делать. А если Вероника не та, которая нужна ему и отцу? Вдруг она не сможет выполнить предназначение? Точнее, он не сможет выполнить предназначение с ней. А если она не «та самая»? Подобные мысли впервые за последний год закрались Владу в голову, но Вероника сильная и способная, намного сильнее Алины, именно поэтому отец одобряет отношения. И как бы ни тянуло Влада к новенькой, она точно не сможет стать тем, кого хочет видеть рядом с сыном директор лицея. Девушка будет помехой грандиозным планам. Влад слишком хорошо знал, что отец делает с тем, кто ему мешает. А значит, пока стоит оставить все так, как есть, и постараться найти выход из этой ситуации.
Вот если бы отыскать способ подтянуть способности Алины до нужного уровня, тогда проблема снялась бы сама собой. Но на это рассчитывать не стоило. Никто не позволит проводить подобные эксперименты. Скорее всего, отец просто уберет с дороги ненужное препятствие, как убрал много других.
Выругавшись, Влад отправился в комнату, для того чтобы переодеться перед тренировкой. Поспать можно и днем, а сейчас следует сбросить негативные эмоции в бою. Ян спал, но проснулся сразу же, едва друг появился в дверях.
– Ты поздно, – с виду безразлично заметил он и сел на кровати. – Вероника билась в истерике.
– Не начинай, я уже выслушал по этому поводу много всего интересного и подвергся допросу с пристрастием. Отец переживал. Впервые почувствовал себя самым настоящим подростком. Теперь зол и нуждаюсь в разрядке.
– Предлагаешь спарринг? – оживился друг, стряхивая последние остатки сна.
– Не просто спарринг… – хитро улыбнулся Влад, намекая на особое развлечение.
– Думаешь, можно пошуметь? Не боишься очередного шквала нравоучений? Мне-то все равно…
– Я получил от отца официальное разрешение. Ну, после того, как он мне окончательно вынес мозг. Но в качестве компенсации нам позволили повеселиться. Остаток ночи наш.
– Видимо, он очень сильно за тебя переживает, раз пошел на уступки, – усмехнулся Ян. – Будь осторожен, он пытается задобрить лишь тех, кого после планирует использовать.
– Я прекрасно осведомлен о его зашкаливающем эгоизме. Мой отец переживает только за себя. В его трогательной беготне вокруг и около нет ни грамма заботы. Исключительно расчет и страх, что все давным-давно лелеемые планы сорвутся в последний момент. И виной тому буду я.
– Почему ты на его стороне? – задумчиво поинтересовался Ян, натягивая темно-синюю майку с рукавами. – Ты же ничем ему не обязан. Может быть, его задумки не такие уж и правильные? С чего ты решил принять в этом участие? Еще не поздно отказаться.
– Лучше скажи, почему ты против? Тебе-то от его планов одна сплошная выгода.
– Я давно не интересуюсь выгодой, – безразлично отозвался Ян. – Я хочу получать от жизни удовольствие. Мне все равно, в каких условиях наслаждаться существованием, но сейчас я бы не стал все менять. Не думаю, что это правильно.
– А как правильно?
– Оставить все как есть…
– Не хочу, – упрямо сжал зубы Влад и повернулся к другу спиной, чтобы скрыть плещущуюся в глазах ярость. – Я жажду перемен.
– А если они не будут к лучшему?
– Будут.
– Ах да! Месть! – недобро усмехнулся Ян. – Стоит ли она того?
– Кроме нее, у меня ничего нет, – отрезал Влад. – Так ты пойдешь со мной?
– Конечно! Ты думал иначе? – Ян не стал продолжать неприятный разговор и с радостью переключился на другую тему.
– Я знал, что ты не пропустишь веселье.
– Куда пойдем?
– Определимся, – пожал плечами Влад. – Быть может, в твои владения? Там интереснее.
– Долго, – отрицательно мотнул головой Ян. – Думаю, лучше ограничиться «угодьями» твоего отца. У него много интересных экземпляров, а потом можно привлечь кого-то из своих…
– Ну, раз ты уже все решил, какой смысл спрашивать? – немного обиделся Влад и нагнулся, чтобы зашнуровать кроссовки.
Ночь и комендантский час не смущали молодых людей. Влад и Ян, не скрываясь, прошли к подземному переходу, перешучиваясь и обсуждая предстоящее веселье. Замерев напротив потайной двери, Влад легко и уверенно нажал на рисунки змеек, выставляя их в правильном порядке. Когда часть кирпичной кладки бесшумно отъехала в сторону, молодой человек зашел внутрь и щелкнул пальцами. Тусклое освещение сразу же вспыхнуло. В унылом коридоре стало намного светлее.
– Ты решил, как будем сражаться? – подпрыгивая от нетерпения, поинтересовался Ян. – Один на один?
– Армия на армию. Предлагаю партию в Чатурангу .
– Идея неплохая, но двоих не хватает.
– Да какая разница? – махнул рукой Влад. – Все равно так уже тысячи лет не играют.
– Увы, ты прав, – в голосе Яна промелькнуло сожаление.
– Все рано или поздно уходит, и традиции в том числе.
– Полностью согласен. Меняться будем или так? – парень с сомнением оглядел свои изрядно вытянутые спортивные штаны и обычную футболку.
– Нет настроения. И так сойдет. Перед кем красоваться?
– А жаль, я соскучился по адреналину, – печально выдохнул Ян, но настаивать не стал.
– Поверь, тебе и так его будет достаточно. Я приложу все усилия.
Молодые люди шли по извилистому лабиринту из коридоров, уверенно и не оглядываясь по сторонам. Сразу понятно, что они здесь не в первый раз. Им были знакомы все повороты и двери. Узкая лестница вела еще ниже в подземелье. Каменные, скользкие от влаги ступени поросли мхом. Похоже, сюда спускались редко. Красный кирпич на стенах сменился крупными серыми камнями. Эта кладка была значительно старше. Гладкие прямоугольные валуны были словно отполированы водой, из многочисленных щелей между камнями при приближении парней начали вылезать тонкие змейки. Светло-серые, совсем невзрачные, темно-коричневые с зеленым, медным отливом и золотисто-оранжевые. Они сновали по стенам и пытались подобраться к молодым людям. Влад поймал одну из них на руку и ласково погладил по узкой голове с черным узором. Змейка тут же обвила его запястье, сворачиваясь в браслет, и начала слабо светиться изнутри.
– Не наглей! – стряхнул ее с руки Влад и направился дальше, больше не обращая внимания на следующих по пятам змеек.
– Все, кыш! – прикрикнул Влад, и сотни узких разноцветных молний устремились к стене и попрятались в щелях. Лишь кое-где виднелись поблескивающие любопытные мордочки с тонкими ниточками раздвоенных языков.
На нижнем уровне подземелий стало прохладнее. Густой влажный воздух, оседал ближе к полу туманной дымкой. Скорее всего, раньше в этих катакомбах находились темницы. Потому что по обе стороны от узкого коридора в стенах были вмурованы решетки с металлическими прутьями. Из темных камер-ниш доносилось шипение, непонятный скрежет, а иногда и подвывание. Но молодые люди не обращали на это никакого внимания. Они шли, увлеченно обсуждая правила предстоящего боя. Ян размахивал руками, пытаясь что-то доказать своему другу, а Влад лишь с улыбкой качал головой, не соглашаясь. Когда из-за ближайшей решетки донеслось странное и жуткое нечеловеческое завывание, Ян отпрыгнул, выругавшись.
– Твой отец все никак не успокоится? – неприязненно бросил он.
– Не хочет, чтобы пропадало добро. Все пытается создать безотходное производство. Не думаю, что у него получится. Пока выходят одни сплошные полуфабрикаты, от которых больше проблем, нежели толку.
– Это не пройдет для него даром.
– Он считает иначе. Уверился в собственной безнаказанности.
– Такая уверенность чревата.
– Мне все равно, – беспечно пожал плечами Влад.
– А мне нет, – уперся Ян, – рикошетом заденет и тебя.
– Ты в курсе, что меня заденет в любом случае. Я персона нон грата, это ты с Яной в чести, а кто я?
– Не прибедняйся. Тебе это не идет. Сколько времени прошло. Все уже давным-давно забылось.
– Я не забыл, – категорично заявил Влад. – Но нет смысла об этом задумываться. Пока все нормально, зачем же пытаться решить еще не возникшие проблемы?
Коридор закончился толстой дверью, обитой коваными металлическими пластинами. На двери не было ни замочной скважины, ни ручки. Влад просто приложил ладонь к диску с изображением змеи в том месте, где обычно находится глазок. Дверь распахнулась, открыв проход в большой темный зал.
Ян вышел вперед и хлопнул в ладоши. В сотнях светильников под потолком вспыхнул огонь. Настоящий, живой, потрескивающий. Желто-оранжевые блики осветили просторное, пустое помещение с высокими сводчатыми потолками, запрыгали по старинной каменной кладке стен, мозаике на полу и потолочным сводам, оживляя мрачное, промозглое помещение.
На отполированном до блеска темно-красном полу была изображена свивающаяся кольцами черно-золотая кобра. Влад встал в районе ее головы, а Ян наступил на кончик хвоста.
– Приступим?
– Ты должен дать мне фору! – потребовал Влад, подмигнув другу.
– С чего бы это? – возмутился несправедливой просьбой Ян.
– С того, что ты непобедим по определению. Должен же быть у меня хотя бы какой-нибудь шанс?
– Тебе доступно невозможное. Не прибедняйся. Но так и быть, первый ход за тобой.
Если приглядеться внимательнее, то можно было заметить, что сам зал по своему строению – круглому рингу в центре и решеткам за спинами бойцов – больше всего походил на гладиаторскую арену. На уровне двух метров над полом в больших нишах на стенах начинались ряды утопающих в темноте лавок. Видимо, раньше здесь проводились бои, на которых присутствовали зрители.
– Так начнем же бой! – взмахнул руками Влад, плотоядно усмехнулся и крутанулся на месте. По его телу прошла волна, и рядом заклубились два водяных смерча. С губ сорвался рокочущий звук и на месте смерчей появились огромные, метра полтора в холке, ящерицы. Они топорщили ярко-красные гребни и злобно шипели.
– Твои любимые зверушки! – хмыкнул Ян.
Он тоже начал двигаться, ритмично притопывая полусогнутыми ногами, руки взметнулись над головой и резко опустились, сложившись в замысловатую фигуру хасты . Раздалось рычание, и рядом с Яном появились два высоких четырехглазых клыкастых пса.
– А ты тоже предсказуем, – заметил Влад.
Услышав голос, псы оскалились, с их огромных клыков закапала желтая слюна. Прижав уши, они кинулись вперед, но Ян тихо позвал:
– Шабар!
Взрыкнув, пятнистый косматый пес попятился, сел подле ног молодого человека и преданно посмотрел ему в глаза.
– Удумбала!
Черный пес тоже нехотя подошел к хозяину и устроился с другой стороны.
А Влад тем временем продолжал танцевать свой странный танец. Его тело, словно лишившись костей, извивалось, раскачивалось из стороны в сторону, с губ срывалось ритмическое шипение. Рядом с ящерицами появились совсем странные твари, похожие на больших, ростом с хорошего кабана жаб. С их морд, покрытых костяными шипами, стекала зеленая слизь, а длинные черные когти царапали пол.
– Ого! – воскликнул Ян, и рядом с псами появились существа с головами тигра и торсом человека. Широкая грудная клетка, заросшая свалявшейся шерстью, и длинные мускулистые лапы делали их опасными соперниками. Особенно если учесть, что в каждой руке они держали по кривой сабле.
– Вот и ракшасы пожаловали! Давно я с ними не встречался. – Влад встряхнул руками и с них сорвались капли воды, каждая из которых превратилась в большую свернувшуюся кольцом змею. Змеи с тихим шуршанием приподнялись, и стало видно, что головы у них человеческие, а с изогнутых клыков капает яд.
Ян хмыкнул, сделал несколько танцевальных движений, застыл, приподняв полусогнутую ногу, и щелкнул пальцами.
Перед ним встали четыре существа, больше всего напоминавшие зомби, как их изображают в голливудских боевиках – полусгнившая кожа, ввалившиеся носы, оскаленные зубы и горящие красным глаза.
– Фу-у-у, бхуты, – сморщился Влад, – терпеть не могу трупоедов.
– Это хорошо, – хихикнул Ян. В его руках появились шипастая булава и аркан. – Поехали!
Влад прошипел что-то, из его ладони хлынула струя воды и затвердела, превратившись в зазубренный меч. В это же мгновение змеи с человеческими головами пришли в движение, скользнули вперед и встретились с ожившими мертвецами. Острые зубы рвали полуразложившуюся плоть, извивающиеся тела сжимались в кольца, ломая кости и выворачивая суставы. Бхуты рычали, отбивались, но разваливались на куски.
«Ах так!» – азартно крикнул Ян, и в бой вступили ракшасы, которые не стали спасать гибнущих бхутов, а кинулись в обход к Владу. Столкнувшись с гигантскими ящерицами, демоны начали вращать клинками, сталь отскакивала от чешуи, но и рептилии были не в состоянии дотянуться до противников. Они в раздражении шипели, плевались ядом, а длинный раздвоенный язык метался из стороны в сторону. Неповоротливые ящерицы стали проигрывать. Раздосадованный Влад сделал руками несколько волнообразных движений, и на арене заклубился туман, он становился все гуще, почти полностью скрыв сражающихся. Судя по воплям ракшасов, ящерицам удалось изменить ход боя в свою пользу.
Ян, обиженно крикнув «Так не честно!», махнул рукой, и в гущу боя кинулись псы, следом за ними устремились и жабы.
Когда туман рассеялся, бой был уже не похож на шахматную игру. Он превратился в общую потасовку. Влад крутился, отражая одновременно атаки черного пса и невесть как уцелевшего бхута – демона, вселившегося в тело мертвеца. Сам он был не опасен, но разделаться с настырным зомби мешал адский пес. Молодой человек вращал меч, рассыпающий сверкающие брызги, удерживая на расстоянии обоих противников, но существенного вреда нанести им не мог. «Где эти чертовы жабы?» – раздраженно подумал он и краем глаза заметил, как Ян долбит булавой одну из них, безуспешно пытаясь пробить костяную броню. Вторая жаба копошилась неподалеку, пытаясь выпутаться из наброшенного на нее аркана.
Отвлекшись, Влад пропустил атаку пятнистого пса. Сильные лапы ударили его в грудь, он рухнул на спину, пахнуло зловонием из оскаленной пасти, а клыки щелкнули около лица. Влад дернулся, пытаясь высвободить руку с мечом. Это ему удалось, и острие вонзилось в грудь Шабара. Тот взвизгнул и отскочил в сторону, скуля и пытаясь зализать рану. Ругаясь сквозь зубы, Влад поднялся на ноги и столкнулся с зомби. Свистнул меч – отвратительная голова, щелкая зубами, откатилась в сторону.
Молодой человек, тяжело дыша, огляделся. Судя по всему, ему в этот раз повезло. Черный пес, хромая на трех лапах, с трудом отбивался от злобно шипевшей ящерицы. Ян справился с одной жабой, и она валялась с разбитой головой, истекая слизью и кровью. Зато второй удалось все-таки выпутаться из аркана, и она гоняла Яна, потерявшего где-то булаву, по рингу. Влад издал победный вопль и кинулся добивать противника, но его накрыла гигантская тень, он поднял голову и увидел чудовищных размеров птицу с человеческой головой. Кривые стальные когти нацелились прямо ему в лицо. Нахлынул животный, неконтролируемый ужас. Это создание было, наверное, единственным, кого он по-настоящему боялся. Молодой человек рухнул на колени, обхватил голову руками, пытаясь вжаться в пол и понимая, что бесполезно. Но сквозь панический ужас пробилась трезвая мысль: «Откуда здесь Гаруда?» Влад вскочил и вскинул руку с мечом, стараясь достать птицу. Сверкающее лезвие прошло сквозь огромное брюхо, как сквозь туман. «Морок! – понял Влад. – Иллюзия!»
– Ты жулик, Ян! – заорал он, оглядываясь.
Его противник, ухмыляясь, сидел, прислонившись спиной к поверженной жабе.
– Я же никогда не проигрываю! Ты сам сказал, – пожал Ян плечами и с наслаждением потянулся до хруста, разминая суставы, и поднялся.
Пол зала залила нечеловеческая кровь. Глаза изображенной на каменных плитах змеи светились алым, она была довольна принесенной жертвой. Ее мозаичная шкура лоснилась под липким слоем крови. Влад и Ян лежали на полу голова к голове, раскинув ноги и руки – в позе звезды. На их лицах виднелись кровавые брызги, одежда разорвана, а глаза закрыты.
– Славно провели время, – шепнул Влад, не в силах подняться.
– Давно я так не веселился, – согласился Ян и, лениво подняв руку, резко опустил ее вниз.
Изрубленные тела тварей, валяющиеся по всему полу, начали медленно таять в воздухе. Кровь тоже постепенно испарялась, очищая пол, пропадая с рук, лица и одежды молодых людей, и уже через несколько минут ничего не напоминало о том, какая битва разворачивалась в зале в течение последних часов.

Глава 20
Игры в сыщика

Неделя пролетела незаметно. Я молчала как рыба, не сказав никому о бабушкином письме и о том, что случилось во время нашей поездки с Владом. За несколько дней я превратилась в затворницу похлеще Маши. Из комнаты выходила только в столовую и на пары, игнорировала предложения Ксюши прогуляться, разговаривала неохотно. Старалась избегать Влада, даже пропустила его спецкурс. Но я не сидела без дела и на парах или в столовой внимательно наблюдала за обитателями лицея, пытаясь понять, насколько информация из письма может быть правдивой. Как бы я себя ни убеждала в том, что наги, захватившие лицей, – бред, все равно вопреки доводам разума верила словам бабушки. Верила и боялась. Именно поэтому обходила стороной подземелье, словно сознательно оттягивая тот момент, когда придется узнать правду наверняка. Я опасалась увидеть своими глазами нечто, не вписывающееся в привычную картину реальности, так как понимала, после этого никто не сможет убедить меня, что наги всего лишь ужасный сон. Я не заглядывала в подземелье, и кошмары меня больше не посещали. И это тоже навевало разного рода сомнения. Потайной ход в подземелье стал заветной дверью в замке Синей Бороды. И заглянуть хочется, и страшно, и Влад настойчиво просил этого не делать.
Правда, странностей здесь хватало и без потайных ходов и ужасных снов. Например, браслеты лицеистов. Я готова была поклясться, змейки меняют окраску и положение на руке в зависимости от ситуации. Они бледнели, если их владельцу плохо, и сияли, когда хорошо. Лучше всего эти изменения получалось отследить на занятиях по медитации. Меня пугало, что после пары змейки блестели не более чем у двадцати процентов студентов. Я входила в их число, а Ксюха – нет. Так-то я и заметила зависимость между самочувствием и видом браслета. Ксюхина змейка после занятий всегда была грязно-желтой, похожей больше на пластмассовую, нежели на бронзовую. Моя же, наоборот, светилась, словно ее недавно начистили. Следующая странность заключалась в том, что каждый раз после пары медитации к Ксюхе подходил Ян и обязательно обнимал. Моя подруга неизменно смущалась, но его не отталкивала, оправдываясь потом, что объятия дружеские, но меня волновало не это. После непродолжительного физического контакта с Яном ее змейка очень быстро начинала сиять, как и сама Ксюха, к которой возвращался здоровый цвет лица и хорошее самочувствие.
Мой браслет побледнел один раз с того момента, как я его получила на церемонии посвящения. Это случилось во время разговора с директором перед поездкой в Питер. Я выползла в холл в обморочном состоянии. Там ко мне подошел Влад и обнял, прямо как Ян Ксюшу. Мне стало значительно лучше практически сразу. А когда на занятиях потерял сознание Тема, его поцеловала Яна, и парень не просто пришел в себя. Он тогда до вечера чуть ли не по потолку бегал из-за переполнявшей его энергии. Я не могла понять, с чем это связано. Почему одни чувствуют прилив сил, а другие слабость? Не может ли это быть своеобразной формой энергетического вампиризма? Вопросов с каждым днем становилось все больше, а ответы если и были, то их надежно скрывало подземелье. На занятиях медитации нас подготавливали к чему-то. Вопрос, к чему? Может быть, как раз к ритуалу, о котором писала бабушка? Я этого не знала и хотела выкинуть из головы глупости, но не могла. Влад, Ян и Яна возглавляли мой список подозреваемых. Они были потенциальными нагами, а вместе с ними и весь преподавательский состав. Вероника находилась на четвертом месте после троицы своих друзей. Ее присутствие вроде бы никому не придавало сил, но девушка чувствовала прилив энергии во время занятий медитацией. После пар она была активнее, чем обычно. На щеках алел румянец, а глаза лихорадочно блестели. Да и вообще, она изрядно напоминала самую настоящую змеюку и внешне, и по характеру. Хищная, завораживающе красивая кобра, которая только и ждет удобного момента, чтобы укусить и пустить свой яд мне в кровь.
Как она на меня смотрела на следующий день после нашей с Владом поездки в Питер! Казалось, она видит меня насквозь, все знает и обязательно отомстит. Мне чудом в тот день удалось избежать неприятной встречи. Увлеченная своими расследованиями, я даже умудрилась ни разу с Вероникой серьезно не повздорить. Хотя она пыталась выловить меня после поездки с Владом не один раз. Но в субботу я проспала до обеда, потом на последней парте отсидела лекцию именитого профессора, из-за которой меня не отпустили домой на все выходные, и быстро смоталась к себе в комнату, попросив Ксюху, чтобы та прихватила мне какой-нибудь еды из столовой. Я видела, Вероника хотела подойти и до лекции, и после, но у меня получилось вовремя скрыться. А явиться ко мне в комнату она не посмела.
В следующий раз мы все же пересеклись. Это случилось в понедельник, но рядом с Вероникой был Влад, и ей осталось только буравить меня злобным и подозрительным взглядом. А потом она и сама как-то поостыла. Видимо, утихло ее желание узнать, посягала ли я на Влада или нет. В конце концов, парень не отходил он нее ни на шаг всю неделю, чем разбивал мне сердце. Его поведение злило, я несколько раз едва сдержалась, чтобы не выдать Веронике в присутствии Влада какую-нибудь провокационную гадость, но скандалы я не любила, поэтому молчала и занималась своими делами. К тому же смысла подставлять Влада не было. Я знала и понимала ситуацию с самого начала. Он ведь не давал мне ложной надежды. Так к чему ссорить его с Вероникой и наживать себе проблем? К тому же сейчас меня волновало совсем другое. Я не готова была бросить учебу и смотаться из лицея, как предлагала бабушка. Чтобы решиться на такой важный шаг, мне требовались весомые доказательства того, что здесь творится неладное. Поэтому я и наблюдала столь внимательно за лицейской жизнью.
Чем больше я присматривалась к студентам, тем отчетливее понимала: те, кто после зимних испытаний перешел на третий курс, отличаются от тех, кто остался. Они все без исключения выглядели лучше. Никогда не уставали на медитациях, и в их взгляде появлялась особенная, надменная уверенность. Словно они в один миг перешли на другую ступень эволюции и возвысились над своими однокурсниками. Я наблюдала за ними исподтишка, поражаясь пластичности старшекурсников и тому, насколько грациозно они двигаются. Словно змеи.
Я не была уверена, что оцениваю ситуацию адекватно, возможно, все странности – лишь плоды моего больного воображения, но поделиться подозрениями я не могла ни с кем, поэтому ориентировалась только на свою интуицию. Я почти перестала общаться с Ксюхой, переживая, что не смогу держать в себе тайну и проболтаюсь, к тому же подруга много проводила времени с Яном и его друзьями, в число которых входили Влад и Вероника. Мне целую неделю удавалось почти не попадаться сладкой парочке на глаза. Это было самой главной целью затворничества. Пару раз я ловила на себе задумчивый взгляд Влада, но успевала улизнуть прежде, чем парень решался подойти ко мне и поговорить.
Сегодня, благополучно переждав его пары у себя в комнате, я собралась в столовую, где договорилась встретиться с Ксюхой, но едва открыла дверь в коридор, как на пороге, словно из ниоткуда, возник разгневанный Влад и без слов втолкнул меня обратно в комнату.
– Понимаю, почему ты избегаешь меня столь упорно всю неделю, но тебе не кажется, что прогуливать занятия из-за одного незначительного поцелуя – это перебор? – буравя меня взглядом, недовольно высказал он. Его прищуренные глаза казались совсем черными и пугали.
– Я прогуляла не из-за нас… тебя, – смутилась я и отступила назад, прикидывая, как бы побыстрее сбежать.
– А по какой же причине? – вполне справедливо не поверил Влад и попытался подойти ближе, но я предусмотрительно отступила в сторону.
– Просто не хотела идти, – попытка прорваться в коридор мимо парня закончилась неудачей. Он преградил мне дорогу, уперевшись рукой в косяк двери.
– Прости, – его слова звучали искренне. Влад стоял рядом и смотрел на меня виновато. На лице застыло выражение скорби и раскаяния. Мне даже стало неловко, словно это я его чем-то обидела. Он был такой близкий и потерянный, что с трудом получилось сдержаться и не обнять его за шею.
– За что простить? – Комок застрял в горле, а на глаза навернулись слезы. Мне совсем не хотелось с ним разговаривать. Точнее, мне хотелось совсем не разговаривать, и я ненавидела себя за эти глупые мечты.
– Ты знаешь, мне правда очень неудобно, – взъерошил Влад волосы и отвернулся. – Той ночью на меня нашло какое-то наваждение. Я не должен был тебя целовать. Причем два раза. Может, мы и правда не учли фактор фирменного кофе?
– Не за что прощать, – слова дались с трудом из-за застывших комком в груди рыданий. – Можно подумать, я сопротивлялась? Просто не спрашивай, почему избегаю тебя. Мне так проще.
– Это не выход.
– Для меня выход. Обещаю ходить на твои занятия, но вне их постараюсь держаться подальше. Ты уж извини, у меня не получается дружески улыбаться.
– А зря, – грустно заметил он. – Тебе идет улыбка.
– Не нужно, – остановила я парня. – Мне всего лишь хочется забыть. Не препятствуй этому, хорошо?
– Воспоминания настолько неприятны?
– Какая разница? – горько усмехнулась я. – А сейчас, прости, нужно идти. Мы договорились встретиться с Ксюшей в столовой. Она, наверное, уже ждет, а мне еще необходимо заглянуть к Елене Владленовне.
– Зачем тебе эта… – Влад сморщился, не в силах подобрать верное слово.
– Она нам давала коллективное задание на парах, я ничего не делала. Валяла дурака всю неделю. Знаешь почему?
Влад вопросительно приподнял бровь, показывая, что с любопытством слушает, а я, воодушевленная его молчаливой поддержкой, продолжила:
– Мне выпала самая неприятная часть – сдать коллективный труд и с честью вытерпеть два ушата помоев на голову за всех. – Я с надеждой посмотрела на молодого человека и спросила: – Теперь-то можно идти? Впереди меня и так ждут не самые приятные минуты.
– Предлагаешь не портить тебе настроение раньше времени? – грустно уточнил Влад.
– Именно так, – согласилась я и проскользнула в коридор, на пороге придержав дверь, пока гость выходил.
– Я так понимаю, бесполезно предлагать проводить тебя?
– Бесполезно, – покачала головой я, утомившись от бессмысленного разговора. – Это совершенно ни к чему. Я уже не путаюсь в здешних коридорах.
– Я бы сказал больше. Ты разбираешься в здешних коридорах лучше, нежели следует. Удачи с Еленой.
– С Еленой? – усмехнулась я, пропустив намек на прогулки в катакомбах. – Не думала, что кто-то даже за глаза рискует называть ее так.
– Я вообще рисковый и к тому же знаком с ней очень давно, – улыбнулся он напоследок и быстро, пока не успела отскочить, поцеловал меня в щеку. Я растерянно замерла, а он стремительно развернулся и ушел.
Я не понимала этого парня. То приказывает не бегать за ним, то целует меня, то избегает, то беспокоится и просит прощения. Наверное, и сам Влад Катурин не способен разобраться с тем, что творится у него в голове. Я испытала облегчение, когда попрощалась с ним.
Разговор ни о чем меня вымотал, и, едва поднявшись из подземного перехода на первый этаж, я поняла, как сильно проголодалась, поэтому направилась сразу в столовую, решив, что Елена Владленовна подождет, пока я поем. Все же обед в половине пятого вечера – это и так очень поздно. Позже может быть только ужин.
Быстро перекусить не получилось, мы, как всегда, заболтались с Ксюхой, и в результате, когда я с ужасом посмотрела на часы, было почти шесть вечера.
– Вот черт! – всполошилась я. – Мне же еще нужно успеть к Елене Владленовне. Ее уже, наверное, нет на месте.
– Поищи на третьем этаже в триста семнадцатой, она там живет, – посоветовала Ксюха, залпом допивая остывший чай. – После четырех вечера эта мегера в кабинете не появляется.
– А удобно идти в не рабочее время? – засомневалась я.
– Алин, в этом лицее у всех преподавателей рабочее время двадцать четыре часа в сутки. Зря, что ли, они здесь живут и получают такие зарплаты? Сходи, никто тебя не прогонит. Даже Елена Владленовна.
Идти к помощнице директора не хотелось. Я чувствовала себя неуютно и смущалась. Все же комната – это личное пространство, и решать там учебные вопросы неудобно. Я замерла перед дверью, не решаясь постучать, и услышала доносящееся из помещения странное, шипящее пение. Любопытство победило тактичность. Я тихонько, стараясь не дышать, толкнула дверь и обнаружила, что она не заперта. В маленькой прихожей, ничем не отличающейся от нашей, было темно. Если бы звуки, доносящиеся из комнаты, не напоминали бы столь отчетливо змеиное шипение из моего сна, я бы ни при каких обстоятельствах не стала подкрадываться ближе. Мне было неловко, стыдно и в то же время интересно. С одной стороны, я очень боялась увидеть что-нибудь личное, а с другой – жаждала проникнуть в лицейские тайны.
То, что я заметила в комнате, погруженной в полумрак, смутило и напугало одновременно. Щеки вспыхнули, когда взгляд наткнулся на нашего проверяющего в расстегнутой рубашке. Мужчина сидел, развалившись в кресле. Его пустые глаза неотрывно смотрели на извивающуюся в странном, завораживающем танце Елену Владленовну. Узкое, черное, слегка переливающееся платье в пол походило на змеиный хвост. Плавные, ритмичные движения женщины напоминали танец змеи, гипнотизирующей жертву. Картина была пугающей, и я едва не вскрикнула от омерзения. Помощница директора тихо пела – шипение и пересвистывание, но ни одного членораздельного слова. Погружая в транс своего гостя, Елена Владленовна, похоже, и сама не замечала ничего вокруг. По крайней мере, мое присутствие до сих пор не раскрылось.
Гибкое, грациозное тело, затянутое в строгое черное платье, напоминало маятник. Ладони двигались из стороны в строну, как в индийском танце, и притягивали взгляд замершего в кресле мужчины. Похоже, он не видел ничего, кроме гипнотизирующей его женщины.
– Спи, – шепнула она, наклонившись, и проверяющий послушно закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. – А когда проснешься, будешь делать то, что я скажу.
Я вжалась в стену, стараясь не дышать, страх быть пойманной на месте преступления оказался так велик, что у меня задрожали колени, но, к счастью, Елене Владленовне было не до меня. Она подошла к одной из стен и провела руками по ее поверхности. Я с удивлением увидела, как между ладонями помощницы директора и книжными полками замерцало голубоватое пламя. Два резких жеста, напоминающих позы в танце, хлопок, едва заметное движение шеей вперед-назад, знакомое мне с занятий восточными танцами, и часть стены отъехала в сторону, открывая еще один тайный проход. Елена Владленовна шагнула в темную нишу, и полки на стене вернулись обратно в исходное положение.

Глава 21
Слишком много змей

Ладони стали липкими от ужаса, колени дрожали. Я, пытаясь переварить увиденное, опустилась на пол в прихожей и прижалась спиной к низкой обувной тумбочке. Нужно было бежать куда глаза глядят, но встать не получалось. К тому же несносный внутренний голос заставлял пройти в комнату и посмотреть, жив ли гость Елены Владленовны. Немного успокоившись, я поднялась на ноги и шагнула к дивану. Как и предполагала, мужчина просто спал. Его тяжелое дыхание слышалось от самого входа в комнату, и я, выдохнув с облегчением, повернулась к стене, за которой скрылась помощница директора. Похоже, мое неуемное любопытство могло победить любой страх.
– Всего лишь одним глазком, – пообещала я себе и кинулась к книжным полкам, постоянно оглядываясь на мужчину, спящего в кресле. Не хотелось бы, чтобы он проснулся в самый неподходящий момент. Если бы мне кто-нибудь месяц назад сказал, чем я буду заниматься и в какие странности верить, я бы подняла его на смех. А сейчас стояла перед стеной, стараясь копировать жесты Елены Владленовны. Я поднесла ладони к полкам, почти касаясь корешков книг, и медленно развела руки в стороны. Кожу обожгло вспыхнувшее пламя, казалось, что трогаешь раскаленную на летнем солнце крышу, обжигает, но не так сильно, как открытый огонь. Я, сосредоточившись, попыталась повторить все движения помощницы директора у стены и в заключение, как и она, хлопнула в ладоши. Я не ожидала, что у меня получится, поэтому, когда часть стены отъехала в сторону, едва не кинулась с визгом в коридор, но сдержалась и, превозмогая страх, заглянула в тайное помещение.
Узкий неосвещенный проход вел резко вниз. В темноту уходили крутые ступени, которые подсвечивались лишь редкими фонарями под потолком. Чувствуя, что делаю глупость, я осторожно ступила на каменную лестницу. Едва только я вышла из комнаты в тайный ход, как стена за моей спиной с лязгом захлопнулась. Никакое поднесение ладоней, странные жесты и хлопки не дали результата. Похоже, выйти обратно здесь нельзя. Меня охватила паника, из глаз хлынули слезы, и я несколько раз с силой ударила плечом в стену, в том месте, где, по моему представлению, должна была быть дверь. Успокоиться получилось после того, как я подумала, что если не могу здесь выйти, значит, сведен на нет риск встретиться лицом к лицу с Еленой Владленовной. Она будет выбираться на поверхность в другом месте. Главное – найти, где именно. А для начала нужно просто спуститься и осмотреться. Раз есть вход, которым, по всей видимости, регулярно пользуются, значит, где-то есть и выход.
Мне никогда еще не было так страшно. Крутая, ведущая вниз лестница закручивалась спиралью, и казалось, что спускаешься в глубокий узкий колодец. Фонари светили только на самом входе. Гнетущая темнота подземелий сгущалась с каждым шагом. Я словно проваливалась в черный кисель и не видела ни стен, ни ступеней, ни собственных ног. Лишь постоянно бледнеющий голубоватый экран мобильника. Я не хотела даже думать о том, что буду делать, когда телефон сядет. Лестница, ведущая вниз, была, похоже, бесконечной. Я шла медленно, придерживаясь рукой за скользкую, влажную стену. Несколько раз под моими пальцами проскальзывали юркие, гладкие шнурочки – вероятнее всего змеи – бесшумные и невидимые. Я, сдерживая крик, отпрыгивала от стены и какое-то время шла, прижимая руку к себе и не решаясь снова дотронуться до влажных камней. Потом спотыкалась и снова пыталась найти опору на стене.
Наконец винтовая лестница закончилась маленьким, похожим на клетку помещением без окон, с земляным полом и металлической решетчатой дверью, за которой виднелся слабоосвещенный коридор с такими же дверями по обеим сторонам.
Я подходила к решетке с опаской, переживая, что она окажется заперта, но мне повезло. Дверь поддалась без усилия и даже не скрипнула, вероятнее всего, ей пользовались достаточно часто. Я приободрилась, но ненадолго. Похоже, бредовая идея с тайной лабораторией и змеями-мутантами подтвердилась. Из-за решеток на меня шипели уродливые рептилии. Ничего столь же гадкого мне не доводилось видеть. Завизжав, я метнулась обратно к решетке и, дернув ее на себя, снова оказалась в маленьком тамбуре. Я присела на пол и отдышалась. Перспективы не радовали. Назад возвращаться было некуда. Лестница заканчивается тупиком, а значит, идти нужно только вперед. Если закрыть глаза и быстро пробежать, наверное, будет не так страшно.
У меня тряслись руки, а из груди вырывались рыдания. Я так и не зажмурилась. Мутило. В глазах темнело, и не потерять сознание мне помогала лишь мысль о том, что здесь падать нельзя. Если я задержусь в коридоре, возможно, уже никогда не смогу выбраться на поверхность и сбежать из этого отвратительного, жуткого места. Когда меня найдут рядом с клетками змей, то, скорее всего, кинут в одну из них в качестве корма жутким тварям. Интересно, змеи едят человечину? От неожиданной мысли желудок скрутило, и я с трудом поборола рвотный рефлекс. Зато паника пропала, уступив место яростной решимости. Мне все еще было невыносимо страшно, но я, по крайней мере, могла себя контролировать и связно мыслить.
Слева в мою сторону с шипением метнулась огромная иссиня-черная кобра с трехпалыми человеческими руками. Она со всего размаха врезалась в решетку и распахнула клыкастую пасть, пытаясь дотянуться до меня темно-синим раздвоенным языком. Я, заорав в очередной раз, шарахнулась в сторону. Яд капал с клыков на пол и оставлял на камне бурые, смрадно пахнувшие лужицы. Я бросилась по коридору, пытаясь бежать быстрее. Единственным желанием было как можно скорее смотаться из этого ужасного места. Когда я практически добралась до заветной двери, то услышала отчетливые всхлипывания из-за очередной решетки. Я готова была поклясться, что плакал человек. В камере на охапке соломы лежала Маша. В грязном, изодранном спортивном костюме, с растрепанными волосами. Она подняла голову и посмотрела на меня безумным, нечеловеческим взглядом, и я, взвизгнув, отшатнулась. На неестественно бледном лице девушки светились янтарные… змеиные глаза.
– Помоги мне, – всхлипнула она, а я зарыдала в голос, опустившись на пол у решетки. Сил идти не осталось, все мое самообладание, за которое я цеплялась, как могла, исчезло, и снова началась истерика. Я панически боялась то существо, от которого меня отделяла решетка, но не могла оставить подругу так. На камере висел массивный кодовый замок.
– Помоги, пожалуйста! – в голосе Маши появились человеческие, жалобные нотки, и я, не выдержав, со всего размаха несколько раз ударила кулаком по замку, прежде чем догадалась внимательнее приглядеться к металлическим кнопкам. Некоторые из них были затерты больше других. Не надеясь на удачу, я нажала предполагаемую комбинацию цифр, и решетка послушно отъехала в сторону. Маша встрепенулась и с нечеловеческой скоростью поднялась, зашипела, словно подзывая кого-то, и из темноты к ней выползли несколько толстых белых червей. У меня язык не поднимался обозвать эти отвратительные созданий змеями.
– Что ты делаешь? – ужаснулась я, но Маша не обращала на меня внимания, она изогнулась назад, дико закричала, падая навзничь, и я увидела, как начинает меняться ее тело, покрываясь светлой, белой чешуей, больше похожей на рыбью, чем на змеиную. Твари из этой камеры производили впечатление неудачных экспериментальных образцов. Они были недозмеями – отвратительными подобиями. Если змеи всегда казались мне ужасными, то эти твари были отвратительны и не вызывали ничего, кроме гадливости.
Я заорала и, не дожидаясь полного обращения Маши, попыталась снова закрыть решетку, но другие обитатели камеры тут же метнулись вперед, и я, не рискуя с ними связываться, опрометью кинулась по коридору, стараясь даже не оборачиваться. Рванула на себя дверь и выскочила в очередной темный коридор. Одна из змей подползла совсем близко, я с визгом отскочила в сторону за секунду до прыжка твари и забилась в какой-то темный угол, прикрыв голову руками. Змея почему-то не кинулась, из коридора доносились странные звуки. Шипение, рычание, металлический лязг. Словно там сражались несколько тварей. Нужно было бежать, но сил не осталось. Я понимала, что вряд ли получится спастись. Сунувшись помогать Маше, я неосмотрительно освободила несколько ужасных тварей, которые меня теперь сожрут. Передерутся между собой и примутся за меня. Всегда же знала, что не стоит проявлять излишнюю доброту. Теперь они за мной гонятся. Умирать не хотелось, поэтому, сжав зубы, я пригнулась и рванула дальше по коридору.
– Алина! – Влад кинулся мне наперерез. Молодой человек был перепачкан кровью и сжимал в руках два длинных ножа.
– Какого ты тут делаешь? – завопил он. В его глазах злость и вопрос сменились ужасом, и он, не сказав ни слова, прыгнул вперед, роняя меня на каменный пол и придавливая своим телом. Я приложилась виском о камни, вскрикнула и почувствовала, как брызнули слезы. Перед глазами потемнело, и, кажется, на короткий миг я потеряла сознание. Когда открыла глаза, дышалось уже легче, сверху не чувствовалась тяжесть Влада. Я приподнялась на локтях, сморщилась от резкой боли в голове и посмотрела вперед. Огромный белесый змей навис над лежащим на спине молодым человеком. Влад подскочил с пола легко, словно кошка. Его светлая майка на спине была разодрана и окрасилась в темный цвет. Парень застыл перед змеем, приготовившись к прыжку. Только сейчас я поняла, что на спине Влада следы от укусов гигантской змеи.
– Ты ранен! – всхлипнула я, пытаясь подняться, но молодой человек даже не повернулся в мою сторону. Я встала на колени и заметила, что с клинков, зажатых в обеих руках Влада, на пол капает темная вязкая жидкость.
Змей сделал выпад стремительно, но парень оказался быстрее. Он пригнулся, поднырнул под оскаленную морду с огромными клыками и вонзил ножи в мягкое брюхо, вспарывая его снизу вверх. Резкая змеиная вонь усилилась. В разные стороны брызнула кровь и внутренности. Капли попали мне на лицо и руки. Я завизжала, безуспешно пытаясь вытереть липкую вонючую жидкость и подавить рвотные спазмы, а огромный змей завалился, придавив своим весом Влада. Преодолев отвращение, я подскочила и кинулась к молодому человеку. Резкое движение не прошло бесследно. Голова закружилась, и меня мотнуло к стене.
– Да чтоб тебя, Алин! – выругался Влад, одним резким движением спихнул с себя огромную змеиную тушу и, подскочив, поймал меня под руки. – Не смей отключаться, ты слышишь? Пойдем скорее. Давай я выведу тебя отсюда.
– Ты ранен! Эта тварь тебя укусила! – бессвязно всхлипывала я.
– Мелочи! – отмахнулся парень. – Не обращай внимания. Все будет хорошо. Правда-правда. Просто нужно уйти отсюда, и как можно быстрее.
– Что здесь творится? – со слезами спросила я. Сдерживаться не получалось, и я рыдала в голос. – Там Маша, я видела Машу! Она… – голос подводил. – Она стала змеей, это она была там в коридоре! Ты убил Машу? Скажи! Скажи, слышишь?
– Тихо, – Влад сжал меня в объятиях, не позволяя буянить и размахивать руками. – Успокойся, все хорошо, тебе просто почудилось. От страха. Слушай меня, пожалуйста.
Голос Влада успокаивал, я, судорожно вцепляясь ему в плечи, начала дышать спокойнее, чувствуя, как высыхают слезы, а мое бешено стучащее сердце подстраивается под размеренный ритм сердца Влада.
– Тут плохо, – шептал мне на ухо парень. – Тут змеи, много змей, но Маша… Ее здесь нет. Тебе она просто показалась. Ты мне веришь? – Влад отстранился, и я поймала его мерцающий янтарный взгляд. Я почти успокоилась и готова была поверить во что угодно, лишь бы он продолжал говорить. – Вот и замечательно, – удовлетворенно заключил он. – А сейчас тебе нужно уйти отсюда, как можно быстрее. Нельзя, чтобы они заметили тебя!
– Кто они?
– Не важно. Давай скорее, неужели ты думаешь, это последняя тварь в таких больших катакомбах?
– Будут еще? – со страхом выдохнула я и сделала несколько несмелых шагов.
– К сожалению, да. Какой-то умник открыл клетки.
– Это я.
– Ты? Черт бы тебя побрал! Зачем?
– Не знала, что там монстры. Понимаешь, я правда видела Машу. Я была уверена – в клетке заперта она. Я своими глазами наблюдала за тем, как она из человека становится монстром. Что здесь творится, а? – паника вернулась, и из глаз снова брызнули слезы.
– Слушай сюда! – Влад резко остановился и развернул меня к себе лицом. – Тебе нельзя находиться здесь, тебе нельзя знать, какие тайны хранят подземелья, ты понимаешь? Это очень опасно. Если хоть кому-нибудь станет известно, что ты тут видела, тебя убьют. Алин, это не шутки, я говорю серьезно. Пожалуйста, пообещай молчать!
– Но тут творится что-то ужасное, – чуть спокойнее ответила я. Слова Влада заставили задуматься. Поэтому бесконтрольный страх и истерика отступили. – Очень-очень страшное, нельзя так оставлять, нужно сообщить властям, полиции, ну или еще кому-нибудь.
– Не стоит, – со спокойной улыбкой заметил Влад. – Нужно просто молчать и жить дальше. Поверь, все не так, как кажется. Никто не пострадал и не пострадает, если ты будешь держаться подальше отсюда.
Услышав очередное непонятное шуршание со стороны коридора, Влад втолкнул меня в какую-то нишу и закрыл своим телом.
– Но… – начала я, пытаясь сказать парню, как он рискует, стоя к тварям спиной, вдруг одна из них бросится.
– Т-с-с, – закрыл он мне рот рукой и тихонько качнул головой.
Я стояла, не смея вдохнуть, ощущая, как громко бухает сердце, и чувствовала, что моя голова просто разрывается от всего случившегося.
– Пошли, – Влад через какое-то время убрал руку от моего рта и отступил, попросив: – Пообещай мне одно.
– Что именно?
– Забыть. Забыть все, что ты сегодня здесь увидишь. Я постараюсь помочь, но многое зависит от тебя. Ты не должна хотеть вспомнить. Пожалуйста.
Я сама не хотела вспоминать, но голова разрывалась от сотни вопросов. Все это было странно, страшно и не укладывалось в голове. Я словно попала в фильм ужасов, а не в элитный лицей. Я опиралась на Влада и, едва переставляя ноги, брела по тоннелю. Блуждала где-то между реальностью и забвением и не запомнила, как мы оказались уже в знакомом коридоре.
– Ты ведь не бросишь меня тут? – всхлипнула я, цепляясь за его окровавленную майку и прижимаясь всем телом.
– Не брошу, ты, главное, успокойся, – попытался отцепить мои руки Влад.
Возбужденные голоса, доносящиеся из коридора, принадлежали студентам и заставили нас снова нырнуть в подземный ход.
– Глупая идея, – выругался Влад. – Зря я надеялся, что тут будет тихо. Днем такого счастья не дождешься. Придется идти другим путем.
– Не хочу, – в отчаянии заплакала я. – Там змеи. А я их ненавижу. Ненавижу всеми фибрами души. Мне кажется, нет тварей отвратительнее.
– Не будь столь категорична, – покачал головой Влад, и, прижав меня к себе, нежно чмокнул в висок. – Пойдем быстрее, Алина, я должен быть сейчас совсем в другом месте, а не нянчиться с тобой.

Глава 22
Забвение

Вокруг нас снова сгустилась унылая, настораживающая темнота. В каждом углу чудились янтарные змеиные глаза, слышалось угрожающее шипение. Казалось, что за мной по пятам скользят гибкие, сильные тела, но я зря напряженно ожидала шороха змей. Вокруг было подозрительно тихо. Все ужасы мне просто мерещились, Влад сказал мне об этом после того, как я испуганно сжалась у стены и отказывалась идти дальше. Его слова подействовали отрезвляюще, я несколько раз глубоко вздохнула и сумела взять себя в руки. Спустя какое-то время я поняла, что Влад был прав. Реальным и осязаемым в этих жутких подземельях был лишь он, уверенно идущий впереди и крепко сжимающий мою руку. Я шла за ним след в след и постепенно успокаивалась, чувствуя тепло его ладони и вслушиваясь в размеренное дыхание.
Длинный темный коридор извивался, раздваивался и напоминал самый настоящий лабиринт, в котором Влад чувствовал себя на удивление уверенно. Я пока не была готова спросить, почему он так хорошо здесь ориентируется. Не знаю, каких страшных откровений я ждала от его признания, но правда оказалась на удивление банальна. Влад пояснил ситуацию сам.
– Я живу в лицее практически с самого рождения и успел изучить здесь все вдоль и поперек. Вряд ли кто-нибудь еще знает эти подземелья так же хорошо. Даже мой отец, хотя он провел здесь не один месяц, пытаясь понять, куда и откуда ведут эти коридоры.
– А куда и откуда? – заинтересовалась я.
– Кто знает? Дому несколько столетий, здесь, совсем недалеко стояла красивейшая церковь, которую взорвали в двадцатых годах прошлого века. Часть подземных ходов ведет к ней. Недалеко в лесу расположен охотничий домик, думаю, в том районе тоже есть парочка потайных выходов.
– И что, они сохранились до сих пор? – мои глаза загорелись, я любила тайны, особенно те, которые затерялись в прошлом.
– Вполне возможно.
– Слушай, а разве нигде не сохранилось карты подземелий?
– Может быть, она где-нибудь есть. Я никогда не вникал, но в доме имеется обширная библиотека, вроде бы, отец находил там какие-то старинные документы. Если хочешь, загляни как-нибудь на досуге. Только прошу тебя, изучай все теоретически. Или, в крайнем случае, зови меня.
– Нет-нет, сюда я больше не сунусь, – пообещала я. – А как же ты исследовал подземелья без карты. Тут же сплошной лабиринт!
– Мне карты ни к чему, – беспечно заметил Влад. – Не представляю, с чем это связано, но я замечательно ориентируюсь в пространстве. Не знаю, есть ли такое место, где я могу заблудиться.
– Здорово! – восхищение было искренним. – А я самый настоящий географический кретин. Могу заблудиться в трех соснах. Знаешь, как сложно с этим жить?
– Не представляю! – усмехнулся парень, и мы замолчали, но стресс прошел, и я почувствовала себя намного лучше и спокойнее.
– Я не могу в таком виде пойти в комнату! – воскликнула я, наконец осознав, что ничего страшного в подземельях больше не происходит. Меня начали волновать исключительно девчоночьи проблемы. – Посмотри, я вся грязная и в змеиной крови. Мне нельзя показываться в коридорах лицея. Мой вид вызовет слишком много ненужных вопросов.
– Что-нибудь придумаем, – спокойно отозвался Влад. Он остановился, с улыбкой притянул меня к себе и успокаивающе погладил по голове. – Не переживай по пустякам, – шепнул парень, и мы пошли дальше. На верхнем уровне подземелья было совсем тихо. Все произошедшее внизу начало казаться очередным бредовым сном.
На маленьких, похожих на бегущие шнурочки змеек, снующих по стенам вверх и вниз, я уже не обращала внимания. Я начала уставать к тому моменту, когда Влад остановился перед глухой с виду стеной и нажал ладонями на два кирпича, расположенных на уровне головы. Часть каменной кладки отъехала в сторону, и мы шагнули в типовую лицейскую комнату. После гнетущей темноты подземелий вечерний полумрак, с яркой, таращившейся в окна луной, показался неожиданно ярким, дневным светом, и мне даже не пришлось вглядываться для того, чтобы рассмотреть непритязательный интерьер. Тяжелые двухстворчатые шкафы, окно и кровати – почти все, как у нас с Ксюхой.
– Прошу, – приглашающе махнул рукой Влад, пропуская меня вперед.
Я с радостью выбежала из темного коридора в привычную обстановку, но поняла, что попала «из огня, да в полымя». Это была комната Влада и Яна. Я узнала ее не только по обстановке и некоторым вещам, таким как привлекший мое внимание при первом визите кальян в углу у окна, но и по неповторимому запаху. Мне совершенно не нравилось, что я так быстро запомнила запах Влада. Здесь я чувствовала себя неуютно, ненамного лучше, чем в подземельях. К тому же снова актуальным стал вопрос о том, как добраться до своей комнаты через холлы третьего и второго этажей.
– Хорошо, хоть здесь не оказалось Яна. Откуда ты узнал, что его не будет? – озвучила я свои мысли и поежилась. Ян – полбеды, самое неприятное будет, если в гости заглянет Вероника.
– Скажем так, я на это надеялся, – ответил Влад и нажал на потайную кнопку под висящим на уровне глаз плазменным телевизором. Часть стены встала на место, словно тут никогда и не было потайного хода.
Молодой человек развернулся ко мне и, внимательно изучив, посоветовал:
– Я тебе рекомендую принять душ. Майку я одолжу, твою блузку уже ничего не спасет. Наверное, ее лучше выкинуть.
Стянув футболку, Влад в два шага оказался у двери, ведущей в коридор, и дернул за ручку, проверяя, заперта ли она. Я невольно проследила за ним взглядом. Сильная, поджарая фигура с хорошо развитыми, рельефными мышцами. На спине видны две глубокие раны от змеиных клыков – круглые красные пятна с кровавым ободком.
– Ты точно уверен, что змея была не ядовитая? – всполошилась я и подошла ближе, осторожно касаясь подушечками пальцев распухшей кожи вокруг отметин под левой лопаткой.
– Говорю же, мне ровным счетом ничего не угрожает! – дернул плечом Влад, отступая. – Перестань. Ты всегда все усложняешь. Зачем?
– Может, хотя бы перекисью обработать? – не сдавалась я.
– Потом! – Влад вытащил из ящика комода две футболки, одну надел на себя, вторую кинул мне со словами: – Мне сейчас некогда. Сходи в душ, переоденься и успокойся. Я скоро вернусь. Можешь немного вздремнуть. Тебе не повредит.
– Не могу здесь остаться… – начала я, но парень в мгновение ока оказался рядом. Схватил мое лицо в ладони и, наклонившись, прошептал:
– Ты сейчас сходишь в душ. А потом ляжешь на мою кровать и уснешь. Проснешься, когда вернусь. Хорошо? Ты не станешь бояться и переживать. Все, случившееся в подземелье, просто кошмар. Не стоит о нем думать. В лицее слишком часто снятся дурные сны. Мы разберемся с этим, когда я приду. Договорились?
Хотелось возразить, возмутиться, но я лишь послушно кивнула, понимая, что страх и правда отступил.
После того как Влад снова исчез за потайной дверью, я, словно под воздействием гипноза, прошла в ванную комнату, сжимая в руках помятую майку парня. В голове была ватная пустота. Все ужасы, увиденные в подземелье, отошли на второй план, подернулись сизой дымкой забвения, я пыталась вернуться мыслями назад, в катакомбы, проанализировать и понять, в какие неприятности вляпалась и что на самом деле произошло с Машей, но не могла. Едва начинала думать о подземелье, и ужас снова заставлял сильнее биться сердце, но в ушах тут же слышался успокаивающий голос Влада, и снова возвращалась серая дымка забвения. Я не знала, что сделал со мной молодой человек, но поняла – без него разобраться в случившемся не получится.
Я должна бы испытывать ужас, паниковать, но не чувствовала ничего и знала, виной тому Влад. Я наспех застирала грязные пятна на юбке, радуясь, что красная с черным клетка скрывает разводы, выкинула в мусорное ведро пришедшую в негодность блузку и с наслаждением залезла в душ. Закрыла глаза и выдохнула, пытаясь отрешиться и от ужасов подземелья, и от странного влияния Влада на мою психику и душевное состояние. Я хотела последовать совету парня – отдохнуть и все забыть.
Сильные горячие струи расслабляли мышцы спины, и я почувствовала себя лучше. Вода стекала по волосам, смывала косметику с лица, и я почти верила – все у меня хорошо. Свежий, с легким морским ароматом гель для душа явно принадлежал Владу. Слишком знакомым казался этот дурманящий запах. Я с наслаждением купалась в аромате, смывая с себя змеиную вонь подземелий. Не торопясь вымыла голову ментоловым шампунем с терпким мужским запахом и, вернувшись в комнату, почувствовала, как сами собой смыкаются глаза. Выполнить приказ Влада оказалось удивительно просто. Я с трудом добралась до кровати и рухнула лицом в подушку, хранящую его запах, натянула на голову клетчатый лицейский плед и отключилась. Как ни странно, я даже не боялась возвращения Яна или неожиданного визита Вероники. Мне было уютно и спокойно, а еще я зверски устала.
Разбудил меня тихий, но настойчивый стук в дверь. Я подскочила на кровати, не понимая, где нахожусь и что здесь делаю. Стук повторился, а я натянула плед до шеи и сжалась в комок на кровати, прижавшись спиной к подушке. Руки, вцепившиеся в край клетчатого казенного пледа, дрожали. Из одежды на мне была лишь мужская майка. «Которую одолжил Влад!» – мелькнуло в голове. И комната тоже принадлежала Владу. Эти факты мне удалось вспомнить достаточно быстро. Я, игнорируя стук, становящийся все настойчивее, посмотрела по сторонам и изучила окружающую обстановку. Ничего необычного. Кроме того, что я одна в комнате чужого парня.
Воспоминания возвращались медленно, я до сих пор не могла точно сказать, что со мной случилось. В голове снова смешалась реальность и сон. Я помнила, как вслед за Еленой Владленовной спустилась в катакомбы под зданием лицея. Очередной вход располагался за книжными полками в комнате помощницы директора. В подземелье было много змей и, кажется, Маша… или Маша мне приснилась? Вывел из мрачных коридоров меня Влад. Он оставил меня здесь, велел привести себя в порядок и лечь спать. Почему я послушалась его столь безропотно? Почему на мне его майка? – всполошилась я, продолжая вспоминать. – Он дал свою одежду, так как моя испачкалась. Блузка была вся в крови, в змеиной крови! И я ее выкинула в мусорное ведро, тут в комнате! Если это не сон, блузка все еще должна быть в мусоре.
Я, вскочив с кровати, опрометью кинулась в ванную и, плюнув на брезгливость, залезла в мусорное ведро. С самого верха на куче мусора валялась моя смятая грязная блузка и такая же пришедшая в негодность жилетка. На белой ткани виднелись буро-коричневые разводы и пятна. Я закрыла глаза, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний – брызги змеиной крови в лицо, Влад, застывший на одном колене с парными кинжалами в обеих руках – сцена из какого-то анимэ-сериала, очередной кошмарный сон, который просто не может быть реальностью. Я стояла в ванной комнате и опустошенно таращилась на открытое мусорное ведро, а по щекам текли слезы. Я даже не обратила внимания на то, что дверь в комнату открылась и кто-то вошел. Мне было все равно, хоть Ян, хоть Вероника, хоть сам директор.
– Эй, ты как? Почему смотришь в мусорное ведро и плачешь? Так дело не пойдет! – озабоченный голос Влада заставил вздрогнуть, я повернула к парню зареванное лицо и пожала плечами. Меня не волновало сейчас даже то, что я стою перед ним босиком в одной лишь просторной футболке, едва прикрывающей бедра. Волосы на голове всклочены, а на щеках явно осталась не до конца смытая тушь.
– Что произошло? – бесцветным голосом спросила я. – Почему я снова не могу понять, где реальность, а где сон? Там внизу, в подземелье, ползают гигантские змеи-убийцы? Да? Наги? Тут водятся наги, правда ведь? Я же не сошла с ума?
– Не говори глупости. – Непонятно было, к какому моему заявлению относятся его слова, это расстроило еще сильнее, и я заревела в голос.
Влад сделал шаг вперед, порывисто меня обнял, прижал к себе и поцеловал в волосы, прошептав:
– Ты просто очень сильно испугалась. – Он укачивал меня в своих объятиях, словно расплакавшегося от ночного кошмара ребенка. Нежно и осторожно. – Пойдем, попробуем разобраться, что с тобой стряслось. – Он вытер слезы большим пальцем и непринужденно чмокнул в нос, словно так и должно быть. – Нужно восстановить твое душевное равновесие. У нас для таких случаев имеется чай с жасмином. Будешь?
– Буду, – кивнула я, немного успокаиваясь и отстраняясь. Присутствие Влада действовало на меня благотворно. – Только оденусь. А то чувствую себя голой.
– Тебе идет, – не смог сдержать усмешку Влад, и я невольно улыбнулась в ответ. Он вел себя так, словно не случилось ничего сверхъестественного, выходящего за рамки восприятия нормального человека. И это чувство было заразительно. Так просто сделать вид, что ничего не произошло. Если поступить подобным образом, то скоро и сама забудешь все случившееся в катакомбах под лицеем. Поверишь, что это всего лишь сон. А может быть, так оно и есть?
Влад вышел из ванной, а я натянула валявшуюся в углу на полу короткую плиссированную юбку от лицейской формы. Тоже мятую и грязную, как и выброшенная блузка. Но расхаживать и дальше в одной короткой майке совсем не хотелось. С черной футболкой Влада юбка смотрелась смешно, к тому же была длиннее всего сантиметров на десять. Я попробовала заправить футболку вниз, но вышло не лучше, поэтому пришлось оставить все как есть. Повернувшись к зеркалу, я смыла остатки размазанной косметики, разгладила руками волосы – расчески у мальчишек не водилось, или они ее тщательно прятали от случайных гостей – и вышла в комнату, решив непременно выяснить, что происходит в лицее.

Глава 23
Общая тайна

Чайник уже вскипел, и Влад заваривал в две чашки ароматно пахнущий жасминовый чай. Я присела к столу на подвинутый молодым человеком стул и смущенно кинула взгляд на смятую постель. Стало ужасно неловко. Нужно было застелить за собой, разобранная кровать смотрелась слишком интимно и меня смущала, но Влад не обращал на нее никакого внимания. С молодым человеком вообще оказалось удивительно комфортно общаться, он умел в нужной ситуации сделать вид, что ничего не произошло. Не заметить оплошность, не среагировать на двусмысленную ситуацию. Он тонко чувствовал в общении ту грань, за которой собеседнику становиться неловко, и умело этим пользовался.
– Давай рассказывай, лягушка-путешественница, свои приключения, я готов слушать, – спросил меня Влад, подвигая ближе чашку с чаем. – Как ты снова попала в подземелья и что же тебя так сильно напугало? Когда я заходил к вам в комнату, ты собиралась искать Елену.
– Так все и было, – всхлипнула я, с трудом вспоминая события, случившиеся всего несколько часов назад. – Сначала я пошла в столовую и там заболталась с Ксюхой, поэтому в кабинете Елену Владленовну не застала. Ксюха посоветовала мне подняться в ее комнату. Ты будешь смеяться, но я видела, как помощница директора гипнотизирует нашего проверяющего. Он находился у нее в комнате, сидел в кресле. Елена Владленовна пела что-то очень и очень странное, и он отрубился.
– Ну, это неудивительно, – отмахнулся Влад. – Что его гипнотизировать? Он пьет как сапожник, а Елена известная соблазнительница. Просто мужик уснул в самый неподходящий момент. А вот подглядывать нехорошо! Представь, если бы он не уснул.
– Я не специально, – моментально смутилась я и продолжила: – А потом Елена Владленовна открыла у себя в комнате потайной ход, и я по дурости последовала за ней.
– Это точно, по дурости, – согласился Влад. – Не можешь ты не совать нос туда, куда не просят, да?
– Там внизу… – замялась я, проигнорировав последний вопрос парня. – Не помню… Я видела Машу, она превратилась в змею. Мне, по крайней мере, тогда показалось именно так. Но сейчас я понимаю, что это бред! Она гонялась за мной по подземельям, а после появился ты, убил змею, и я испачкалась кровью. Там живут монстры, да? Я не хочу в это верить! Точнее, я не верю в это, но все равно помню…
– А теперь слушай меня, – твердо заявил парень. – Внизу и правда есть змеи, но все не так, как тебе почудилось с перепуга. Не знаю, почему ты хотела увидеть внизу в подземельях монстров, но именно их подсунуло тебе собственное подсознание.
На самом деле там у отца серпентарий. Ну, любит папа у меня всяких редких тварей. Ядовитых змей нет, очень крупных тоже. Елена про змей знает, как и я. Мы кормим рептилий, следим, все ли в порядке, чистим клетки. Обычный, каждодневный уход за животными и ничего более. Любые домашние питомцы, даже такие странные, требуют заботы. Сегодня, когда я спустился вниз, обнаружил, что некоторые клетки пусты. Кто-то их открыл.
– Я? – Губы задрожали. Если Влад говорит правду, мне пора в психушку.
– Возможно, – молодой человек взял меня за руку и успокаивающе сжал ладонь, показывая, что он рядом. – Ты спустилась вниз, очень испугалась и случайно выпустила змей. Так ведь?
– Не совсем. Я думала, там Маша. Нет, я видела там Машу в одной из клеток. Так же реально, как вижу тебя сейчас.
– Маша? – удивился молодой человек. – А она тут при чем?
– Я же тебе в подземелье говорила, мне показалось, будто я видела Машу! – заметила я, посмотрев в глаза Владу. Я надеялась увидеть в них тень сомнений или воспоминаний.
– Не было этого, – усмехнулся молодой человек. – Тебе приснилось.
– А парные кинжалы у тебя есть? – с надеждой спросила я, чувствуя, что схожу с ума.
– Нет, конечно. Откуда? Я вообще недолюбливаю колюще-режущие предметы с тех пор, как в пять лет уронил кухонный нож себе на ногу. Шрам до сих пор остался.
– Но ты убил змею, а она тяпнула тебя за спину, я думала – это Маша.
– Маша или змея?
– Маша, превратившаяся в змею, – на лбу появились бисеринки пота, и хотелось кричать от бессилия и невозможности доказать что-либо. Теперь я понимала чувства душевнобольных людей. Они, наверное, так же верят в свои вымышленные миры и события. Но я-то нормальная!
– Сними майку, – приказала я, заметив очередной слегка насмешливый взгляд Влада. – На твоей спине должны остаться отпечатки зубов.
– Ты думаешь, снять майку – это хорошая идея? – ухмыльнулся Влад и посмотрел на меня так, что захотелось тут же вскочить и убежать подальше. Но я была настроена решительно и планировала идти до конца.
– Сними! – настойчивее приказала я.
– Ну, хорошо! – согласился парень. – Смотри!
Он поднялся и одним движением стянул через голову футболку. Мышцы на руках напряглись, и у меня перехватило дыхание. Какой же он красивый!
– Довольна? – повернулся он ко мне загорелой спиной. Я внимательно осмотрела смуглую, гладкую кожу, но не заметила никаких ран. Даже следов не осталось.
– Как такое может быть? – заплакала я, чувствуя себя городской сумасшедшей.
– Успокойся. – Влад надел майку и присел на корточки рядом с моим стулом, посмотрев снизу вверх мне в глаза. – Все нормально, просто ты очень испугалась. Поэтому воображение над тобой издевается. Такое бывает. Давай я расскажу свою версию событий, и мы закроем эту тему, хорошо? Не мучай себя, иначе будет только хуже. Незачем искать правду там, где ее нет. Не усложняй себе жизнь выдумыванием несуществующих тайн и секретов.
– Хорошо, – согласилась я, в очередной раз всхлипнув.
– Так вот, сегодня вечером, как обычно, я спустился вниз в подземелья для того, чтобы насыпать корм змеям. Но почти сразу заметил неладное – клетки открыты, а змей в них нет. Я помчался отлавливать тварей по коридорам. Ты же в курсе случившегося с Кириллом Дмитриевичем? Если бы змеи полезли наверх, в лицей, вышел бы жуткий скандал, и никто не стал бы разбираться с тем, что они маленькие и неядовитые. Но вместо змей в углу у кирпичной стеночки я нашел тебя. Ты сидела, сжавшись в комок, совсем недалеко от вольеров. Я отвел тебя к себе в комнату. Вот и все.
– А мы пытались выйти сначала в коридоре между корпусами? – немного успокоившись, прошептала я и сделала большой глоток уже остывшего жасминового чая. Он и правда оказался неплох на вкус. По крайней мере, в этом Влад не соврал.
– Да, пытались, но там всегда слишком людно, – покровительственно улыбнулся молодой человек и снова взял меня за руку. – Поэтому мы вышли прямо здесь. Я велел тебе умыться и лечь спать, а сам пошел отлавливать змей дальше. Я бы остался с тобой, если бы ситуация не была столь серьезна.
– А кровь у меня на блузке? – вспомнила я.
– Это не кровь, – казалось, у Влада на все готов ответ. – Когда ты убегала, то опрокинула на себя банку со старой акриловой краской, которую отец хранил для своих нужд.
Этого я не помнила, поэтому подозрительно уточнила:
– Но краской не пахнет…
– Алин, акриловая краска почти без запаха. Тем-то она и хороша. Прекрати надумывать. Пойдем лучше, я провожу тебя в комнату. Уже поздно, а я очень устал. Неплохо было бы вздремнуть.
– А где Ян? – я не могла избавиться от подозрений и ощущения, что меня водят за нос.
– Столь ли важно? – поднялся с корточек Влад и помог мне встать. – Я за ним не слежу.
– Просто вдруг он у нас в комнате, мне бы не хотелось…
– Возвращаться со мной, – понимающе кивнул парень.
– Да. Кстати, в комнату стучались. Я испугалась.
– Это была Вероника. Я встретил ее в коридоре. Спасибо, что не открыла. Иначе точно не удалось бы избежать скандала.
– Я не самоубийца.
– Вот и замечательно. Пойдем, хватит надумывать глупости и бояться. Если не хочешь идти к себе, можешь оставаться тут. Я подвинусь, – подмигнул Влад. Его предложение возымело действие, и я тут же метнулась к двери со словами:
– Нет уж! Спать я буду у себя!
– Ну вот, – удовлетворенно хмыкнул парень. – Сразу ожила.
– Скажи мне, твой рассказ – правда? В подземелье действительно просто серпентарий, которого я перепугалась и надумала себе невесть что? – очень серьезно уточнила я. Нужно было определяться, чему верить. – Все ужасы – лишь очередной кошмар?
– Ну, а ты сама как думаешь, Алин? Если не веришь, пойдем я тебе покажу клетки со змеями. Сейчас там никого не должно быть.
– Нет уж! – я неприязненно покосилась на стену, за которой начинались подземелья. – Не хочу. Я готова поверить во что угодно, лишь бы не спускаться туда снова.
– И не надо туда спускаться. Так будет лучше для всех, – серьезно заметил Влад. – И пообещай мне. Ты забудешь эту историю и никому ничего не скажешь. Если отец или Елена узнают, ничем хорошим для тебя это не закончится.
– А чем закончится?
– В лучшем случае отчислением.
– А в худшем? – не унималась я, понимая, что все же любопытство меня рано или поздно сгубит.
– К отчислению прибавится отдых в психушке. Это если ты озвучишь все свои догадки и подозрения.
– Ты правда считаешь меня сумасшедшей? – сглотнула я, представив, как выгляжу со стороны.
– Я не считаю. Но не питай иллюзий. Далеко не все отнесутся к твоим рассказам так же.
– Я никому не скажу, – кивнула я. – Пойдем. Я никогда еще не чувствовала себя такой идиоткой.
– Ты не идиотка и никогда так себя не называй.
– И еще, Влад, – закусив губу, спросила я, остановившись у двери. – Как ты думаешь, Кирилла Дмитриевича могла убить одна из змей твоего отца?
– Нет, – отрезал Влад. – Говорю же, у нас все змеи неядовитые. И понимаешь, большая змея, как правило, не кусает. Она душит… но может быть все что угодно. Правда, мы к этому не имеем отношения.
– Если у вас нет ядовитых змей, что же могло произойти?
– Сейчас нет, – парень сел на кровать и похлопал рядом с собой, приглашая. – Садись, все равно мы никуда не идем, есть ли смысл разговаривать стоя?
Я нерешительно присела рядом, и Влад снова начал рассказывать.
– Отец всегда увлекался змеями. Раньше, лет десять назад, а может, и больше, у нас жили и ядовитые экземпляры. Тогда мы еще не знали о катакомбах под зданием лицея, и змеи обитали в обычном стеклянном террариуме. И однажды один из аквариумов разбился. Несколько змей сбежали. К счастью, тогда никто не пострадал. Мы поймали почти всех змей. Но кто же их считал? Их было слишком много. После этого террариум перенесли вниз, а ядовитых змей, во избежание неприятных инцидентов, не покупали.
– То есть какая-то из этих тварей могла уползти давным-давно и жить в лесу?
– Я всегда думал, что подобное невозможно, но кто знает?
За окном совсем стемнело, уже давно погасли фонари, освещающие аллею, которая вела к главному входу в здание лицея, пора было идти спать. Влад проводил меня до двери, и я, буркнув «Пока», ускользнула в свою комнату.
Чувствовала, если задержусь, парень обязательно меня поцелует, а мне бы этого не хотелось. Я не могла понять Влада и была уверена, что завтра с утра снова увижу его с Вероникой. А отношений на троих мне не хотелось. Как ни странно, но я вернулась с гулянок первая, Ксюха еще не пришла. Я быстро скинула с себя майку Влада, запихнула ее в шкаф и, натянув пижаму, залезла под одеяло – и вовремя. Щелкнул замок, и в комнату прокралась моя соседка, я сделала вид, что сплю. Но когда Ксюха, раздевшись, уселась на кровати и начала причесываться, не выдержала и спросила:
– Ну и где тебя черти носили?
– Ой, ты не спишь? – испугалась подружка. – Была в гостях. Хотела позвать тебя, но в комнате не застала.
– Наверное, я еще искала Елену, – соврала я.
– Возможно. Меня Ян позвал играть в карты. Сначала хотели идти к ним с Владом, но потом почему-то планы изменились, и мы сидели у Вероники и Яны. Кстати, они очень приятные девчонки.
– Мне так не показалось, – надулась я и отвернулась к стене.
– Вероника очень переживала, что куда-то исчез Влад, даже бегала его искать. Оказывается, его припахал отец. Бедный парень только сейчас освободился и пришел. Представляешь?
– Бедный-бедный, – выдохнула я со злостью и буркнула: – Спокойной ночи. Я спать хочу.
Но сон не шел, мне не давала покоя одна мысль. В конце концов я не выдержала, закрылась одеялом с головой и, подсвечивая себе мобильным телефоном, достала из-под подушки спрятанное туда бабушкино письмо. Читать в темноте в маленьком пространстве было очень неудобно, и нужный абзац я нашла не без труда.
«Наги опасны. Они могут заставить человека думать то, что им нужно. Чем слабее воля, тем проще человек попадает под влияние нага. Но над себе подобными у них власти нет. Поэтому вряд ли кто из них сможет загипнотизировать тебя. Может лишь подтолкнуть к каким-то выводам или действиям, выдаст свои мысли за твои, заморочит. В этом умении с ними не сравнится никто».
Если бы не этот короткий абзац в бабушкином письме, наверное, я бы безоговорочно поверила Владу. Его рассказ звучал правдоподобнее и логичнее, нежели мои воспоминания, но сейчас меня одолели сомнения.

Глава 24
Беспокойное утро

Спала я беспокойно, то и дело просыпаясь от неясных дурных предчувствий, пригрезившихся змей и ощущения, будто меня обманули. В голове была сумятица. Я не верила ни себе, ни Владу, ни бабушкиному письму. Привычный мир пошатнулся, казалось, он вот-вот разобьется вдребезги, а на его месте окажется пустота, и непонятно, как с этим справиться. Ночью желание разобраться в произошедшем переросло в манию, но уже к утру растворилось в усталости и безнадеге. Я проснулась измученная, не отдохнувшая и с четким пониманием, что не задержусь здесь больше ни на день. Не важно, творятся в лицее сверхъестественные странности или нет, я не хочу в этом участвовать и даже про это думать. Никакое образование не стоит душевного равновесия.
Ксюха уже встала и напевала что-то жизнерадостное себе под нос в ванной. Я села на кровати и поправила повыше съехавший за ночь браслет со змеей, борясь с желанием снять его и выкинуть подальше, желательно за окно. Блестящая, бронзовая змейка очень напоминала тех, которых я видела в подземелье. Словно ее поймали внизу и намотали мне на руку. В голове снова появлялись вопросы без ответов. То ли мы носим на руках самых настоящих змеек, то ли браслеты сделаны по их подобию, то ли мое воображение взяло змейку с браслета за основу и создало ее живую копию во сне. «Как только выберусь за территорию лицея, выкину эту безделушку в ближайшие кусты», – пообещала я себе и посмотрела на настенные часы. Восемь ноль-ноль – пары начнутся всего через полчаса.
– Алинка! – выскочила из ванной полностью одетая подруга. – Ты что, еще в пижаме и даже непричесанная? Давай быстрее, а то кофе с булочкой выпить не успеем!
– Ну его! – махнула я рукой, мысли о еде вызывали приступы тошноты. – Не хочу кофе. Ты иди, я тебя догоню.
– Ну как хочешь, – пожала плечами Ксюха и, прихватив мешкообразную сумку с тетрадками, выскочила за дверь, а я, словно зомби, поднялась с кровати, провела пятерней по волосам и прямо так, не расчесывая, заплела их в свободную косу. Голова болела, и хотелось реветь. Я, всхлипывая, достала из-под кровати розовый чемодан, но только открыла дверцу шкафа, чтобы вынуть оттуда одежду, входная дверь хлопнула, и пришлось поспешно засунуть чемодан обратно под кровать.
– Алина! – голос Ксюши звучал тревожно. – Ты так и не собралась? Быстро одевайся и бегом в холл!
– Что-то случилось? – лениво отозвалась я, мечтая, чтобы подруга как можно быстрее ушла.
– Ага, кто-то ночью или вечером пробрался в кабинет директора и украл нечто очень ценное. То ли семейную реликвию с бриллиантом, то ли еще какую-то, сравнимую по цене, фигню. Анатолий Григорьевич в гневе, все, кто попался ему с утра на глаза, даже вспоминать не хотят, в каком он был бешенстве. Объявили общее собрание, на которое велено не опаздывать. Директор будет устраивать допрос с пристрастием каждому у себя в кабинете.
– Прямо так и будет каждого расспрашивать? – подозрительно осведомилась я.
– Ну, по громкоговорителю Елена Владленовна сказала именно это. Зная нашего директора, я ничему не удивлюсь. Весь лицей стоит на ушах!
– Значит, и правда пропало что-то ценное.
– Ну, так ты будешь одеваться или пойдешь прямо в пижаме?
– Сейчас оденусь. Не переживай.
– Тогда я побежала. Алин, не опаздывай, его сегодня лучше не злить, как, впрочем, и всегда.
– Как скажешь, – мне было все равно, но я почувствовала себя виноватой за то, что ничего не сказала соседке по комнате. Слишком хорошо помнила свое смятение после исчезновения Маши, хотя мы и не успели подружиться. Сейчас я даже не уверена, пропала она по своей воле или нет. Вполне возможно, последние дни своей жизни соседка провела в клетке со змеями.
Ксюха снова умчалась, а я во второй раз достала чемодан. Так ли важно, кто и что спер у директора? Машу не вернешь и ничего не изменишь. Проблемы лицея меня больше не волновали, правда, немного отрезвила мысль о том, что если я сейчас трусливо сбегу, меня вполне могут счесть воровкой. Я застыла перед раскрытым чемоданом, решая, остаться или нет. Но так и не смогла определиться, тем более мои размышления прервал резкий и требовательный стук в дверь. У нас было не заперто, поэтому пока я шла до двери, гадая, кого еще могло принести к нам с утра пораньше, в комнату влетел встревоженный Влад. В его темных глазах застыл испуг, и с утра парень, похоже, даже не причесался. Ладно хоть рубашку надел.
– Алин, с тобой все нормально? – он кинулся ко мне с порога и, схватив за плечи, толкнул к стене, я возмущенно пискнула, чувствуя его губы на своих. Поцелуй был жадный, но не грубый, словно Влад выплескивал все свое непонятно откуда взявшееся волнение.
– Ты с ума сошел? – оттолкнула я его от себя, пытаясь выровнять дыхание. Я очень хорошо помнила – проводив меня до двери, он отправился к Веронике. – Что это вообще значит?
– Прости, – отступил он в глубь комнаты и плюхнулся на Ксюхину кровать. – Просто я переживал.
– Из-за чего? – удивилась я и присела рядом. Кажется, душевная нестабильность заразна, сегодня более чем странно вел себя Влад.
– Думал, вдруг кто-то видел тебя шныряющей не там, где нужно?
– С чего ты взял? – не поняла я. Но потом до меня постепенно начала доходить суть беспокойства парня. Похоже, директор искал вовсе не вора. И Влад знал об этом и волновался. Интересно, за кого больше, за меня или за себя?
– То есть? – уточнила я. – Пропажа чего-то ценного из кабинета твоего отца – лишь предлог? – руки задрожали. – Они ищут того, кто вчера открыл клетки в подземелье?
– Нет-нет, – совсем неубедительно соврал парень. – Отец и правда ищет вора.
– И что же такого ценного пропало? – я начала злиться.
– Не могу сказать, – пожал плечами Влад и повернулся ко мне. Теперь он был совсем близко. – Тебе не о чем переживать, – провел он ладонью по моей щеке. – Ты ни в чем не виновата, – прошептал он, заглядывая мне в глаза. – Ты ни о чем не знала. Ты не виновата.
Я пыталась отстраниться, так как понимала, его завораживающий, низкий голос снова меня гипнотизирует, но ничего не могла поделать. Лишь покорно слушала и верила его словам.
– Это ты сейчас кого убеждаешь, меня или себя? – огрызнулась я от бессилия и заметила, сегодня глаза Влада опять были не черные, а янтарные. Интересно, что это значит?
– Не знаю кого, – улыбнулся молодой человек и порывисто меня обнял, крепко прижимая к себе. – Может быть, нас обоих?
Я сначала упиралась руками в его грудь, пытаясь отвоевать себе хоть чуть-чуть пространства и чувствуя горячую кожу под тонкой тканью рубашки, но потом смирилась и прильнула ближе, слушая его медленно и ритмично бьющееся сердце. Звук успокаивал, и я расслабилась. Влад, уткнувшись подбородком в мою макушку, гладил меня по волосам и нежно шептал утешающие глупости. Я не вслушивалась в слова, наслаждалась теплом его рук и спокойной уверенностью, которая передавалась мне. Этому вселяющему надежду чувству не хотелось противиться, и я окончательно смирилась.
Влад поднялся с кровати и отступил к двери так же неожиданно, как появился в комнате. Поспешно и невразумительно попрощавшись, он выскочил в коридор, а я осталась стоять в центре комнаты, пытаясь понять, чем заслужила столь неожиданный визит. Губы еще покалывало от поцелуя, а на коже остался его запах. Пряная корица и далекий морской бриз. После общения с Владом я вдруг заметила, что чувствую себя значительно лучше, прошла усталость, исчезла сонливость, и отступила депрессия. Похоже, тут дело не только в банальном гипнозе, но и еще в чем-то. Поражаясь удивительным переменам, я пошла умываться. Теперь жизнь не казалась такой беспросветно унылой. Я даже забыла про вытащенный в центр комнаты чемодан, и стремление уехать отсюда немедленно отпустило. Я решила задержаться еще на день, в первую очередь для того, чтобы не навлечь на себя необоснованные подозрения.
Правда, когда я дошла до холла, уверенности поубавилось. Там стояла удивительная тишина. Лицеисты жались к стенам, словно перед самым сложным экзаменом в семестре, и молчали, испуганно косясь на дверь директорского кабинета.
– Он – монстр, – констатировала факт Ксюша, подбежав ко мне сзади и испугав почти до икоты.
– Ты зачем подкрадываешься? – пискнула я, отскакивая к стене. Ксюха нервно ерошила короткие темные волосы и допивала кофе, судя по лихорадочному блеску ее глаз, стаканчик был далеко не первым.
– Да вроде нормально подошла. Не кралась, – прожевала остатки пирога подруга и вытерла руки о короткую клетчатую юбку.
– Я не сильно опоздала?
– Ну, как тебе сказать? – покосилась Ксюша на дверь кабинета директора. – Если ты, конечно, хотела послушать выразительный ор Анатолия Григорьевича, то в этом случае пропустила самую занимательную часть. А так, ровным счетом ничего. Нас всех построили в прямом и переносном смысле, сказали, что думают о наших умственных способностях, моральных качествах, и велели сидеть и бояться. Мы этим и занимаемся.
– А он не заметил мое отсутствие? – озабоченно поинтересовалась я. Картина вырисовывалась неприятная.
– Какое там! Он был занят тем, что кричал на нас и обещал всевозможные кары на голову того, кто посмел посягнуть на святое.
– На святое? – уточнила я.
– Ага, именно так и сказал. Я аж сама опешила. Но «святое», видимо, Анатолию Григорьевичу сильно дорого, раз он так разошелся. Его таким раньше никогда не видели.
– Да ладно, – махнула рукой я. – Он вроде бы вообще не отличается мягким характером. Вечно ходит чем-то недовольный.
– Все верно, но обычно не в таком бешенстве. Он уже опросил несколько человек. Видела бы ты, в каком состоянии они от него вышли! В слезах, даже парни, и пошатываясь! Теперь все боятся идти. Елена Владленовна вызывает строго по списку, как на казнь.
– И эта мегера там?
– Куда же без нее.
Испуганные лицеисты набились в холл, словно селедки в бочку. Мы с Ксюхой не обнаружили свободных мест на стоящих у стенах лавочках и присели прямо на пол у окна, благо ковролин здесь был новым, чистым и с густым ворсом. Сидеть на нем оказалось удобно и не холодно. Я от нечего делать разглядывала толпу и не заметила в ней ни Влада, ни Вероники, ни Яна с Яной, а вот унылый Тема подпирал стену у самой двери в кабинет директора. Это обстоятельство меня удивило. Ладно Влад, с ним все ясно. Он директорский сын, и это снимает с него все подозрения. А остальные? Получается, Анатолий Григорьевич точно знал, что никто из этой компании не совершал кражу? Интересно, на чем основана эта уверенность?
– Ксюш, слушай, а Вероника и их компания уже проходили допрос или еще нет?
– Не было всего выпускного курса и Вероники, которая вечер, наверное, проводила с Владом, поэтому находится вне подозрений. А остальных, может быть, опросили вчера или опросят позже? Честно сказать, я об этом не думала.
«Чем же выпускники заслужили особое отношение?» – подумала я, но так и не смогла найти хотя бы примерный ответ. Тем более я точно знала, Влад не был вчера с Вероникой, он вытаскивал из неприятностей меня.
Правда, я не знала выпускников в лицо, из них всех я общалась лишь с Владом, Яном и Яной. Вероника и Тема формально учились на втором курсе и должны были проходить испытания этой зимой. Группа же Влада состояла из десяти человек: четырех девчонок и шести парней. Они все держались кучкой и обособленно, практически не приближаясь к второкурсникам. В этом плане Влад, Ян и Яна выгодно от них отличались – эта троица была значительно общительнее своих молчаливых, надменных сокурсников.
Впрочем, я лукавила, была и вторая группа выпускников. Это те, кого не допустили к зимним экзаменам в прошлом году. Они учились отдельно, и я даже общалась с некоторыми ребятами. Я посмотрела по сторонам и заметила светловолосого, смешливого Олега с низким, похожим на небольшой шкафчик другом; нескольких девчонок, с которыми мы лишь изредка здоровались в столовой, и угрюмого, но чертовски симпатичного Макса, который сидел немного в стороне ото всех. Значит, разрешение не приходить на допрос получила только местная элита. Странно.
Сначала я, как и все остальные, боялась. Ужас парализовал, особенно когда из кабинета выскакивали заплаканные однокурсники, а потом я банально устала бояться.
– Он знает все-все, – всхлипнула Маринка и присела рядом с нами на пол. Ее руки дрожали, а лицо было белым, словно мел. – Он словно видит человека насквозь, – вытирая платком слезу, делилась она. – И взгляд у него какой-то жуткий… Змеиный. Б-р-р-р. Я не хочу здесь оставаться, – шмыгнув носом, заключила она и собралась встать, но Ксюха ее остановила.
– А о чем он хоть спрашивает? Что пропало-то?
– Странно все, – Маринка достала из сумочки зеркало и начала тщательно вытирать подтеки туши со щек. – Он так и не сказал, что пропало. Нес какой-то бред про змей. Спросит и смотрит в глаза, даже ответ не слушает. За руку схватит, ты рассказывать начинаешь, а он глаза закатывает и молчит. Потом неожиданно рявкнет: «Врешь!» – и начинает сам рассказывать правду…
– Какую правду? – напряглась я.
– Он не спрашивает о том, брала ли ты что-то накануне у него в кабинете, он просит рассказать про вчерашний вечер. И соврать ему невозможно. Я попыталась кое о чем умолчать, но он все равно узнал, – покачала головой девушка и покраснела, а мы не стали спрашивать, о чем она не хотела говорить директору.
Мне совсем не понравился рассказ Марины. Если Анатолий Григорьевич действительно может узнать, чем мы занимались вчерашним вечером, то о моих путешествиях по подземельям умолчать не получится. Мне очень хотелось отсюда сбежать. Похоже, дело было совсем не в краже, а в том, что я оказалась там, где не следовало. С каждой минутой я убеждалась в этом все сильнее. Я знала, Влад мне врал, только вот в чем именно? Где сон, а где реальность? Я запуталась и не могла понять, что творится вокруг. Версия Влада была более реальной, но я не могла игнорировать свои воспоминания и чувства, поэтому сейчас находилась в прострации и даже не могла оценить адекватно всю серьезность происходящего. Мне было страшно, но не до такой степени, чтобы сразу развернуться и сбежать. К тому времени, когда подобная мысль пришла в голову, в дверях появилась Елена Владленовна и вызвала в кабинет директора меня.

Глава 25
Допрос с пристрастием

Ксюха мужественно выдержала допрос и, бледная, поплелась в комнату, так и не проронив ни слова, а я отправилась в кабинет, как на заклание. Во-первых, боялась, что вскроется правда о моих запретных путешествиях по катакомбам – все, кто уже побеседовал с директором, заявляли – Анатолий Григорьевич видит человека буквально насквозь. Никому не удалось утаить ни ночных посиделок, ни запрещенных карточных игр, ни романтических встреч в лесу. Наверное, я тоже не смогу скрыть вечерние приключения, но если Влад прав и внизу нет ничего сверхъестественного, максимум, что меня ожидает, – это отчисление. А к нему я была готова. Все равно сегодня с утра планировала сбежать и никогда больше не возвращаться в лицей. Во-вторых, я слишком хорошо помнила свое отвратительное самочувствие после прошлого разговора с директором и невольно готовилась снова испытать головокружение, тошноту и слабость.
Но, к счастью, мои опасения не подтвердились. Сегодня присутствие Анатолия Григорьевича не действовало так угнетающе, как в прошлый раз, а ложь далась проще, чем обычно, и не вызвала подозрений. Я спокойно рассказала, что вчера сначала делала задания к сегодняшним парам, а потом легла спать и из комнаты не выходила. Выдержала долгий, тяжелый и недоверчивый взгляд, а после получила разрешение уйти.
Когда поднялась со стула, то заметила, как сильно дрожат колени. Похоже, я переоценила собственные силы. Я направилась к двери и спиной почувствовала взгляд, которым меня проводила Елена Владленовна. Не удержавшись, повернула голову и заметила – помощница директора смотрела так, словно раскусила ложь, но почему-то промолчала, лишь задумчиво закусила губу.
– Скажи оставшимся в холле, пусть погуляют полчасика. Мы сделаем небольшую кофе-паузу, – бросила она мне вслед, и я поймала настороженно-недоуменный взгляд Анатолия Григорьевича.
Я выскочила в коридор, с одной стороны, радуясь, что все обошлось, а с другой – испытывая неясное чувство беспокойства. Неожиданная кофе-пауза, вполне возможно, связана со мной. Вдруг ложь все же раскусят? У Елены Владленовны был слишком недоверчивый взгляд.

* * *

– В чем дело, Елена? – недовольно нахмурился Анатолий Григорьевич, дождавшись, когда за Алиной закроется дверь. – Возникли проблемы?
– Меня настораживает эта новенькая… – женщина подошла к столу и уселась на его край, закинув ногу на ногу. – Вся такая белая и пушистая. Мишки Тедди, розовые сердечки, голубые глупые глазки… девочка-ванилька…
– И что не так? Таких, как она, море. Они пища для настоящих, сильных хищниц. В пищевой цепочке важно каждое звено.
– Не скажи. Она отличается. И ее слабость особенная. Та, которая при должном умении может обернуться серьезным оружием. Я и сама одно время, по молодости, пользовалась подобной маской. За внешней ванильностью часто скрывается большее. Понимаешь, такие милые с виду девочки очень опасны. Они, как правило, не глупы. Их все любят, и единицы воспринимают всерьез, но именно из-за таких псевдослабых женщин начинались многие войны…
– Ты видишь угрозу там, где ее нет, – отмахнулся директор и устало откинулся на спинку кресла. Темные тени под глазами говорили о том, что допрос вымотал не только лицеистов, но и его самого. – Ты сделала эти далеко идущие выводы на основе ее внешности и пристрастия к мишкам Тедди?
– Просто я уже встречала подобный типаж и раньше. Возможно, я ошибаюсь, но и ты слишком беспечен. Я верю в твои способности улавливать малейшую ложь, если дело касается обычных людей, но эти глупые и наивные девочки и мальчики – потенциальные наги. Кто знает, какими способностями наделены они? Я не обладаю твоими талантами. Поэтому вынуждена быть внимательна к мелочам для того, чтобы распознать, когда мне врут. Я много времени провожу в общежитии. Слежу за порядком, даю наставления. Я изучила повадки своих подопечных и стала лучше понимать их. Алина панически боялась, когда вошла в кабинет.
– Перестань, они все боялись. Я их пугаю до дрожи в коленях. И не расстраиваюсь. Их страх сладок.
– Так сильно паниковали лишь те, у кого имелись мелкие секреты, которые детишки наивно пытались от тебя утаить. Алина, судя по рассказу, не из их числа. Ей нечего скрывать. Вчерашний вечер был у девушки скучен и обычен. Так о чем же она переживала? Почему боялась этого разговора, словно хотела что-то замолчать?
– Думаешь, у нее получилось? И какой выход ты предлагаешь? – согласился с доводами Анатолий Григорьевич.
– Ничего, – Елена пожала плечами и задумчиво уставилась в окно. – Пока ничего. У меня и в мыслях нет сомневаться в тебе. Но, пожалуйста, присмотрись к девчонке повнимательнее. К ней и к Владу.
– К Владу?
– Старайся держать его подальше от Алины. Как бы не вышло беды.
– У Влада есть Вероника. Он достаточно умен и понимает – девушка лучший вариант для нас.
– Ты сейчас мыслишь не теми категориями. Разум здесь ни при чем, и ты это прекрасно знаешь. Важна чувственная составляющая, которая очень непостоянна. Да, Вероника хороша, но Алина полная ей противоположность. Мягкая, нежная, пушистая… Ее хочется защитить, оградить от неприятностей. Рядом с ней так легко почувствовать себя по-настоящему сильным…
– Влад прекрасно осведомлен о своей силе. Ему не нужны глупые девчонки, чтобы поднять самооценку. Он могущественен и знает об этом.
– Был могущественен, – поправила Елена. – Причем так давно, что, возможно, уже забыл, каково это. Вспомни, сколько времени он провел в небытии. Мир изменился, и Влад тоже. Я не прошу принимать радикальные меры. Просто будь внимателен, – попросила Елена и, соскочив со стола, направилась к выходу. – Пойду принесу нам кофе, а ты хорошенько подумай над моими словами. Я тоже беспокоюсь, прежде всего, об общем деле. В нашем случае лучше проявить лишнюю осторожность, чем не уследить и проиграть из-за мелочи. Слишком многое поставлено на кон.
– Кстати, забываю тебя спросить. Что у нас с неприятностями, возникшими из-за этой девочки?.. – Анатолий Григорьевич нахмурился, припоминая имя.
– Маши? – уточнила Елена Владленовна.
– Да-да. Ты все уладила?
– Конечно, в этот раз получилось особенно хорошо. Я бы сама не заметила разницы.
– Такую, как она, несложно подделать. Ни рыба ни мясо. Родители ничего не заметили?
– Нет, она уже не в больнице, а дома. Со слов матери, все хорошо. По моему совету родители забрали документы и решили оставить дочь дома до конца учебного года.
– Вот и замечательно. На полгода ее хватит?
– Хватит и на год при бережном обращении, – ухмыльнулась Елена Владленовна. – Ты же понимаешь, о чем я?
– Нет, год слишком много. Не будем рисковать. Только не забудь, пожалуйста, ее вовремя убрать. В прошлый раз из-за твоей оплошности мы едва не попались.
– Такого больше не повторится.
– Надеюсь.

* * *

После разговора с директором я наконец-то, впервые за день, забежала в столовую и сразу же позавтракала, пообедала, а заодно и съела ранний ужин. В комнату я возвращалась под вечер, измотанная донельзя. Руки тряслись, а ноги подкашивались от слабости. В коридорах было непривычно пустынно. Из лицеистов словно души вынули. Все прятались по комнатам, опасаясь снова попасться на глаза Анатолию Григорьевичу. Я их понимала.
После сегодняшнего напряженного дня осталось лишь одно желание – завалиться спать, а завтра с самого утра собрать чемодан, сбежать домой и никогда в жизни не возвращаться в элитный лицей, обучение в котором обернулось сущим кошмаром. И я не представляла, что или кто может заставить меня изменить планы.
– Привет, Златовласка! – услышала я знакомый голос и замерла как вкопанная. Только младшего Катурина не хватало для полного счастья. – Куда это ты собралась?
– Спать, – недовольно буркнула я. – Знаешь ли, разговор с Анатолием Григорьевичем выпивает все силы.
– Знаю, – парень подошел ко мне ближе и нежно улыбнулся. – Он же мой отец, было бы странно, если бы за восемнадцать лет жизни я не заметил его взрывного характера. Он сложный человек, особенно когда зол.
– Все именно так, – флегматично отозвалась я. – Сегодня он очень зол. Потому что так и не нашел того, кого искал. Не знаешь, почему?
Я намеренно задала этот вопрос, надеясь спровоцировать парня на откровенность, но он не поддался, только пожал плечами и безразлично заметил:
– Даже у его проницательности есть предел.
– Это ведь ты? Ты сделал так, чтобы он не распознал ложь? Он искал меня?
– Т-с-с-с-с! – Влад скользнул вперед и прижал палец к моим губам. – Ты слишком много думаешь и говоришь. Ты же ничего не брала у него из кабинета, так о чем тебе волноваться?
– Его не интересовал кабинет, и ты прекрасно это знаешь. К чему недомолвки и очередное вранье? Он хотел знать, чем я занималась прошлым вечером… я соврала.
– Неужели маленькая ложь – самый серьезный твой проступок? Иногда можно сказать неправду. Если всем станет только лучше.
– Во-первых, я не люблю врать, – заметила я. – А во-вторых, мне единственной ложь удалась так хорошо, что твой отец не заподозрил подвоха. И теперь меня терзает вопрос «Почему?». И знаешь, я не могу найти рациональное объяснение.
– Алин, – встряхнул меня за плечи Влад. – Я ждал тебя в коридоре не затем, чтобы опять возвращаться к обсуждению нелепых тайн и загадок. Перестать забивать голову глупостями. Сегодня все прошло отлично. По-моему, это повод радоваться, а не пытаться раскрыть очередной несуществующий заговор.
– Ты ждал меня в коридоре? – поразилась я.
– А кого же еще? – усмехнулся парень и заправил мне за ухо выбившуюся из небрежно заплетенной косы прядь волос.
– Зачем?
– Сам не знаю, просто вдруг очень захотелось еще раз увидеть тебя и показать мое любимое место здесь, в лицее.
– Вероника его, как понимаю, уже видела? – я не смогла удержаться от подколки и внимательно посмотрела в глаза Владу, надеясь заметить смущение.
– Нет, – парень и бровью не повел. – Я ей не показывал.
– И почему же?
– Она бы вряд ли оценила.
– А я оценю?
– Обязательно.
– Не будь столь самонадеян. Я насмотрелась на лицей до конца жизни. Не горю желанием увидеть еще что-то.
– Не спеши отказываться, – не отступал Влад. – Поверь, я знаю здесь такие закутки, о которых никто не догадывается. Даже мой отец. Пойдем со мной, обещаю, тебе понравится. Жаль, что знакомство с лицеем началось для тебя с подземелья. Нужно исправить эту несправедливость. Тут есть на что посмотреть.
– Хорошо, – согласие далось нелегко. Много было сомнений, но Влад мне слишком нравился. И даже мысли о Веронике не заставили меня отступить, к тому же хотелось напоследок позволить себе маленькую шалость. Я заслужила немного позитивных воспоминаний. – Жди меня через пятнадцать минут.
– Договорились. В холле третьего этажа.
– Почему там?
– Потому что, – улыбнулся молодой человек и развернулся спиной, бросив через плечо: – И не забудь захватить теплую кофту.
Мое «зачем?» осталось без ответа. Впрочем, я не сильно расстроилась. Кофту так кофту. Мне не сложно. Стараясь не улыбаться так глупо и счастливо, я забежала к нам в комнату и застыла на пороге. На секунду даже показалось, что я ошиблась дверью.
К Ксюше пришли гости. К Яну я уже привыкла и, признаться честно, симпатизировала парню. Он был веселый, компанейский и умный. Я бы даже вынесла его сестру и тихого незаметного Тему. Но видеть Веронику, как ни в чем не бывало сидящую на моей кровати, скрестив по-турецки ноги, оказалось выше моих сил. Я с трудом удержалась от гневной речи, но затевать ссору тогда, когда саму меня в холле третьего этажа ждет Влад, не хотелось, и я промолчала, только кинула в сторону Ксюхи укоризненный взгляд. Подружка виновато пожала плечами, показывая, что она не виновата, и отвернулась, возвращаясь к прерванному общению.
С моим появлением в комнате установилась гнетущая неловкая тишина, которую перебивало лишь непринужденное Ксюхино щебетание. Мне пришло в голову, что если бы я не договорилась о встрече с Владом, все равно была бы вынуждена отсюда уйти. Странно, но сейчас в своей комнате я чувствовала себя чужой и лишней, словно это я, а не Вероника притащилась без приглашения туда, где меня совсем не ждут. Неприятное чувство. Решив не задерживаться, я схватила из шкафа толстовку и джинсы, заперлась в ванной и через минуту выскользнула в коридор, не прощаясь.
Едва я закрыла за собой дверь, смех и перешучивания возобновились. Неужели я настолько сильно напрягаю этих людей, что они даже общаться в моем присутствии не могут? А если бы у меня не было планов на сегодняшний вечер? Мне бы пришлось коротать время в коридоре? Находиться в одной комнате с пассией Влада я не смогла бы. Впрочем, подозреваю, что моя соперница пришла вместе со всеми и вряд ли Ксюха смогла бы ее выгнать, не нарвавшись на скандал, но все равно на меня словно ушат помоев вылили. Я чувствовала себя преданной.
Настроение, которое несколько улучшилось после встречи с Владом, снова испортилось. Зато пропали угрызения совести. До этого я чувствовала себя неловко из-за свидания с чужим парнем. На душе скребли кошки, пусть даже его пассия меня раздражала. Зато сейчас ощущение, что я поступаю нехорошо, сменилось злорадством. «Ты можешь сидеть на моей кровати, зато я иду гулять с твоим парнем!» – обратилась я мысленно к Веронике и, чувствуя, как возрастает самооценка, направилась в сторону лестницы.
Влад уже ждал меня у окна. Недалеко от их с Яном комнаты. На нем, как и на мне, были светлые джинсы и темно-синяя олимпийка на молнии.
– Пошли? – сказал он, протягивая руку. – Я думал, ты решила не приходить.
– Нет, – отозвалась я. – Ты так и не сказал, куда мы направляемся?
– «Куда идем мы с пятачком – большой-большой секрет», – отшутился парень и потащил меня за собой. На душе стало легко и радостно. Оказывается, Влад в детстве смотрел мультики, иногда я в этом сомневалась. Парень периодически казался очень чужим и странным.

Глава 26
Свидание под звездами

– Так куда мы с тобой пойдем? – спросила я, запыхавшись. Коридор, по которому меня за собой тащил Влад, заканчивался тупиком и металлической пожарной лестницей, ведущей на чердак. Она упиралась на потолке в небольшой люк с ручкой-кольцом.
– Ты не с того места начала изучение лицея, – отозвался парень. – Зачем-то спустилась под землю, когда все самое интересное находится наверху.
– Ты хочешь затащить меня на чердак? – подозрительно поинтересовалась я и услышала ехидный смешок. Похоже, все так и было. – А нас не отругают?
– Думаю, никто не заметит, – беспечно махнул рукой Влад и первым полез вверх по пожарной лестнице. Металлические ступени-перекладины на каждый шаг парня отзывались гулким, надсадным лязгом.
Я печально вздохнула, оглянулась по сторонам и, не заметив никого поблизости, полезла вслед за Владом. Он был прав. В этот закуток в самом конце длинного, темного коридора третьего этажа заглядывали редко.
– Не уверена, что тут менее опасно, нежели внизу, – я осторожно просунула голову в люк, который открыл Влад.
– Хватит возмущаться! – одернул меня молодой человек и, протянув руку, помог вскарабкаться наверх. Я подтянулась и оперлась коленями о грязный дощатый пол. Джинсы, похоже, придется стирать. Здесь было темно и пахло пылью. Свет пробивался только в маленькое мутное окошечко под самой крышей. Круглое световое пятно с темным перекрестьем посередине высвечивало в центре чердачного помещения старый стол на трех ножках. Слой пыли покрывал столешницу, раскрытую толстую тетрадь на ней и старинную стеклянную чернильницу с общипанным гусиным пером, торчащим из узкого горлышка. Создавалось впечатление, что человек, давным-давно сидевший за этим столом, отлучился всего на минуту, но почему-то и спустя десятилетия не смог возвратиться на свое рабочее место. В голову приходили только грустные мысли, и я отвернулась. Отряхнув штаны от налипших на ткань опилок, я закрутила головой, пытаясь рассмотреть, что здесь еще есть интересного, но Влад нетерпеливо меня одернул.
– Пошли!
– А я думала, мы уже на месте.
– Нет, – хмыкнул в темноте парень. – Что может быть интересного на чердаке? Пыль, хлам и мышиные какашки.
Услышав последнюю фразу, я подозрительно посмотрела под ноги и во избежание неприятностей тщательно вытерла ладони о задние карманы джинсов, пообещав себе помыть дома руки с мылом, желательно не меньше двух раз.
– Почему ты считаешь, будто на чердаке не может быть ничего интересного? – спросила я, осторожно двинувшись следом за Владом. – А как же старинные безделушки? Тайны. История этого места в вещах, принадлежавших людям, которые жили много лет назад.
– Любишь ты тайны, Алина, – слегка укоризненно заметил Влад. – Но на чердаках тайны хранят только в кино, в реальности на чердаках лишь старый, всеми забытый и ненужный хлам. Поверь.
– А где хранят тайны в реальности? – в очередной раз задала я вопрос с подвохом.
– Все, мы пришли, – проигнорировал его Влад и распахнул дверь, которую в темноте я даже не заметила.
Дверь вела на крышу. В пыльный, спертый воздух чердака, наполненный запахом тлена и старых вещей, ворвался свежий осенний ветер. Лунный свет, хлынувший в помещение, показался удивительно ярким. Он засеребрился на грязном полу, лизнул мои колени и высветил профиль Влада на фоне бархатного ночного неба с огромной таблеткой-луной в центре.
– Прошу, – парень сделал шаг на крышу и протянул мне руку, приглашая за собой. Я, осторожно перешагнув высокий порог, ступила вслед за молодым человеком на небольшую плоскую крышу, которая выходила на тыльную сторону здания в сторону леса. Ее нельзя было разглядеть снизу. Я вообще не подозревала о ее существовании. Основная четырехгранная крыша и идущие по периметру круглые башенки скрывали небольшой плоский отрезок над выступающим эркером третьего этажа. Слева и справа от нас торчали высокие, остроконечные шпили башен, а за спиной нависал массивный основной скат.
– Удивительно, – прошептала я и подошла к каменному парапету, который шел на уровне моих бедер. Резные балясины местами выкрошились и потемнели от времени. Некогда молочно-белый мрамор покрылся трещинами и порос зеленовато-серым мхом. Лишь местами старинные перила сохранили первозданную красоту. Там, в свете луны, они казались вырезанными из розоватого жемчуга.
Впереди, насколько хватало глаз, простирался густой еловый лес, и, если не поворачивать голову вправо, туда, где узкая извилистая колейная дорога упиралась в автомагистраль, можно было подумать, будто маленькая дверца на чердаке ведет в сказочный, параллельный мир.
– Тебе нравится? – Влад подошел неслышно сзади и оперся о парапет так, что я оказалась в кольце его рук. Сразу стало уютно. Я чувствовала на волосах его дыхание и спиной ощущала тепло тела. Запретное удовольствие. От того и более сладкое. Этот парень не принадлежал мне. К тому же завтра я уеду и больше его не увижу никогда, именно поэтому сейчас мне было так хорошо и свободно. Ни угрызений совести, ни сомнений или опасений, что при следующей встрече не смогу посмотреть ему в глаза.
– Тут и правда очень красиво, – я не лукавила. Мне понравилась эта уединенная крыша. Словно кусочек, вырванный из другого столетия. Здесь завораживало все: и старинные рельефы в тех местах, где их вряд ли кто увидит, и тоненькие чахлые деревца, растущие прямо из самой крыши. Я не знала, какой материал у меня под ногами – со временем древняя кровля утратила первозданную красоту – он спрессовался, став похожим на каменистую почву, порос мхом и лишайником. Ветер принес сюда опавшую листву и даже немного земли. Поэтому сейчас невозможно было определить, черепица это или что-то иное.
– А еще здесь тихо, – прервал мои размышления Влад. – Самое лучшее место, если нужно уединиться и помечтать или разобраться в себе.
– И часто ты тут бываешь?
– Сейчас – нет. А раньше приходил постоянно. Мне нравится смотреть отсюда на звезды.
Я взглянула вверх и поняла, о чем Влад. Синий бархат, усыпанный серебряной крошкой. Небо здесь накрывало, словно купол, казалось, звезды не только над головой, но и вокруг тебя. Они путаются в волосах, падают на плечи и призывно мерцают прямо над верхушками деревьев. Удивительное, завораживающее зрелище. Кажется, если протянуть руку, можно поймать в ладонь маленький кусочек серебра и сохранить его на память о волшебном вечере, который больше не повторится.
– Здесь все возможно, – задумчиво произнес Влад и отступил. – Нет ничего неподвластного тебе.
Он легко подпрыгнул и встал на тонкий парапет, раскинув руки, словно готовился к полету.
– Ты совсем сдурел! – испугалась я. – А если рухнешь?
– Нет, – покачал он головой и прошел по парапету вперед-назад, как по канату. – Я прихожу сюда еще и за этим. Адреналин. Свобода, возможность ненадолго вырваться из тесных рамок, в которые мы сами себя запираем.
Он немного побалансировал на тонкой перекладине, потом легко подпрыгнул и, сделав сальто назад, снова приземлился на то же место, ни на секунду не потеряв равновесия. Влад был грациозным и ловким, словно цирковой артист. Я и представить себе не могла, что кто-то способен на такое в реальности. Одно дело видеть подобные трюки по телевизору в исполнении каскадеров, другое – лицезреть на расстоянии вытянутой руки в исполнении парня, который всего на пару лет старше тебя.
– Здесь возможно все, – повторил он и, протянув мне руку, пригласил: – Иди ко мне!
– Ну уж нет, – отступила я. – Ты предлагаешь мне сделать сальто? Уволь. Я и на земле не способна на такой подвиг, не то что на тонкой жердочке.
– Нет, я не настолько жесток, – улыбнулся Влад. – Думаю, для первого раза сальто – это слишком. Пока просто встань рядом. Перебори свой страх и глотни немного свободы.
– Ты сумасшедший, – спрятала я руку за спину, противясь соблазну.
– Не более, чем ты. Ты ведь зачем-то пошла в подземелья? Поверь, ходить по лабиринтам в одиночестве значительно опаснее, чем пару минут постоять рядом со мной на парапете.
– Не уверена, – скептически заметила я, но все равно сделала нерешительный шаг вперед и, опершись одной рукой о поручень, а другой вцепившись в ладонь Влада, медленно поднялась. Ноги дрожали, а дыхание перехватило от страха.
– Ну же, Алина, не переживай, я удержу, – крикнул он, и я, сжав зубы, распрямилась, стараясь самостоятельно сохранить равновесие и не хвататься за руку Влада так сильно. Это оказалось проще, чем я думала. Стоять на каменном квадратном бортике было удобно, и если не смотреть вниз, а лучше вообще зажмурить глаза, то почти не страшно.
– Не жульничай! – пожурил меня Влад. – Открой глаза и оглянись по сторонам. Ты сейчас над миром. Разве это не прекрасное чувство? Пьянящее ощущение господства.
– Да ты – самодур, – дрожащим голосом отшутилась я, но послушно осмотрелась. Ощущения и правда были непередаваемые. Эйфория, смешанная с паническим ужасом, который туманом пробирался в голову. Я чувствовала, что снова задрожали колени, и меня слегка мотнуло. Но я даже не успела испугаться, так как оказалась в объятиях Влада, который легко и непринужденно спрыгнул с парапета на крышу, бережно прижимая меня к себе.
– Ты все же сумасшедший, – едва слышно прошептала я, пытаясь выровнять дыхание.
– Может быть, совсем чуть-чуть, – согласился он. – Но это сумасшествие заразно. Сейчас тебе страшно, и ты думаешь, что никогда больше сюда не вернешься, но уже через пару дней начнешь скучать и захочешь повторить смелую прогулку. Будешь стремиться снова ощутить ни с чем не сравнимое чувство парения, когда от полета тебя отделяет совсем чуть-чуть.
– Не думаю.
– Поверь. Ты соскучишься по адреналину и придешь ко мне за очередной дозой. Ведь только я могу научить тебя летать.
– А может быть, я пойду сюда без тебя? – лукаво поинтересовалась я и поразилась категоричному «Нет»!
– Ни в коем случае, – чуть мягче добавил Влад. – Ты не представляешь, насколько много значит поддержка. По крайней мере, на первом этапе. Высота, как и вода, чрезвычайно опасны и коварны, едва ты начнешь доверять им, они тут же воспользуются твоей беспечностью и погубят. Пообещай, что никогда не придешь сюда одна.
– Обещаю, – кивнула я и обняла его за талию. Сейчас это казалось очень естественно и уместно, словно между мной и Владом протянулась неведомая ниточка. Она вывела наши отношения на новый уровень. Что бы ни случилось завтра, больше не получится сделать вид, будто между нами ничего не происходит. Хорошо хоть мне не придется прятать глаза, когда он будет проходить по коридору с Вероникой, так как завтра с утра я уеду и этого не увижу. Если, конечно, не добьюсь сейчас откровенности и не найду повода задержаться подольше.
– Можно, я расскажу тебе одну историю? – смущенно попросила я, немного отстранившись и заглянув в глаза Владу. Там снова плескалось расплавленное золото.
– Очередную тайну?
– Не совсем, – покачала головой я, стараясь не поддаться очарованию его взгляда. – Скорее легенду… тебе она должна понравиться.
– Давай… – осторожно согласился Влад. Но в потемневших глазах появилась тень. Словно парень понял, что разговор не закончится ничем хорошим.
– Моя бабушка была категорически против моего поступления в этот лицей, – неторопливо начала я. – Я не знала почему, до тех пор, пока она мне не передала письмо, в котором рассказала о тайне рождения мамы и том, что во мне течет кровь нага. Смешно, не правда ли? – хмыкнула я и с удовольствием поймала в глазах Влада мимолетный испуг, который он тут же скрыл за маской внимательного равнодушия. – По мнению бабушки, в этом лицее наги собирают полукровок, таких как я, и делают из них себе подобных. Я не поверила бы ей, если бы сама не видела, сколько всего здесь завязано на змеях. Они буквально везде. На гербе, в символике, – я тронула свой браслет. – Во снах, в подземельях. Знаешь, я думаю, бабушка была права… И ты один из них…
– Алинка, – тепло засмеялся молодой человек. – Ты выдумщица. Милая, очаровательная выдумщица, которая верит в легенды и сказки. Только не говори никому, хорошо?
– Потому что в этих сказках больше правды, чем тебе хотелось бы? – прищурившись, уточнила я и замерла в ожидании ответа.
– Нет, потому, что у нас многие любят вешать ярлыки.
– Меня сочтут сумасшедшей? – стало грустно.
– Заметь, это не я сказал…
– То есть в моей легенде нет правды?
– Конечно, нет, – хмыкнул Влад и поцеловал меня в макушку. – Ты же взрослая и умная девочка. Прекрасно знаешь, что нагов не существует. Правда-правда.
– Ну, как скажешь, – беспечно пожала плечами я, хотя сердце сковал лед. Поведение Влада еще сильнее убедило меня в своей правоте, и даже золотистые, гипнотизирующие глаза не могли породить тень сомнения.
– Тут стало холодно, – поежившись, отозвалась я. Захотелось вернуться в комнату. Говорить больше не о чем. Влад предан «своим». Да и с чего должно быть иначе?
Влад не стал препятствовать моему желанию и не пытался меня удержать. Мы отправились вниз. Я хотела дойти до комнаты сама, но мой спутник не позволил. У него был в этом вопросе пунктик, словно он боялся, что меня кто-то украдет, пока я спускаюсь с третьего этажа на второй.
– Пока, – шепнул он, остановившись у моей двери.
– Пока, – ответила я, собираясь уйти, но потом внезапно вспомнила, что сейчас, вероятнее всего, вижу Влада в последний раз. Поэтому, уже шагнув в сторону двери, передумала уходить, обняла за шею и медленно поцеловала, прощаясь. Влад словно только этого и ждал. Скользнул руками по спине и сильнее прижал к себе. В эту минуту мне совсем не хотелось уезжать.

Глава 26
Борьба за господство

Влад

Лицейские коридоры ночью пусты. Здесь тихо и темно. Шаги раздаются гулким эхом, и слышен малейший шорох. Ковер с глубоким ворсом глушит резкие звуки, но где его нет, приходится буквально красться, чтобы не разбудить весь этаж.
Заметив у лестничной клетки неясную смазанную тень, Влад насторожился и ускорил шаг, плюнув на осторожность. Но когда подошел ближе, никого уже не было. Это ему не очень понравилось. Влад бы предпочел, чтобы поцелуй с Алиной никто не видел. Это могло вызвать сложности, которых Влад сейчас не хотел. Он должен был сначала как следует разобраться в себе, прежде чем что-либо решать. Слишком многое зависело от того, как он себя поведет. Молодому человеку не нравилось, что на его плечах лежит такая ответственность.
Когда Влад, проводив Алину, вернулся к себе в комнату, Яна еще не было, зато в темноте, свернувшись калачиком на постели, ждала Вероника. Наивная, она думала, ее не видно. Как всегда красивая, соблазнительная и нетерпеливая. Девушка подскочила с кровати и кинулась вперед, обнимая за шею и жадно целуя. Шелковые волосы ливнем скользнули между пальцами, когда Влад инстинктивно ее обнял. Нос защекотал запах знакомых цитрусовых духов. Сердце забилось быстрее.
– Ты где был? – возмутилась Вероника, немного отстраняясь. В больших, красиво подведенных глазах застыла обида. – Я соскучилась. Кажется, в последнее время ты меня избегаешь! – надула губы девушка.
Влад поймал ее руки и осторожно отцепил их от своей шеи.
– Я не избегаю тебя. Просто чертовски устал за последние дни. Очень хочу спать. – Молодой человек постарался смягчить невольную резкость нежной улыбкой и легким поцелуем в уголок губ, но Вероника не поддалась. Она всегда умела удержать внимание, в том числе и свое. Девушка не желала сдаваться.
– Ты меня прогоняешь? – не поверила она своим ушам и обняла настойчивее. В голосе появились жесткие нотки, а в глазах мелькнула злость. – Что происходит, Влад? Я не нужна тебе, да? Почему?
Вероника поймала ладонями лицо парня и внимательно посмотрела ему в глаза. Она знала его уже давно и могла понять, когда он врет или пытается уйти от ответа.
– Все сложно, – не смог слукавить молодой человек и закусил губу. – Ты мне нужна, но… В последнее время что-то изменилось…
– Но? – недовольно выдохнула Вероника и горько усмехнулась. – Что-то изменилось? – передразнила она Влада. – Это она, да? Новенькая светловолосая дрянь – причина твоих сомнений? Скажи, что ты в ней нашел? Ты был с ней сейчас, да?
– Прекрати, – устало отмахнулся Влад и присел на кровать. – Алина тут ни при чем, – он лгал даже себе, а Вероника была слишком умна, чтобы этого не заметить. – Просто в последнее время я устаю. Учеба, это вынужденное преподавание, которого я не просил… И наши отношения…
– Хватит врать! – воскликнула девушка. – Ты не устаешь, ты просто меня избегаешь, потому что запал на другую. Думаешь, я буду за тобой бегать? Черта с два! Не хочешь, и не надо! – В глазах девушки сверкнули слезы, но она тут же смахнула их рукой.
– Я не знаю, чего я хочу, – пожал плечами Влад, а Вероника, обиженно фыркнув, развернулась к двери и бросила: – Я это так не оставлю!
– Перестань! – крикнул ей вслед Влад. – Не будем ругаться. Просто дай мне время.
– Дать тебе время? – угрожающе спросила девушка. – Зачем? Чтобы ты мог выбрать между мной и ею? – Слова прозвучали жестко, но Влад понимал, что Вероника права. Только признавать это не собирался.
– Чего ты хочешь добиться? – устало спросил он.
– Я хочу добиться только тебя, – девушка, сделав несколько стремительных шагов, оказалась рядом, прильнула к молодому человеку и снова поцеловала. Нетерпеливо скользнула руками по плечам, прикусила губу и, чувствуя, что Влад начал отвечать на поцелуй, отступила со словами:
– И все же ты мой, только мой, и ничей больше!
«А что, если это и правда так? – подумал Влад, когда за Вероникой закрылась дверь. Девушка все еще волновала и притягивала. – А что, если получится возродить угасающие чувства? Вдруг нужно только постараться?» Сердце в ответ на это предположение заныло, а в горле застыл комок. Закрывая глаза, Влад видел перед собой Алину, а совсем не Веронику, и не знал, что с этим делать.

* * *

Темная комната. Низкий, застеленный мягким темно-синим пледом диван и свернувшаяся на нем клубочком женщина с пультом от огромной, вполстены, плазмы в руках – уютная, почти домашняя картина.
На Елене Владленовне был длинный шелковый халат с нарисованными на тонкой ткани экзотическими цветами. Медные волосы забраны в высокую прическу и небрежно сколоты на затылке двумя замысловатыми заколками с тяжелыми полудрагоценными камнями. На бледном лице нет косметики, лишь ресницы все такие же длинные, черные и изогнутые – сразу видно – не свои. Дань современным технологиям.
Женщина томно потянулась и бросила взгляд через плечо туда, где на небольшой кухоньке, в закутке у коридора, хлопотал высокий стройный мужчина. В джинсах, без рубашки, но в фартуке, надетом на голое тело. Он еще пару дней назад был суровым проверяющим из МЧС. Сейчас на лице Сергея Исаевича играла безмятежная улыбка, на обнаженном плече висело клетчатое кухонное полотенце, и мужчина что-то негромко напевал себе под нос. Елена Владленовна удовлетворенно улыбнулась и тут же насторожилась, услышав шаги в коридоре.
Дверь в комнату открылась без стука, и на пороге словно из ниоткуда возник взволнованный Анатолий Григорьевич.
– Ты была права! – начал он без предисловия, шумно втянул ноздрями воздух и плюхнулся на диван рядом со своей помощницей. – Ты, как всегда, была права!
– В чем именно, сиятельный? – мягко улыбнулась женщина и грациозно соскользнула с кровати, проговорив: – Ты слишком возбужден. Стоит успокоиться. Я сейчас принесу травяной чай. Благотворно влияет на нервную систему.
Елена Владленовна сделала незаметный жест своему протеже на кухне и присела на ковер с толстым ворсом рядом Анатолием Григорьевичем.
– Я слушаю, что стряслось? – мурлыкнула она, накрыв дрожащую мужскую руку своей ладонью с длинными холеными ногтями, покрытыми темным матовым лаком.
– Ты была права по поводу девчонки.
– Так это она была в подземелье? – насторожилась Елена Владленовна, из ее голоса исчезла томность, а из жестов – расслабленность.
– Не знаю. Об этом я ничего не знаю до сих пор. Кто-то из опрошенных врет, но я не уверен, что это она. Все еще не представляю ее шныряющей по подземелью, но кто знает…
– В чем же тогда дело?
– Я видел ее с Владом…
– Насколько все серьезно? – холодно уточнила женщина, закусив от волнения губу.
– Сказать сложно. Молодая кровь, повышенная любвеобильность… возможно, это мимолетное увлечение.
– Так сделай же, чтобы это было именно так, а не иначе, – покачала головой Елена Владленовна. – Я тебе говорю, держи парня подальше от этой девчонки и поближе к Веронике. Поговори с ним, возможно, все не так страшно. Он по-настоящему любил Веронику, ситуация не могла измениться так быстро. Разлюбить в одночасье нельзя. Главное – не упустить момент и не дать ситуации развиться по плохому сценарию.
– А если его чувства были не так глубоки, как нам казалось?
– Вот и узнай это у него самого. Влад хоть и ветреный, но неглупый мальчик, он поймет сложность ситуации и не будет врать. Займись им, а я займусь Вероникой…
– Что ты хочешь сделать? – насторожился Анатолий Григорьевич.
– Дам несколько незаменимых советов. Согласись, и в ее интересах удержать парня. Даже если серьезных чувств нет и не было, можно попытаться их разжечь.
– Действуй на свое усмотрение, – махнул рукой мужчина. – И еще. Не спускай глаз с Алины. Я хочу узнать об этой девчонке все. Она темная лошадка. Теперь я это понимаю. Ее сил недостаточно, чтобы стать лучшей, а значит, она не должна быть рядом с Владом.
– В том и опасность девушек-ванилек. Ее сил не хватит, чтобы выполнить предначертанное, но достаточно для того, чтобы все разрушить. Мы не должны этого допустить.
– Вот и действуй.
– Как скажешь, – томно пожала плечами Елена и отвернулась, а Анатолий Григорьевич, достав телефон из кармана, направился к двери. – Влад! – рявкнул он в трубку, захлопнув за собой дверь. – Я жду тебя завтра с утра на нижнем уровне. У меня есть к тебе очень серьезный разговор. Кажется, ты начал забывать ту великую цель, ради которой затеяна вся эта игра.

Глава 27
Попытка бегства

Туманный рассвет заглядывал в окна, а я еще даже не задремала. Вернулась поздно и всю ночь лежала с открытыми глазами. Думала и разглядывала звездное небо за окном сквозь прозрачные тюлевые занавески. Сейчас в моей жизни все было слишком сложно. Я не любила подобные ситуации и чувствовала себя сумасшедшей. Тайны, мистические происшествия, недомолвки, ложь – все это сплелось в один тугой клубок, в центре которого оказалась я. Непонятно, чему верить. Бабушкиному письму? Словам Влада? Своим чувствам и голосу разума? Единственным верным решением было уйти от сложностей и проблем туда, где они не достанут. Как там говорят? «Береженого Бог бережет»? Вот я и буду действовать по этому принципу. Нечего испытывать судьбу. Можно, конечно, постараться докопаться до истины, но кто знает, чем закончатся эти попытки.
Несмотря на то что поцелуи Влада сводили с ума и мне было невыносимо больно расставаться с парнем, я понимала – он врет мне. Он знает намного больше, чем говорит. Я была почти на сто процентов уверена, что он один из них и скрывает это. Он не тот, кем пытается казаться, и, если я хочу уцелеть, нужно бежать как можно быстрее не только из лицея, но и от него. Я видела ночью в глазах Влада желание и нежность, но не могла позволить себе на них купиться, поэтому с утра, когда Ксюха ушла на завтрак, запихала в небольшой заплечный рюкзак, выуженный из недр сумки, все необходимое и выскользнула из комнаты, молясь, чтобы мне никто не встретился на пути.
Лицеисты спешили на завтрак, и на меня никто не обратил ровным счетом никакого внимания. Я сбежала по лестнице мимо выползших на сентябрьское солнышко ребят и устремилась по аллее в сторону ворот.
– Алин, ты куда? – услышала я в спину крик кого-то из однокурсников и, не оборачиваясь, ответила:
– Прогуляюсь, люблю утренние пробежки.
– Только на пары не опоздай! – жизнерадостно донеслось мне вслед.
– Хорошо! – соврала я и ускорила шаг, надеясь, что меня не остановят на проходной охранники. Здесь же не тюрьма, в конце концов? – убеждала я себя по дороге, пиная носком розового кроссовка шуршащие ярко-желтые листья, которые усыпали узкую, ведущую к массивным воротам аллею.
В свежем утреннем воздухе уже отчетливо ощущалась осень. Было прохладно, пахло пожухлой травой и опавшими листьями. По краям дорожки вспыхивали золотом березы, алели каштаны и клены. Под ногами изредка хрустели шляпки от желудей. Я бы, наверное, влюбилась в это место, если бы здесь не было столько мрачных секретов и тайн, притаившихся за стенами старинного особняка. И почему мы так мало гуляли с Ксюшей, пока была возможность? Тут даже воздух не такой, как в городе. Густой, насыщенный, пьянящий. Я уже не бежала, а лениво брела в сторону проходной. Как бы ни хотелось мне отсюда сбежать как можно скорее, все же частичка моего сердца осталась здесь, в усадьбе, на тенистых аллеях, в мрачных подземельях, за толстыми старинными стенами и в черных, словно деготь, глазах Влада.
– Не положено выпускать никого без разрешения директора лицея, – остановил меня охранник на проходной и примирительно улыбнулся, словно извиняясь за дурацкое распоряжение начальства.
– Но как? – не поверила я. – Мне нужно уехать. Очень нужно.
– К сожалению, придется сначала взять письменное разрешение у руководства. Не мы придумывали это правило, и не нам его отменять. И рады бы помочь, но с этим очень строго.
– Но в прошлый раз меня выпустили без проблем! – заканючила я, чувствуя, как разбиваются в дребезги мечты. Неужели не получится слинять из этого проклятого места?
– Одну и без письменного разрешения? – не поверил охранник. – Не может такого быть! Мы за вас отвечаем головой. Никто бы не стал брать на себя такую ответственность.
– Не совсем одну, – нехотя призналась я и покраснела. – Со мной был Влад Катурин…
– А-а-а! – усмехнулся охранник. – Так нам на пост перед этим звонил сам Анатолий Григорьевич, поэтому вас и выпустили. А в чем проблема-то? Сходи и возьми разрешение, здесь же не тюрьма.
Я и сама так думала всего несколько минут назад, а сейчас очень в этом сомневалась.
– А у кого брать это разрешение? – пришлось смириться с неизбежным и понурить голову.
– Либо у Анатолия Григорьевича, либо у Елены Владленовны, – доброжелательно улыбнулся охранник и скрылся в будке, оставив меня стоять на тропинке и с тоской смотреть на уходящую за кованые металлические ворота дорогу.
Выбирая между Еленой Владленовной и Анатолием Григорьевичем, я остановилась на помощнице директора. В ее присутствии на меня, по крайней мере, не нападала слабость.
О том, чтобы идти с рюкзаком и в джинсах к помощнице директора, не могло быть и речи. Я уже достаточно хорошо знала ее нрав и понимала, что Елена Владленовна даже разговаривать со мной не будет, сразу же отправит переодеваться. Поэтому я решила не испытывать судьбу и лишний раз нашу мегеру не злить. Мне не верилось, что она меня отпустит отсюда просто так, но, с другой стороны, попытка – не пытка. Стоило сочинить слезливую историю и попробовать вырваться. В конечном счете, кто сказал, что я им просто необходима? Может быть, мне дадут пинка и пожелают попутного ветра? Такая мысль вдохновила. Я даже улыбнулась.
Однако перед дверью в нашу с Ксюхой комнату меня ждал неприятный сюрприз, который разом испортил настроение. Руки задрожали, на глаза навернулись слезы, а дыхание перехватило от обиды и возмущения. Поперек дверного полотна чем-то липким и красным, похожим издалека на кровь, было написано: «Алина, ты доиграешься, белобрысая дрянь!» Меня словно облили помоями, я стояла и смотрела на неприятную надпись, не в силах сойти с места. Понятно, что она дело рук Вероники, и это не месть, а предупреждение. Дальше будет только хуже. Я не знала, как стерва догадалась о мой прогулке с Владом, но была уверена, что именно вчерашний вечер послужил причиной открытого объявления войны.
Пришлось сначала отмывать дверь, а потом руки от странной липкой и вонючей краски. Я оказалась права. Вероника не ограничилась мелкой пакостью. В нашей комнате с виду все было как обычно, но мой плюшевый медвежонок оказался измазан той же краской. Злоумышленник нарисовал ему кровавую улыбку, вспорол плюшевое брюхо и покрасил вылезающий наружу ватин. Вероника, а я была твердо уверена, что это сделала она, пошла и еще дальше. Разбила рамку с фотографией и выжгла лица моих родителей и меня, перечеркнула смеющегося Данила. (За это я ей была благодарна. У меня самой рука не поднималась убрать фото.) Испоганила все шампуни и гели для душа. Во все пузырьки и бутылочки была налита красная, напоминающая кровь краска.
Апогеем ее мести стала последняя целая блузка от лицейской формы. Я смотрела на изрезанную и перепачканную одежду и чувствовала, что по щекам начинают катиться слезы. Вероника все же меня достала. Самое главное, я не представляла, как она могла попасть к нам в комнату, и понимала, что никому ничего доказать не смогу. Не стоит даже пытаться, Веронике все равно сойдет с рук, а я выставлю себя скандалисткой и клеветницей. Ценные вещи не тронуты. Руководство лицея не станет беспокоиться и начинать серьезное расследование из-за мелочей. Мои слова против слов звезды лицея. Предполагаю, кому поверят быстрее. Я три раза выдохнула, успокаиваясь. Достала мусорный мешок и, размазывая по щекам слезы, запихала в него свои испорченные вещи и косметику. Может быть, права Елена Владленовна, и стоит проститься, наконец, с детством? Жаль только, оно уходит от меня таким образом. Мне помогала держаться и не реветь в голос лишь надежда на то, что у меня получится сбежать из этого проклятого места.
Я переоделась, надев к лицейской юбке вместо фирменной блузки обычную водолазку с горлом, и, плеснув в лицо холодной водой, вышла в коридор. В разгроме, который учинила Вероника, был один положительный момент. Теперь я точно знала, что скажу родителям и Елене Владленовне, прокомментировав свое желание уйти из лицея.

* * *

В ее присутствии я всегда робела и начинала по-глупому заикаться, а потом я слишком хорошо запомнила ее завораживающее пение перед проверяющим два дня назад. К слову, с тех пор Сергея Исаевича я не видела, хотя до того дня он постоянно сновал по лицейским коридорам или вокруг здания. Мне не хотелось перед разговором с Еленой Владленовной думать о том, куда делся мужчина. Я и так ее боялась до икоты.
Елена Владленовна с надетыми на нос узкими очками в тонкой золотой оправе сидела за рабочим столом и увлеченно кликала мышкой. Вид у женщины был серьезный и сосредоточенный, но я подозревала, что она режется в какую-то компьютерную игрушку, а не работает.
– Можно? – запоздало поинтересовалась я, так как уже просунула голову в щель приоткрывшейся двери.
Елена Владленовна вскинула голову и внимательно взглянула на меня. Стушевавшись, я вынырнула в коридор, постучала и тут же заглянула снова, повторив вопрос.
– Заходи, Алина. – Голос низкий, кажется, в нем постоянно проскальзывают пренебрежительные нотки. – Чем могу помочь?
– Мне нужно от вас разрешение, для того чтобы покинуть территорию лицея, – собравшись с духом, выпалила я и испуганно примолкла, наткнувшись на гневный взгляд.
– Ты знаешь правила, Алина. Мы не разрешаем студентам первые полгода покидать территорию лицея. Тебе уже сделали одну поблажку.
В голосе женщины звучал лед, первым инстинктивным решением было сбежать и больше не возвращаться к этому разговору, но я знала – его нужно довести до конца.
– Вы меня не так поняли, – колени дрожали, но приходилось продолжать. – Я не хочу выйти на время. Я ухожу навсегда.
– С чем связано такое поспешное и, уверена, необдуманное решение? – холодно поинтересовалась Елена Владленовна после того, как я озвучила свою просьбу.
– Ну, вы сами говорили, что слабым здесь не место, – пожала плечами я. – Видимо, я слишком слабая.
– Я сказала это не для того, чтобы ты собрала вещи и решила уйти, а для того, чтобы приложила все усилия и стала сильнее.
– Но я не хочу становиться сильнее. Кто-то испортил вещи у меня в комнате, написал гадости на двери, учиться мне не нравится, так зачем оставаться?
– Ты молода, эмоциональна и импульсивна – не лучшие качества во взрослой жизни. Алина, поступить в этот лицей хотят сотни ребят, но мы не имеем возможности принять всех желающих. Тебе улыбнулась удача. И хотя оценки были средними, мы все равно пошли навстречу, дали тебе шанс. До сегодняшнего дня я была уверена, что не зря. Ты способная девочка, и уходить вот так, всего через месяц после начала обучения, не стоит.
– Я решила, – упрямо поджала губы я. – Не будете же вы удерживать меня насильно.
– Присядь, – Елена Владленовна устало махнула рукой в сторону дивана у стены. – Такие вещи не решаются сгоряча и стоя. Никто тебя не станет удерживать силой, но ты сейчас ведешь себя, как избалованный ребенок. Ты столкнулась с первыми в своей жизни трудностями и готова бросить все? С порчей вещей мы разберемся. Ты знаешь, кто бы это мог быть?
– Знаю, – буркнула я. – Но не могу ничего доказать, а значит, мои знания не имеют значения.
– Кто? Скажи мне.
– Вероника Лин.
– Вероника? – В голосе женщины мелькнул лед, ей не понравилось мое предположение, как я и думала. – Вероника умная, талантливая и способная девочка, думаю, ты ошибаешься. Ей незачем так мелочно тебе мстить, или ты сама сделала ей что-то очень плохое?
– Я ничего ей не делала! Мне вообще нет до нее дела, и я не собираюсь вам что-либо доказывать. Говорю же, у меня нет доказательств! Я просто хочу отсюда уехать, – взорвалась я.
– Алина, ты занимаешь чье-то место. Ты это понимаешь? Мы отказали кому-то, кто мог бы учиться здесь сейчас. Вспомни, как плохо было, когда тебе отказали в прошлом году? В этом году кто-то испытывает похожие чувства из-за тебя. А ты, заняв его место и отобрав возможность и мечту, вместо того, чтобы учиться, уходишь? Только потому, что поругалась с кем-то в лицее и тебя не устраивает наша программа? Как ты думаешь, родители одобрят твой выбор?
Голос помощницы директора был спокойным и ровным, он убаюкивал и заставлял верить. Я надеялась, что она не примется исполнять передо мной свой змеиный танец. Эта мысль неожиданно отрезвила. Убаюкивающее наваждение слетело, и я снова смогла мыслить свободно. Она тоже пыталась на меня повлиять! Только сил у нее, видимо, не хватало, поэтому не получилось. А вот Влад с этой задачей справлялся с легкостью. Интересно, что это значит.
– Я тебе могу предложить следующий вариант, – продолжила женщина, даже не заметив, что я ее раскусила. – Мы совсем недавно советовались с Анатолием Григорьевичем и решили, что ты способна догнать свой курс, поэтому зимой мы дадим тебе возможность сдать экзамены вместе с второкурсниками. В твоем праве эти экзамены завалить и уйти. Мы не станем держать, но умнее будет продолжить бороться. Бросать все сейчас, не отучившись и месяца, я тебе позволить не могу. И думаю, это решение поддержит и Анатолий Григорьевич, и твои родители.
– Но я хочу!
– Это сиюминутное, ничем не подкрепленное желание. Остаешься до зимней сессии – это мой срок. Ты, конечно, можешь позвонить родителям, но я бы не советовала тебе этого делать. Во-первых, они признают мою правоту, а во-вторых, мамы, они, как правило, слишком впечатлительны и чересчур переживают за своих детей. Если их расстроить слишком сильно, случится беда, как, например, с твоей бабушкой. Ты же не хочешь такой судьбы и маме?
– Что вы говорите! – ужаснулась я, даже отшатнувшись от мило улыбающейся помощницы директора. Вот уж точно самая настоящая змеюка!
– Неприятно думать о таких последствиях? Не так ли? – внимательно посмотрела мне в глаза Елена Владленовна. – Принимая решения впредь, всегда думай о последствиях. Тогда не будет ни красной краски на двери, ни других гораздо более страшных и неприятных вещей. А сейчас иди, ты и так пропустила первую пару. Я тебе это прощу, но если не явишься на вторую, запишу как прогул. Думаю, мы с тобой выяснили все вопросы.
Я вылетела из кабинета пулей. Из глаз лились слезы. Я знала, что разговор закончится этим, но все равно зачем-то пошла испытывать судьбу. Они никогда не выпустят меня отсюда, и зима – это переломный момент! Похоже, все в бабушкином письме – правда. Я видела по глазам Елены Владленовны, что фраза о состоянии здоровья мамы – это не просто слова. Это угроза. Я присела на облюбованный подоконник недалеко от кабинета и собралась с мыслями. Если бабушка права, значит, маме действительно угрожает опасность в случае побега, а если письмо – выдумка, то и причин уходить из лицея нет. Остается только смириться с условиями Елены Владленовны и начать заниматься как ни в чем не бывало. «Я все равно выясню, что здесь творится», – пообещала я себе и, забыв утренние страхи, вытерев слезы, отправилась в столовую. На вторую пару я идти не собиралась, дико хотелось есть.
А еще стоило подумать над тактикой поведения и наконец определиться с тем, во что верить. Я не хотела чувствовать себя сумасшедшей, предпосылок для душевного расстройства вроде бы не было. Каким бы нелепым и странным ни казалось то, что я видела, вероятнее всего, именно это и есть правда. Тем более все увиденное подтверждалось бабушкиным письмом. А раз так, стоит признаться себе – наги существуют, и они обитают здесь, в стенах или подземельях лицея. Я не знала, кто друг, а кто враг, но понимала, что нельзя доверять ни единой душе, и Владу в том числе. Правда, парень помогал мне, но вряд ли это что-то значит. Кто знает, какие у него мотивы?
Необходимо было решить, что делать дальше. Бежать отсюда опасно, по крайней мере сейчас, пока я не разберусь, какая власть у нагов и на что они способны. Вдруг эти опасные твари могут причинить зло родителям? Ведь именно на это намекала Елена Владленовна. Единственный мой шанс справиться с ситуацией – раскопать как можно больше информации о своих врагах. Благодаря лекциям Влада я знала, что наги – существа из индийской мифологии и имеют своего царя – змея Шешу. Отсюда и стоит отталкиваться. Нужно собрать все возможные сведения и выяснить, что забыли мифические существа из индуистской мифологии в частном лицее под Питером, а пока я ищу информацию в Интернете, стоит продолжать учиться и стараться не вызывать подозрений. Не помешает также наведаться в местную библиотеку, возможно, даже с Владом, и найти старинные карты подземелий. Кто знает? Вдруг они пригодятся?
Как только я пойму, что опасность моим родителям не грозит и слова Елены Владленовны не больше чем блеф, тут же сбегу из лицея. И если не получится уйти отсюда через ворота, воспользуюсь потайными коридорами под землей.
Уверенность придала мне сил, слезы высохли, и я почувствовала себя намного увереннее. У меня впервые в жизни появилась цель, к которой я планировала идти во что бы то ни стало. Наступило время разворошить этот гадюшник. Раз здесь полно змей, возможно, стоит примерить на себя роль змеелова.

* * *

– Ты просил сообщать, если замечу что-то странное? – Елена Владленовна, зажав телефон между плечом и ухом, помешивала маленькой ложечкой кофе в тонкой фарфоровой чашке. – Она хотела сбежать. На посте охраны ее не выпустили, и девчонка явилась ко мне за разрешением. Я его не дала. Почему? – Женщина удивленно приподняла идеально выщипанные брови, словно поражаясь, глупости говорящего. – Да, я тоже сначала подумала, если она уйдет, то решатся многие проблемы, но, с другой стороны, тебе не кажется, что лучше ее не упускать из виду? С чего бы это она вдруг расхотела учиться в лицее? Если только… – Женщина сделала паузу. – Она видела то, что не должна была видеть. Я ей пообещала, что зимой мы допустим ее к экзамену. Рано? Конечно, рано, но это не имеет значения, после испытания она не будет для нас опасна. Вне зависимости от его исхода.

Эпилог

Сырость, полумрак, темные коридоры и уже знакомый зал с изображением змеи в центре отполированного пола. Влад знал, что явился намного позже назначенного времени, но и не подумал ускорить шаг. Разговор, для которого его вызвал отец, вряд ли окажется приятным.
– Ты опоздал, – покачав головой, обратился директор к своему сыну, выбравшись из тени колонны на освещенное редкими светильниками пространство возле змеиной головы.
– Проспал, – без тени раскаяния бросил Влад и раздраженно поинтересовался: – Зачем ты меня звал?
– Напомнить.
– Что именно? – в голосе кроме напряжения появился еще и страх.
– Ради чего ты возродился в новом теле. Еще раз рассказать о той великой миссии, которая тебе уготована.
– Это ты решил, что она мне уготована, – безразличным голосом заметил Влад.
– Пророчества не лгут, просто ты забыл священные строки. Ты помнишь великого мудреца из рода Бхригу, которого звали Маркандей. Ему была дарована не только вечная молодость, но и способность видеть грядущее. Несколько тысяч лет назад он уже предсказал, что ожидает этот мир. «Золотому веку соответствует Критаюга, серебряному – Третаюга, медному – Двапараюга, железному – Калиюга, завершающаяся космической катастрофой и одновременно крахом всех общественных установлений» . Понимаешь ли ты, Вритра, – Влад вздрогнул, услышав свое истинное имя, – в какое время ты возродился? Скоро всему придет конец, и наша задача воцариться на обломках старого мира.
– А что, если время еще не пришло? Вдруг ты понял пророчество не так? – в голосе молодого человека звучало отчаяние и страх.
– «Настанет время, и Дхарма перестанет быть законом, – принялся цитировать Анатолий Григорьевич. – Люди начнут торговать ею, словно мясом. Никто не будет в состоянии властвовать над своими чувствами. Жадность овладеет неучами. Алчность, злоба и глупость соединят людей в клубок, словно змей… Лишившись ясности разума, ненасытные правители всеми способами будут присваивать чужое. Левая рука будет красть у правой. Люди, слывущие учеными, утратят истину… Безо всякой нужды будут губить они деревья и целые рощи, и тогда придет конец всему живому и сущему на свете. Девушек не будут ни сватать, ни выдавать замуж: они сами будут искать себе мужей. Когда мужья заснут, их жены будут уходить к другим мужчинам, а мужья, когда жены спят, к другим женщинам» . Ты еще веришь в то, что я мог ошибиться? Оглянись вокруг, посмотри на мир, в котором ты возродился! Неужели ты не видишь, насколько близок его крах. Маркандей был прав, он точно описал завершение Калиюги. А толчком для начала космической катастрофы будет воссоединение воскресшего из небытия змея, повергшего в ужас всех богов и полубогов, с единственной женщиной, которая будет равной ему по силам и выдержит его ужасный лик. Станет верной женой и подругой, и тогда «семь пылающих солнц выпьют всю воду морей и рек. Все обратится в пепел… на мир, иссушенный солнцами, вихрем обрушится конечное пламя. Проникая в саму преисподнюю, оно вселит величайший ужас в богов и демонов, а затем пожрет всю вселенную вместе со всем, что ее населяет» . И тогда, в тот самый миг, когда старые боги превратятся в пепел, мы сможем воцариться в священном городе Амаравати и возлежать на золотых подушках и потягивать напиток бессмертия амриту. И это будет начало новой эры. Эры нашего господства. Неужели ты не мечтаешь об этом, Вритра?
– Об этом мечтаешь ты, царь нагов Шеша. Это ведь ты остаешься неизменным, когда вселенная разрушается в конце каждой калпы . А я хочу лишь отомстить Индре.
– Индра падет, как и другие боги, останутся лишь те, кто примкнет ко мне. Я смогу укрыть тебя и твою возлюбленную в своем чреве от разрушения. У нас уговор. Я не нарушаю свое слово, а вот сдержишь ли ты свое?
– Я задаю себе вопрос, так ли плох этот мир, что стоит ввергнуть его без сожаления в хаос? – с сомнением в голосе произнес Влад, с тоской посмотрев на того, кого привык именовать отцом.
– Ты задаешься этим вопросом лишь потому, что совсем забыл, насколько хорош тот, другой мир. Скажи, как давно ты не был в Амаравати? Тебе закрыт туда путь, а я изредка бываю. Это глоток свежего воздуха, возможность почувствовать настоящую жизнь, а не жалкое ее подобие. Иди сюда, – Шеша щелкнул пальцами, и вся левая стена огромного зала стала вдруг прозрачной. – Посмотри на тот мир, который ты успел забыть. Видишь, там, за непроходимыми горами, покрытыми льдом и снегом, выше самой вершины горы Меру, в конце звездной дороги располагается тысячевратный город богов. Этими дорогами не пройти нечестивцам вроде тебя. Ты думаешь, это справедливо? Это ты, а не Индра должен сидеть на золотом троне в самом великолепном из ста дворцов Амаравати. Это твое право объезжать в годы мира города на божественном слоне и пить амриту, наслаждаясь безопасностью и покоем. Неужели ты забыл того, чего лишился? Я покажу тебе.
Огромное, словно панорама, изображение тысячевратого города, парящего над горами, приблизилось. Словно камера сменила фокус и теперь показывала роскошный зал, в котором Индра восседал на золотом троне под белым балдахином. К Индре прильнула его божественная супруга – Шачи. Поодаль в непринужденных позах расположились другие боги, мудрецы и великие герои. Влад сжал зубы, вспоминая божественный аромат вечно цветущей Париджаты , он буквально чувствовал его, настолько реальной и близкой была картинка города. В руках наслаждающихся жизнью богов были чаши с амритой.
– Помнишь ли ты хотя бы вкус божественного напитка? – с легкой издевкой спросил Шеша. И Влад почувствовал, что на глаза наворачиваются злые слезы – нет. Он почти его забыл. Забыл то, что, думал, навсегда останется в памяти.
– Я могу тебе помочь освежить воспоминания, – Шеша подал молодому человеку плоскую металлическую фляжку. Такую, в которых обычно хранят коньяк. – На, – протянул он ее Владу. – Я тебе дарю. Ты достоин ее.
Влад неверяще посмотрел на Шешу и дрожащими руками принял щедрый дар. Осторожно открыл маленькую металлическую крышечку с резьбой. Потом принюхался, вдыхая давно забытый дурманящий запах. Воистину напиток богов. С замиранием сердца сделал глоток. По венам пробежал первозданный огонь. Амрита, сбитая богами из вод Великого океана, проникала в каждую клеточку тела, даруя бессмертие и прилив сил. Шеша был прав, напитку богов не найти аналогов в человеческом мире, ничто не может сравниться с ним.
– Это бесценный подарок, – прошептал Влад срывающимся голосом и в благоговении склонил голову.
– Мне ничего не жалко для тебя. Амрита – знак моего расположения. Теперь ты понимаешь, о чем я? Посмотри внимательнее на этих зажравшихся бездельников.
Влад подошел к огромному экрану вплотную и прикоснулся руками к стеклу. На лицах отдыхающих богов застыло выражение равнодушного блаженства. Перед ними в танце кружились апсары , а сладкоголосые гандхарвы пели свои пленительные песни.
– Взгляни на самодовольное лицо Шивы, – комментировал Шеша, привлекая внимание Влада к богам, принимающим участие в божественном праздновании. – Уже не одну тысячу лет он танцует на трупе несчастного карлика. Победитель! А этого узнал? Индра – твой убийца. Презренный трус сбежал с поля битвы, он даже мертвого тебя боялся до дрожи в коленях. И только когда слуги сообщили ему, что ты мертв, пришел и разрубил тебя на куски. С тех пор трезвонит по всему миру, какой он герой. А эта тварь – Гаруда. – Влад вздрогнул, рассмотрев за спинами богов огромную птицу с огромным клювом и человеческими руками. – Он готов пожрать или спалить огнем всех змей на земле. Проклятый убийца сделал бы это, если бы не был так ленив. А этот самовлюбленный красавчик Вишну… Неужели ты не хочешь отомстить, поквитаться за унижение и сотни лет забвения?
– Я же уже говорил, что хочу. Не понимаю, к чему эта демонстрация? – выдохнув, отступил Влад от панорамного окна. Боль сжала сердце, словно в кулак. В горле застыл комок, мир богов был непередаваемо прекрасен и манил. Понимание, что ему никогда не пройти по звездной дороге в сто дворцов небесного города, заставляло испытывать отчаяние и злость.
– Я хочу, чтобы ты вспомнил, что именно ты потерял, потому что в последнее время тебя слишком привлекают мелкие, суетные и недостойные блага этого мира. Машины, модная одежда, примитивные человеческие радости и женщины. Не забывай, что они лишь слабое подобие того, чего ты лишен.
– О чем ты?
– Я видел тебя вчера совсем не с той девушкой… Алина слаба, ей никогда не стать королевой нагов, равной тебе по силе. Она лишь пешка, которая в лучшем случае завершит обращение…
– Разве запрещено желать более чем одну женщину? – беспечно пожал плечами Влад.
– Я бы не хотел, чтобы ты подвергал опасности свою духовную и эмоциональную связь с Вероникой. Ты знаешь условия. Для того, чтобы исполнилось пророчество, нам нужна не просто королева нагов, а та, которую ты можешь назвать своей возлюбленной. Между вами должен быть огонь, который и повергнет мир в хаос.
– Твоим планам ничего не угрожает, сиятельный Шеша, – отозвался Влад, жадно всматриваясь в светлые широкие улицы Амаравати. – Алина лишь мимолетная, ничего не значащая слабость.
– Значит, на Осенний бал ты пойдешь с Вероникой?
– А ты думал иначе? Только она. Чтобы создать что-то новое, нужно избавиться от старого. Не так ли?
– Я рад, что ты все понимаешь правильно. Новый мир, рожденный из твоей страсти, будет прекрасен, и ты станешь в нем властелином.
– А ты?
– А я буду новым Брахмой. Роль создателя меня прельщает больше.